Полоса противостояния

Новоприбывших некромагов расселили в комнаты напротив. Стаса и Арсена заселили в одной комнате, Еву – в отдельной. По личной просьбе Сарданапала учеников умершего колдуна засели как можно дальше от «тибидохских» некромагов. Не стоит лишний раз искушать судьбу и нервировать «детишек». Комната как комната, таких комнат в Жилой Башне – великое множество. Арсен критически осмотрел все вокруг, выглянул через окно. - Неплохо. Довольно неплохо. Сюда бы пару свежеобработанных шкур зверей и еще парочку мелких деталей по интерьеру. Черепов там… Стас его не слушал. Он улегся на своей кровати, подложив под голову руки, и задумчиво рассматривал каменный потолок. Глаз цеплялся за множество трещин облупившейся штукатурки. - Это были ученицы той некроведьмы, - заявил он. - Чего? – не понял Сабиев, оборачиваясь от окна. Керенский нахмурился. - Старик рассказывал нам о ней. Единственная некромагиня, которая была равна ему по силе. Не помнишь? Арсен задумался, наскребывая в своей памяти хоть какие-то упоминания об этой неведомой некромагине. Насколько ему было известно, равных по силе их учителю не было, он и сам им это неоднократно заявлял. - Не помнишь, - скорее, спрашивая, чем утверждая, сказал Стас. – А впрочем… Откуда ты бы мог знать? Старик говорил со мной наедине. - С чего бы это? – в голосе Арсена послышались нотки недовольства, но его лицо осталось таким же невозмутимым и равнодушным. Керенский криво усмехнулся. - Есть вещи, которые он доверил лишь мне одному. Хорошо, что он не скрепил меня Разрази-Громусом или чем похуже, чтобы я молчал. - С чего бы это? Почему он доверял тебе больше нас с Воистиновой? Керенский, ухмыляясь, пожал плечами. - Откуда мне знать? Будем в Тартаре, спросишь, - сказал он, тем самым ясно давая понять своему брату по Дару, что ничего больше не скажет. Арсен еще некоторое время неприязненно смотрел на Стаса, а затем, вспомнив что-то, заговорил: - Получается, наши силы с ними примерно равны? - Примерно равны, - эхом отозвался Стас, прикрыв глаза, будто сонный кот. Сабиев некоторое время потоптался на месте, рассматривая пейзаж за окном, но потом сказал с ноткой издевки: - Пошли, прогуляемся. Или так и будешь тут бока отлеживать? Стас даже бровью не повел. - Мы должны держаться вместе, - последовал спокойный ответ. - И что же мне: сидеть тут с тобой на стульчике, положив на коленочки ручки? – нахмурился Арсен. Керенский открыл глаза. - Иди. Я тебе не нянька. - Спасибо, - буркнул казах у порога. Дверь захлопнулась. Керенский поднялся с постели и отправился на поиски одной особы, которая так привлекла его во время обеда в Зале Двух Стихий. *** Арсен Сабиев прогуливался по тибидохскому парку, когда заметил какую-то «эпатажную», как он ее определил, девицу с разновеликими и разномастными глазами и фиолетовыми волосами, которая, хохоча, говорила что-то огромному парню. Эта «груда мышц» вечно улыбалась и весь свой восторг выражала в незамысловатом «Гы!». Арсена это изрядно забавляло. Он прислушался, что тараторила эта девушка, которая, мягко говоря, поразила его своей экстравагантной внешностью еще в Зале Двух Стихий. - А водяного поймаешь? А на Лысую Гору сгоняешь за покупками? А с неба звезду поймаешь?.. Хотя, - девица на миг задумалась, - зачем мне эта звезда? Она слишком большая и горячая, да и проку в ней мало. Тут-то Гробыня и заметила наблюдавшего за ними Сабиева. Несколько томительных секунд она его рассматривала, а после хитро улыбнулась. Кажется, она что-то задумала. - Глом… Этот новенький на меня как-то странно смотрит! – вдруг не с того ни с сего заявила она. Гуня медленно и необратимо, словно массивная танковая башня, повернул в сторону некромага сначала голову, а потом и весь корпус. Взгляды Гломова и