Полоса противостояния

Станислав Керенский стоял на коленях перед стариком среднего роста с надменным и гордым лицом, крючковатый нос которого делал похожим его на хищную птицу. Не потому, что в данный момент испытывал к своему Хозяину такое большое почтение и уважение, а потому, что стоять не мог из-за жуткой боли в области сердца. Это проверка. Учитель всего лишь проверяет своего лучшего ученика, его выдержку и умение терпеть даже такую страшную боль. Но это испытание уже давно перестало граничить с пыткой. Старик внимательно следил за Стасом, который едва удерживался, чтобы не закричать во все горло, ведь иначе он провалит экзамен. Сейчас для него не существовало ни Учителя, ни Арсена, с которым они все эти пять лет соперничали буквально во всем, ни Евы, хрупкой рыжеволосой девушки с вечно печальным взглядом, к которой ученик некромага испытывал смешанные, непонятные ему самому чувства. Были лишь он и адская боль, которая прожигала его изнутри… - Достаточно, - хрипло произнес некромаг, слегка поворачивая трость. Посох, который старик использовал ранее, был отдан им Сабиеву. Боль, наконец-то, отпустила. Керенский облегченно выдохнул и едва удержался от соблазна рухнуть вниз головой в сырую землю и предаться, наконец, сладостному забытью. Удержался, потому что нельзя. Не здесь и не сейчас. Не перед Мастером. Стас ощущал на себе пристальный, выжидательный взгляд старого некромага. Керенский понимал, что должен подняться, превозмогая усталость и проносившиеся по всему телу, от головы до пяток, отзвуки той огромной боли, вызванной стариком. Нужно подняться… Станислав, шатаясь, поднялся на ноги и слишком дерзко взглянул на своего Учителя,ожидая дальнейших указаний. Старик, щеголявший в черном пиджаке и черных же брюках, молчал. На его отталкивающем лице невозможно было уловить ни единой эмоции, ни даже тени чувства. Оно было безжизненно и мертво, словно маска, которыми закрывали лица усопших… - Недурственно, - процедил старик, прищуриваясь. Стас внутренне ликовал, но внешне остался совершенно спокойным и невозмутимым. От его Учителя большей похвалы ждать не приходилось. - Но это еще не все, - вдруг сказал старый некромаг и, круто повернувшись, направился вглубь леса. Керенский, морщась на каждом шагу, последовал за ним, стараясь не отставать. Что будет на этот раз? Он закроет его в доменной печи, как делал уже неоднократно? Будет топить в реке? Сбросит с гор и оставит там на неделю выживать? Нет, кажется, старик задумал нечто новое… Таллий - а именно так звали старого некромага - остановился, не оборачиваясь. Только сейчас Керенский осмотрелся вокруг – они вышли на небольшую поляну, которая была ему смутно знакома… Да, так и есть. Это то самое место, где Учитель натравил на него с Арсеном мертвяков. Забавно. Никогда бы Стас не подумал, что они будут сражаться с Сабиевым, как одно целое, как единый боевой механизм… Если бы Керенский сражался бы со всеми мертвецами один, то наверняка бы погиб. Даже будущие некромаги, чтобы выжить, могут работать сообща. Редко, но могут. Да, в мудрости Мастера Стасу сомневаться не приходилось. Он и усомниться в этом не смел… - Боль физическую, я вижу, ты способен перенести. Это похвально. Но способен ли ты вынести боль гораздо сильнее той?.. Рядом с Таллием возникли смутные тени. Они все уплотнялись, и из этих блеклых фантомов медленно вырисовывались столь знакомые Стасу лица… - Мама! Папа! – прошептал Керенский, сразу же узнав своих родителей. Они стояли перед ним и улыбались, мама – красивая светловолосая женщина с ямочками на щеках – даже попыталась обнять своего пропавшего при очень странных обстоятельствах сына, но некромаг слегка повернул трость, и женщина, словно ошпаренная, отскочила от своего сына. Она смотрела на него с болью и поистине детским непониманием… Отец – старшая копия Стаса – радостно улыбался при виде сына, но до того момента, как мать отстранилась от того. Теперь папа Керенского посмотрел на него с ярко выраженной неприязнью, как на человека, лишившего их единственного сына. - Что?.. Что это?.. Что вы сделали?.. – Керенский беспомощно глядел на своих родителей. Тот факт, что это всего лишь мороки, он не принимал во внимание. Не понимал или, быть может, не хотел понимать… - Убей их! – приказал Таллий, бросив своему лучшему ученику ритуальный нож. – Убей их сейчас! Не медли! - Нет! – вскричал Станислав, шагнув назад. Кажется, это первый случай, когда Керенский сопротивлялся воле Хозяина так открыто. Маленький черный клинок, вонзенный в землю, тускло поблескивал при свете луны. - Они ненавидят тебя! Они видят в тебе злейшего врага! Ты им не нужен! Недоносок, никогда не бывший по-настоящему любимым! – почти кричал некромаг, и после каждой произнесенной им фразой Стас вздрагивал, будто от удара бичом. - Нет… - почти плача, твердил Керенский, мотая головой из стороны в сторону. – Нет… Я не буду!.. Некромаг хмуро молчал. Во взгляде его усталых глаз отчетливо виднелось ничем не скрытое разочарование. - Слабак… - презрительно отчеканил он. И, выждав некоторое время, добавил: - Значит, Арсен станет лидером вашей тройки… А ты станешь его подпевалой, слабак… Старый некромаг знал, на чем нужно сыграть, чтобы добиться своего. Блеснула черная сталь при лунном свете, и мороки, пронзенные ритуальным ножом, исчезли. Лицо Керенского было влажным от слез, и он, стыдясь самого себя, поспешно стер их. Некромаги не должны показывать эмоций, которые делают их слабыми и уязвимыми. Таллий с неким подобием улыбки смотрел на своего ученика. - Все же ты не так безнадежен, Стас, - заметил он. – Теперь ты окончательно порвал со своим прошлым. Я чувствую, что очень скоро отправлюсь в Тартар. Ты станешь их предводителем, их вождем… Но когда-то ты почувствуешь, что будешь биться один против всего мира… Я надеюсь, что мой Дар даст в тебе хорошие всходы… - Так и будет, - твердо ответил Керенский. Его лицо стало жестоким и приобрело хищное выражение. Стас ощущал, скольких людей жрецы древности давно забытых верований закололи этим ножом. Незабываемое ощущение… Столько крови, боли, отчаяния… Ученик некромага поднял глаза на своего Мастера. Его глаза из темно-серых стали полностью черными, не отражающими света. Вся тьма мира, казалось, собралась в них. - Я не подведу Вас, мой Учитель.