Немая Персефона

      Полтора месяца.       Полтора. Чертовых. Месяца.       Еще немного, и у меня разовьется аллергия на черный, темноту и фамилию «Блэк».       А все из-за упрямой старой карги с прогрессирующей паранойей. — Выдохни, Алекс, — Регулус коснулся губами моей макушки, ласково проведя руками по плечам. — Этот дом не такой большой, как может показаться. В крайнем случае, начну выдирать доски из пола и пытать Кричера объявлением голодовки.       Резко захлопнула книгу, которую пыталась читать, и несильно ударила ей Регулуса. Я тебе сейчас дам голодовку! Еще этого только нам не хватало.       Регулус тихо засмеялся, хватая меня в объятия и падая в кресло. Поудобнее устроилась у него на коленях и прижалась щекой к его груди, слушая мерное биение его сердца. Это успокаивало, унимало ставшую постоянной тревогу.       Дом семьи Блэк был не просто зданием с гнетущей атмосферой. Не знаю и знать не хочу, что творили предки Регулуса, но они превратили собственный дом практически в управляемое полуживое существо с зачатком собственного сознания. И когда мне казалось, что дом пытается по-тихому устранить меня, задушив занавесками, скинув с лестницы или выкинув из окна, мне, в общем-то, не казалось. Дом был не менее вредный, чем его хозяева. Усмирить его можно было только с помощью «пульта управления».       Который перестраховщица Вальбурга куда-то спрятала так хорошо, что Регулус, выросший в этом доме и — по идее — знающий каждый угол здесь, все еще не мог его найти, хотя занялся этим чуть ли не с первого дня.       В доме установился некий вооруженный нейтралитет — мы с Вальбургой кидали друг на друга взаимные неприязненные взгляды, держались в разных концах дома и мимикой и жестикуляцией высказывали друг другу все, что думали. Вальбурга еще и слова использовала, но я на ее оскорбления приучилась лишь иронично вскидывать брови, не реагируя.       Побить подушку и поджечь какой-нибудь ненужный мусор можно и у себя в комнате.       Алиот передвигался по дому с опаской, предпочитая держаться поближе к отцу и не отлипать от него. Аину же было абсолютно все равно, он не реагировал даже тогда, когда тяжелые бархатные шторы — те самые, которые то и дело норовили придушить меня — укачивали его, бережно укутав. С ледяным спокойствием он находился в компании своей… бабушки и слушал сюсюканья портретов. Единственной вещью, действительно интересовавшей его в доме, был портрет Ориона Блэка, с которым он с первой же минуты начал играть в гляделки. Отец Регулуса был похож на обычный немагический портрет, только глаза едва заметно иногда двигались, да пальцы порой постукивали по подлокотнику кресла. Как я случайно услышала от Вальбурги, проходя мимо гостиной, этот портрет все время молчал, ни разу не сказав и слова. Самое живое, что он сделал за все время с момента своего «оживления» — покрутил на пальце массивное золотое кольцо с гербом.       Это кольцо Регулус нашел довольно быстро и забрал себе. Оно по праву принадлежало главе рода — коим теперь был Рег, как старший мужчина в семье — и скрывало в себе печать для заверения документов и скрепления писем. На мой взгляд — безделушка, но безделушка полезная.       Второе кольцо рода Блэк было намного важнее — серебряный перстень с черным камнем, изображенный на некоторых портретах Блэков, был тем самым «пультом управления» от дома. Он принадлежал старшему члену рода, как якобы мудрейшему, сильнейшему и достойнейшему, и позволял контролировать дом вплоть до пыли в щелях. Сейчас же, когда перстень был спрятан, дом был на «автопилоте» и действовал по своему усмотрению, если можно так сказать.       Я дому не нравилась категорически, Алиота он не трогал, а Аина обожал.       Я могла бы уже давно вернуться домой, позволив Регулусу самому спокойно разбираться с поисками кольца, но уйти я могла бы только в одиночку, а возможности вернуться бы не было. Входная дверь с радостью распахивалась передо мной, но стоило рядом оказаться не то, что Аину, — Алиоту, как открыть ее хотя бы на пару сантиметров становилось невозможным. Поэтому я набиралась терпения и ждала, когда Регулус решит проблему.       Интересно, мне стоит ненавидеть Финеаса Найджелуса Блэка за создание этого кольца или благодарить за то, что придумал хоть какой-то способ усмирить своевольное здание?       