Арсена встретились. Самый сильный парень Тибидохса нахмурился. - А ты чего тут ходишь?! Иди, куда шел! Арсен смутился. Ни столько от угрозы, сколько о двух противоречащих, по его мнению, предложений, которые только что изрек сей субъект. - Глом… Мне кажется, или он раздевает меня глазами! – вдруг не с того ни с сего заявила Склепова. Арсен чуть ли не язык проглотил от такого заявления (памятка для некромагов: Сабиев не проглатывал свой язык, это просто такой образный оборот речи. А то знаю я вас). Молодой казах имел счастье узреть, как все протекающие с, несомненно, большим трудом, мыслительные процессы отображаются на лице Гуни. Сначала его физиономия выразила недоумение, затем прошел тщательнейший анализ только что полученной от Гробыни информации, и только потом было принято незамысловатое, но, безусловно, верное решение. Огромный, словно пушечное ядро, кулак врезался в грудь Арсена с такой силой, что тот некоторое время судорожно не мог выдохнуть. Тело Сабиева, словно кукла, подброшенная резким порывом ветра, полетело назад. Некромаг налетел на молодую, гибкую березу. Дерево отпружинило его назад, и Арсен рухнул на землю, лицом вниз. - Глом, ну, что ты его так?.. – сочувствующая Гробыня склонилась над лежащим некромагом. Такого сильного проявления ревности от Гуни она не ожидала. Неожиданно для Склеповой проворная и сильная рука Арсена вцепилась ей в плечо. Сабиев чуть приподнял лицо и сплюнул залезшую в рот землю. - Милая леди, ваш ухажер меня очень обидел, - заявил он и, под неверящие взгляды Гломова и Гробыни, встал на ноги. Самому встать ему было сложновато, поэтому ему пришлось опираться о плечо девушки с фиолетовыми волосами. - Ты… это… как? – Гуня был чрезвычайно удивлен. После его «Гломуса-Вломуса» подняться на ноги так быстро не мог никто. Арсен был первым. Сабиев его не слушал. Он в задумчивости прощупывал себе грудь. Да, так и есть, парочка ребер сломаны. Именно поэтому так затруднительно стало дышать. Но для казаха поломанные ребра – привычные дело. Он уже счет потерял, сколько раз он ломал себе ребра и другие кости во всем теле. Все восстанавливалось, как минимум, за день. Но сейчас идти отлеживаться Арсен не желал. Нужно показать этому борову его место. Применить некромагию? Один несложный прием, и этот громила рухнет, пуская кровавую пену из-за рта… Но нет. Это слишком просто. И скучно. Да и эту харизматичную дамочку огорчать не хотелось бы. Все же – это безмозглая груда мышц, кажется, ее парень. Он отметелит его голыми руками. Вызов принят, герр Гломов… Удар, удар, еще удар… Как об бетонную стену. Затем, как и следовало ожидать, в дело пошел знаменитый «Гломус-Вломус». Сабиев увернулся и, пробурчав что-то, коснулся руки Гломова. Пудовый кулак хлестко ударил своего обладателя и хозяина по лицу. Гуне было в диковинку получать «люлей» от собственного «Гломуса». Он пошатываясь, отступил на пару шагов назад, и этого хватило молодому некромагу с достатком. Подпрыгнув – иначе ему было бы неудобно бить по голове – Арсен ударил Гуню, но уже в следующий миг Гломов заключил его в крепкие медвежьи объятия. Лицо Арсена побагровело от притока свежей крови, глаза были готовы вылезти из орбит. Сабиев вцепился Гуне в глотку и пытался повалить силача на землю. С большим трудом ему это удалось. Гломов рухнул на землю как огромный мешок с цементом. Кулачный бой медленно перетек в борьбу. Тут Гуня брал сразу и весом, и силой. Сабиев в этом убедился окончательно, когда его голова уже раза три ударялась об землю из-за техничного броска через себя. Понимая, что скоро Гломов прижмет его к земле и бой тем самым закончится (использовать некромагию казах по-прежнему не желал), Арсен змеей вывернулся из стальных объятий силача и поднялся на ноги. Гробыня критично наблюдала за разборками ее парня с новеньким со стороны и не пыталась вмешиваться. Она прекрасно понимала, что это бесполезно. Сейчас эти ребята выясняют, кто из них тут «альфа-самец», значит, следовательно, их не растащишь. Особенно Гломова. Еще в течение пяти минут некромаг и маг, который четыре раза оставался в школе на второй год, сосредоточенно и целеустремленно выколачивали пыль друг из друга. Арсена и даже монументального Гуню пошатывало из стороны в сторону, но биться они с бараньим упрямством не прекращали. Гломов из последних сил удерживался на ногах, когда Сабиев, решив бокс и борьбу завершить крупиночкой кикбоксинга, ударил силача ногой с разворота, а-ля «Ван Дам». Тот полетел вниз, как подрубленный дуб, Сабиев, не удержавшись на ногах, – вслед за ним. Некоторое время они лежали и пытались отдышаться. За весь бой они успели здорово пропотеть, из-за чего их одежда стала влажной и липла к телу. - Ты… это… как? – вдруг заговорил Гуня. - Что как? – не понял Арсен. - После «Вломуса» никто не поднимался! – заявил Гуня. - Тем более, так быстро! Как ты это сделал? – Гломов с нескрываемым уважением смотрел на Сабиева. - Техники особые есть, - авторитетным тоном заявил Арсен. – А все-таки хороший у тебя удар… Тайсон уходит на пенсию. - А то! – гыгнул Гломов. – А ты прям как… неву… невы… - Неваляшка, что ли? – подсказал некромаг. - Во! Точно! Уважаю… Первым на ноги поднялся Арсен. Он помог подняться Гуне. Гломов и Сабиев, чуть пошатываясь и поддерживая друг друга, направились в сторону Тибидохса. Взаимное, воистину самое настоящее мужское уважение между ними сейчас было крепко, как никогда. Гробыня, которую, судя по всему забыли, направилась вслед за ними. *** Рита Шито-Крыто сидела на просторном Тибдохском подоконнике в коридоре и тренькала на гитаре. Самая загадочная особа Тибидохса была крайне задумчива. Она рассеяно настраивала гитару, решая, чтобы такое сыграть, чтобы как можно лучше передать ее настроение. Неподалеку от Ритки полз императорский скорпион, который с большим аппетитом с помощью клешней отправлял себе в рот валяющихся на подоконнике дохлых мух. Стас умел становиться незаметным, когда хотел. Некромаг стоял, прислонившись плечом к стене, и, слегка улыбаясь, рассматривал ту, что так сильно ему приглянулась. Настроив, наконец, гитару, Шито-Крыто заиграла, напевая себе самой:

Вот и пришёл конец, Я ухожу в лес Времени больше нет Путать погоней след. Взорый не отстаёт, И ближе всё лай собак Рыжий, что всех ведёт Уж в десяти шагах. Нет смысла бежать Я жду, А он там спешит глупец На девственном этом снегу, Верную встретить смерть…

- Чудесная песня. У тебя талант, - сказал Керенский, которому надоело уже скрываться. Шито-Крыто, явно считающая, что она тут одна – не считая, конечно, ее любимца, который сейчас с увлечением кормился, - нервно дернулась в сторону. - Разве тебя не учили, что подслушивать нехорошо? – протянула Рита угрожающим тоном. Станислав принял ее выпад совершенно спокойно. - Во-первых, я не подслушивал. Во-вторых, тебе лучше не знать, чему меня на самом деле учили… Но не будем об этом, - Стас направился прямо к девушке. Та, хмурая, как грозовая туча, убрала гитару в сторону. – Как тебя зовут? - Тебе это так интересно? – едко поинтересовалась самая загадочная девушка Тибидохса. - Должен же я знать имя моей собеседницы. - А с чего ты решил, что я буду с тобой разговаривать? Может, я сейчас уйду? - Навряд ли. Мне кажется, не в твоем стиле убегать от чего бы ни было. Ты не такая. «Что это за нахальный тип?.. А, новенький некромаг. Все ясно». - Откуда ты знаешь, кто я такая? - Ну, думаю, сентиментальная, добрая и отзывчивая девушка не будет держать у себя скорпиона и пару тарантулов в карманах. Я прав? Шито-Крыто