Возвращение домой спустя долгое время взаперти у Блэков принесло такое удовольствие, что просто упала на диван в гостиной, счастливо выдыхая. Алиот что-то невнятно верещал, порываясь сбежать к озеру и поиграть с фейри. С чистой совестью сдала сына на руки Рагнару, понимающе мне кивнувшему и обещавшему приглядеть за переполненным энергией Алиотом, и вернулась домой. Регулус остался с матерью, чтобы привести дом в порядок и проследить за состоянием Вальбурги, и взял на себя заботу об Аине. Пока старший общался со своими друзьями-фейри, а младший проводил курс психологической помощи для бабушки, мы с Регулусом могли заниматься своими делами.       И первое дело встретило меня с распахнутыми объятиями и всей своей неприглядностью. Дом был покрыт толстым слоем пыли, а в гостиной осыпалась засохшая без нас елка. На дворе март, а у нас рождественская елка с частично осыпавшимися игрушками, мишура по всему дому и тонны пыли.       Не успела я осознать масштабы предстоящей уборки, как послышался стук в окна. Дом атаковали совы с письмами. Стоило впустить одну, как уже через пятнадцать минут на полу образовалась целая гора писем.       Вздохнув, отложила уборку на потом. Сначала стоило просмотреть письма и ответить, заверить друзей, что с нами все хорошо и спасать никого не надо. Решение было верным, так как первое же взятое письмо истерично сообщало, что если мы не выйдем на связь в ближайшие три дня, Тара подключает все доступные ей возможности найти нас и вытащить даже из банка Гринготтс, известного своей неприступностью и надежностью.       Закончила с письмами я только глубокой ночью, уже после того, как Рагнар привел домой Алиота. По два десятка писем было от Тары, Барти, Северуса и Энди, но даже без их писем гора не особо уменьшилась. Кажется, за время нашего отсутствия мне написали письма все мои знакомые от Натана и Ю до Роуз Элмерс и Ляо Фенга. Было даже еще одно письмо от тетушки Розы. Пришлось раскладывать письма по отправителям и датам, разбираться в произошедшем и писать объемные ответы. Совы, к счастью, устали настолько, что все вместе повалились прямо в гостиной отдыхать. В шкафу нашлось несколько пачек печенья, которое я скормила птицам перед тем, как привязать письма к лапам. Пернатые выглядели не слишком довольными, но заглотили печенья и покорно полетели разносить почту.       На следующий день времени на генеральную уборку тоже не было, сначала нужно было приготовить еду, после недовольные совы принесли почту, требовавшую ответа, обед, Кричер передал, что Регулус и Аин вернутся к ночи, к вечеру завалились Энди и Тара, ужаснувшиеся нашей рождественской елке. Сил на уборку — даже на то, чтобы вспомнить, что я волшебница, и найти нужные заклинания — не хватало.       Второй день подряд махнув рукой на уборку, я схватила последнюю пачку печенья из шкафа и направилась к озеру, где веселились Алиот и Рагнар. Вокруг сына летали маленькие, похожие на пикси фейри, наигрывая музыку на флейтах из травинок. — Выглядишь усталой, забавный человек, — Рагнар улыбнулся, показав небольшие клыки, и дернул носом вверх. — Иди к нам, вода восстановит твои силы.       Посомневавшись пару секунд, я скинула кроссовки, отложила на траву печенье и зашла в озеро. Прохладная вода мягко обнимала, утягивая в свои объятия — заботливые и нежные, как у Регулуса. Я заходила все глубже, в кои-то веки наслаждаясь холодом, а потом поплыла.       Раньше мне казалось, что озеро было небольшим и неглубоким, но мы с Рагнаром плавали, не сворачивая, и погружались на несколько метров. Удивительно, но недостатка воздуха я не чувствовала, как и неудобства от открытых под водой глаз.       Рагнар резвился рядом со мной, весело сверкая черными пронзительными глазами. Надетая только на половину шкура ему не мешала. От каждого его движения вверх всплывали маленькие пузырьки воздуха, а около дна начинал клубиться песок.       Несмотря на позднее время, под водой было достаточно светло, чтобы я не теряла Рагнара из поля зрения и видела, куда плыву. Мы кружились вокруг друг друга, плавали наперегонки и искали на дне красивые камешки и ракушки. Просто отдыхали. Вода, как и говорил Рагнар, восстанавливала силы, смывая все лишнее.       В какой-то момент я услышала легкие нежные напевы. Они сливались с водой, ласкали меня, дарили ощущение безопасности и уюта.