натянуто кивнула. В карманах она действительно держала парочку тарантулов – самца и самок. - Так как тебя зовут? – переспросил Керенский. - Рита Шито-Крыто, - представилась девушка. Стас ухмыльнулся. - Будешь измываться над фамилией, получишь сглаз! – предупредила темная хмуро. Некромаг покачал головой, присаживаясь рядом. На разгуливающего на свободе скорпиона он обращал совершенно никакого внимания. Наверное, столько же внимания уделяет волк летающей поблизости мухе. - Я и не собирался. У тебя хорошая фамилия, Рит. Запоминающаяся. Некоторое время они молчали. Маргарита из-зо всех сил пыталась сделать вид, что в радиусе двадцати километров нет никакого некромага и она на самом деле одна. Ей это не очень удавалось. Девушка то и дело отрывалась от соцерзания океана за окном и бросала на Стаса быстрые и недоверчивые взгляды. - А тебя-то как зовут? – спросила она, убедившись, что некромаг ждет, что его собеседница заговорит первой. - Станислав Керенский, - представился молодой человек, улыбаясь краем рта. - Как официально, - фыркнула Шито-Крыто, пытаясь задеть Стаса. Тот же отреагировал, как и следовало ожидать, на удивление спокойно. - Для тебя – просто Стас, - добавил он, вглядываясь в глаза Риты. Та поймала его взгляд и, немного смутившись, отвела его в сторону. - Интересные у тебя питомцы, - сказал Керенский, наблюдая за скорпионом. - Ты его совсем не боишься… - вскользь заметила Ритка. Некромаг ухмыльнулся. - Я не боюсь очень многого. Воспитание обязывает… Они помолчали. Затем Шито-Крыто спросила, сама не зная, зачем: - Как тебе тут? - Здесь… просторно. Можно легко заблудиться. Мне здесь нравится. Хотя и кружится немного голова от такого количества свежего воздуха, - сказал Стас. Шито-Крыто, хоть и старалась держаться с этим нахальным некромагом настороже, все-таки уходить пока что не собиралась. Ей становилось интересно с ним. Она нутром чувствовала, что очень многое потеряет, если сейчас уйдет. - Тебя обучали так же, как «наших»? - Кого ты имеешь в виду? – спросил Керенский, дразня скорпиона. Ядовитое насекомое пыталось ужалить его в палец, но молодой человек оказывался шустрее и успевал его убрать. Скорее всего, он мог даже и не убирать палец. Некромаги невосприимчивы ко многим ядам. - Бейбарсова, Аббатикову и Свеколт, - перечислила фамилии Рита. Она заметила, как помрачнел Стас при одном упоминании «тибидохских» некромагов. И она догадывалась, почему. Некоторое время она интересовалась магами Смерти и хорошо знала их Кодекс. - Процессы взращивания некромагов строго засекречены и проводятся вдали от людей и магического сообщества. Наверняка старуха обучала их где-нибудь в Сибири, в какой-нибудь глуши и вдали от людей. Так и обучали меня, одного парня и девушку. - Только не надо слезных пересказываний своего несчастного детства, хорошо? Бейбарсов уже этим все уши прожужжал Гроттерше. Керенский удивленно вскинул брови, но лицо его так и осталось ухмыляющимся. - Я и не собирался, - просто и лаконично ответил он. – Давить на жалость – не по мне. Рита смутилась. Обычно невозмутимая Шито-Крыто чувствовала себя перед Стасом как маленькая девочка, так ей было не по себе. - Мне пора, - заявила Ритка, спрыгивая с подоконника и забирая скорпиона к себе в сумку. Керенский спрыгнул вслед за ней. Шито-Крыто взяла гитару и, не оборачиваясь и не прощаясь, направилась вперед по коридору. Стас стоял на месте, держа руки в карманах штанов и, ведьма нутром это чувствовала, не сводил с нее своих насмешливых стальных глаз. Завернув за первый попавшийся угол, Шито-Крыто с облегчением вздохнула и оперлась спиной о холодные каменные стены. Выждав минуту, она глянула за угол, чтобы проверить, на месте ли Керенский. Стаса и след простыл. - Я мог бы тебя… - спокойный голос некромага был для черноволосой девушки как гром среди ясного неба. От неожиданности она выронила гитару, но Керенский успел ее поймать. - Осторожнее. - Ты меня напугал! Как ты тут очутился? - Раз напугал, извини. Я не хотел. А насчет «как»… пусть это останется моей маленькой тайной. Тебя проводить? – спросил он, выждав небольшую паузу. - Спасибо, дорогу найду сама, - Ритка вырвала гитару из рук молодого некромага и в тот же миг испытала сильное желание треснуть этой самой гитарой по ухмыляющейся физиономии. Плевать, что гитара развалится к чертям! Лишь бы стереть эту гадкую ухмылочку с его лица! Керенский пожал плечами. Шито-Крыто обошла его и отправилась в сторону своей комнаты, стараясь не оборачиваться. Стас, улыбаясь чему-то, пошел в противоположную сторону коридора. *** Керенский прогуливался по коридорам Тибидохса, ухмыляясь своим мыслям. Все его мысли занимала эта черноволосая девушка. Ему нестерпимо хотелось, чтобы она была с ним. И она будет его! Рано или поздно. Стас был настолько погружен в свои мысли, что не заметил, как меч, прицепленный цепью к стене, резким выпадом попытался проткнуть его насквозь. Некромаг увернулся и, нахмурившись, пробурчал что-то себе под нос, закрепив заклинание голубой искрой, выстрелившей из его кольца. Бешенная железка, жаждущая крови, с ужасом ринулась назад. От ее лезвия оторвался небольшой кусочек. Первое и последнее некромажье предупреждение. Удостоверившись, что меч угомонился и даже вздрогнуть не посмеет в его присутствии, молодой некромаг направился дальше. Навстречу к нему шла Гроттер собственной персоной, таща контрабас на себе. Керенский без всякого интереса скользнул по ней взглядом и прошел бы дальше, если бы Таня не почувствовала бы себя неуютно от своей невежливости, что она не поздоровалась: - Привет! – девушка улыбнулась незнакомому молодому человеку. Некромаг посмотрел на нее и остановился. - Здравствуй, - спокойно ответил он. Разговор зашел в тупик, еще даже не начавшись. - Зачем ты тащишь… этот музыкальный инструмент на себе? – спросил вдруг Стас. - Я на нем летаю, - просто ответила Гроттер. - Не проще телепортировать его в свою комнату? – лениво и безучастно спросил Керенский. Он начинал уже жалеть, что ответил этой девушке и остановился. Ему хотелось начать изучать подвалы Тибидохса, а эта рыжая его задерживает. Таня недоверчиво посмотрела на него. - На такое большое расстояние?.. Стас, окончательно убедившись в бессмысленности этого разговора, не стал больше тратить свое время и пошел дальше, даже не попрощавшись. Таня же, пожав плечами, направилась в свою комнату. Диалог у них не клеился с самого начала, что поделаешь. Ни приятелями, ни, конечно, друзьями им друг другу не стать. Как только Керенский шагнул за арку дверного проема, как из-за угла неожиданно вытянулась трость. Сам обладатель этой бамбуковой палочки шагнул из-за угла чуть позже. - Итак, о чем вы с ней говорили? – спокойно спросил Бейбарсов, не убирая трости. - Убери свою зубочистку. Или ты хочешь узнать, каково это – носить в собственной глазнице мой ножик? Глеб усмехнулся, но его взгляд так и остался холодным. Немного подумав, некромаг все же убрал трость. - О чем вы с ней говорили? – деловито поинтересовался маг Смерти. - Какое это имеет к тебе отношение? – не менее деловито отвечал второй. - Самое что ни на есть прямое… - лениво цедя слова, заявил Глеб. - Ты весьма ею заинтересован, - заметил Стас. - А вот это уже точно не твое дело. - Весьма интересный у тебя вкус. Но, увы, не могу одобрить твой выбор… - Как и я – твой, - вдруг заявил Бейбарсов, сощурившись. Керенский было решил переспросить некромага, что он имел в виду, но тот, не слушая его более, ушел дальше по коридору, оставив Стаса стоять в недоумении.