Для засыпающих на морских просторах Морская Луна как колыбельная. На покрывале волн отражается ночное небо. Раскачай звёзды И засияй ярче неба.

      Голос кружащего вокруг меня Рагнара насквозь пропитывал сознание. Я покачивалась в воде вместе с волнами от его движений. Глаза закрывались, вода окутала пуховым одеялом, не давая шевельнуться — да и желания такого не было.

Для засыпающих на морских просторах Морская Луна как колыбельная. Луна страдает, и кровь её окропляет каждого Из тех, кого они никак не могут встретить, И провожает к их улыбкам.

      Мне вдруг вспомнилось другое озеро. Оно не было безопасным и уютным. Холодная вода в нем колола, острыми кандалами сковывала легкие. А сверху была холодная луна. Круглый диск равнодушно смотрел на то, как озеро утаскивало меня за собой.       Перед почти закрытыми глазами встал образ зеркала, с другой стороны которого на меня смотрела несчастная маленькая девочка. Она тоже была в воде, на нее тоже смотрела луна, и она тоже тянуло ко дну. Она казалось до странного родной и близкой, словно я всю свою жизнь знала ее. В ее глазах было отчаяние, она не хотела в воду, она хотела жить.

Морская Луна присмотрит за тобой… Если я не могу снова тебя увидеть. Морская Луна присматривает за тобой… После воплощения моей мечты.

      Зеркало между нами с той девочкой разбилось, когда мы вместе коснулись его. Осколки ранили нас обеих, но девочке было так больно от них, что я, не обращая внимания на собственную боль, потянулась к ней, чтобы помочь и утешить. Осколки с двух сторон перемешивались, девочка с силой вжималась в меня, ища поддержки и защиты. А над нами была огромная луна, безучастно наблюдающая.

Для засыпающих на морских просторах Морская Луна как колыбельная. Укутай не ведающие умиротворения плечи Мягким одеяльцем… Я научу тебя…

      На глазах выступили слезы, но в груди было тепло, там свернулся маленький рыжий огонек. С трудом открыв глаза, я посмотрела наверх и увидела полную луну. Ту же, что и много лет назад в ночь Самайна.       На Самайн происходят чудеса.       Чертовы фейри со своими праздниками… Чертова полная луна…

Спасибо вам

— Спи спокойно, не ставшая Лунной Королевой, — заботливые руки роана обняли меня со спины. Пусть он уже не пел, но его голос продолжал убаюкивать. — Оставь все свои тревоги и засыпай под песню Моря и Луны. После Черной Луны всегда приходит Растущая, чтобы проложить путь Полной Луне. Завтра будет новая Луна и новые волны. А сейчас — спи.       И я заснула в теплых объятиях под покачивания волн и возобновившиеся напевы.       Может ли быть что-то лучше, чем проснуться полностью отдохнувшей и расслабленной в своем доме в своей постели в объятиях своего любимого мужчины? Этим утром я была абсолютно точно уверена, что ничего лучше на свете быть не может.       Я нежно провела пальцами по щеке Регулуса и поймала любящий взгляд резко распахнувшихся глаз. Рег притянул меня ближе, укладывая к себе на плечо, и оставил поцелуй на виске. — Давай еще так полежим. Не хочу вставать, — он зарылся носом в мои волосы, наверняка окончательно их запутав. — Дети спят, спешить некуда. Выкинуть елку мы всегда успеем.       Вспомнив фронт работ, я поняла, что Регулус нашел самый весомый аргумент остаться в кровати еще на какое-то время. Приподнявшись на локте, поцеловала Рега. Спать больше не хотелось, но просто полежать, обнимаясь — почему бы нет. — А, — вспомнил Регулус, когда мы решили все-таки вставать, — тебе ночью письмо пришло. На столе лежит.       Пока он приводил себя в порядок, я распечатала письмо. Это было приглашение на следующую конференцию к шестнадцатому мая. В этот раз будем во Франции, сбор в Париже. К приглашению прилагался список участников, с большей частью которых я была знакома лично. И не было бы в этом письме если бы не одно но. Отправитель.       Приглашение на конференцию было от Н. Фламеля.       Безумными глазами я посмотрела на уже одетого улыбающегося Регулуса. Он точно знал, от кого письмо. Это я спросоня на конверт не посмотрела, а он такую важную деталь пропустить не мог.       Подскочив к мужу, я с силой ткнула в имя Фламеля, тряся письмом перед его лицом. Мне же не кажется, да? Там действительно написано то, что я прочитала?       Это же Николас Фламель — единственный алхимик, сумевший изготовить философский камень! Ему должно быть уже больше шести сотен лет. В Хогвартсе я только пару раз встречала упоминания его имени в учебниках и, честно говоря, думала, что он, несмотря на философский камень, уже умер. И тем более я не думала, что он и астрономией занимается тоже! Я не разбираюсь в алхимии, возможно, там и нужна астрономия, но кто бы мог подумать, что конференцию в этом году организует сам Николас Фламель?!       Откровенно говоря, в тот момент я чувствовала себя восторженной фанаткой, готовой вставить автограф кумира в рамочку и повесить ее на стене. И такая возможность у меня была, потому что на письме и конверте действительно была подпись Фламеля.       Регулус коротко поцеловал меня и достал из кармана сложенное вчетверо письмо. — Шань выбил для меня приглашение на конференцию. Придется снова отрастить волосы и ходить с гримом, но… — он улыбнулся и провел пальцами по моей щеке. Кожу похолодило кольцо - то самое, серебряное с черным камнем. — Мы едем во Францию все вместе. И в этот раз я везде буду рядом с тобой. А то еще немного и тот француз решит сделать тебе предложение, пожалев моих сыновей, — Регулус попытался показательно скривиться, но не смог сдержать улыбку.       Я никак не могла перестать улыбаться. Отложив письмо на стол, я повисла на шее Регулуса, покрывая поцелуями его лицо. Меня просто распирало от счастья.       Оставляем всех фейри здесь и всей семьей уезжаем во Францию. Париж, Прованс, французский язык, Фламель, астрономы, звезды, мои любимые сыновья и обожаемый муж…       Звучит как отличная идея и идеальная поездка!