Полоса противостояния

Пробраться ночью в магпункт, пользуясь отсутствием Ягге, молодому некромагу Стасу Керенскому ничего, по сути, не стоило. Хотя… переоценивать свои силы все же ему не стоило. С древней богиней, пусть и бывшей, шутки плохи. Постели для больных были пусты и свежи. Стас встал на месте, ища глазами именно ту «больную», ради которой и, собственно, пришел сюда. И нашел. Рита лежала в кровати, стоящей в самом углу. Лежала, как Спящая красавица, бледная и какая-то невообразимо трогательная и хрупкая. Кукла с темными волосами, вступающими в контраст с кожей. Всем нам известна сказка про Спящую красавицу, которую прекрасный принц оживил поцелуем. Трудно не догадаться, что прекрасным принцем был некромаг, а Спящей красавицей – его избранница, предмет, или, если точнее, жертва его любви. «Интересно, Ягге догадалась, с каким именно заклинанием имеет дело?» - подумал сероглазый брюнет мимолетно. Настороженно осматриваясь, ведь Ягге могла заявиться сюда в любую минуту, некромаг осторожно приблизился к Ритиной кровати. Сел рядом, долго всматриваясь в ее лицо и о чем-то напряженно думая. Затем потянулся к ней лицом и осторожно поцеловал в губы. Опасаясь удара, Керенский откинулся назад. Ритка очень осторожно открыла глаза и обреченно выдохнула. Меньше всего она желала увидеть перед собой Стаса. Он – все так же насмешливо улыбался. Она же – смотрит на него, как на злейшего врага. А враги самой загадочной ученицы Тибидохса долго не жили. - Ну, и что же ты молчишь? Спрашивает спокойным тоном. Глупо ждать бурных проявлений чувств и эмоций от некромагов. Рита упорно молчала, сверля сидящего на ее больничной постели парня взглядом. Девушка ощущала на своих И лишь благодаря недолгому оцепенению после заклятия некромага она не могла ударить того ногой. - Я тебя убью… - протянула Шито-Крыто мстительно. - Даже так, - он позволил себе снисходительную усмешку. Рита не ответила. Она не сводила с Керенского взгляда своих серых глаз. Таких же, как у самого Стаса. - Ты уже попыталась, родная… Шито-Крыто мстительно сузила глаза. В голове темная ведьма уже просчитывала, как можно будет добыть «Раздиратель некромагов» максимально быстро, ибо убить Стаса хотелось просто нестерпимо… Стаса?.. Она впервые назвала его по имени, пусть и мысленно… - И у тебя не получилось… Лежи спокойно, заклинание окончательно потеряет силу часа через три… Он устало прикрыл глаза, улыбаясь чему-то. Шито-Крыто с ужасом понимала, что не испытывает к нему такой уж огромной ненависти. - Феминистка? – спросил он вдруг, не открывая глаз. - Что? - Так ведь называется девушка, которой неприятно, когда за ней ухаживает парень?.. Я воспитывался в глуши, и еще не совсем освоился. - Да. Так. Как ты прозрачно намекнул… И теперь ты понимаешь, что все твои попытки обернутся неудачей. - Еще не вечер… Все, отдыхай. Стас направился к выходу. Обездвиженной Шито-Крыто оставалось лишь бросать на уходящего некромага взгляды, полные неприкрытой ненависти. Но в этих же глазах мелькала тень… беспомощности. Ведь и ненавидеть его в полную силу ведьма уже не могла. - У тебя были претензии ко мне в Битвенном зале. Итак, я жду от тебя большой и пламенной речи, - зевнул Стас, располагаясь на кровати Евы. Сама девушка стояла у окна, скрестив руки, и молчала, рассматривая вид звездного неба, который открывался за окном. Арсен сидел в углу и листал какой-то лопухоидный журнал по восточным боевым искусствам. Словесные разборки брата и сестры по Дару интересовали его меньше всего. - Итак… - протянул Керенский, выжидая. Ева, встряхнув рыжими локонами, обернулась к нему. Стас смотрел на нее с тем самым самолюбованием и ощущением собственной силы и власти, которые так отталкивали от него Воистинову, казались чем-то странным, чужеродным для него. Дашь человеку огромную сверхсилу и власть, и рано или поздно он станет последней скотиной, эгоистичной и алчной. Хорошие люди продержатся, быть может, дольше плохих, но финал, увы, очевиден… - Я сама разберусь, Стас. Я сама разберусь со своей личной жизнью. - Безусловно. Только ты. Ни я, ни Арс. Но я лишь тебе более чем прозрачно намекнул, с кем эту самую личную жизнь вести не следует. А именно, с нашим врагом. Злейшим. - Более чем, - фыркнула Ева. - Кстати, Стас, у меня к тебе тоже есть кое-какие претензии, но я выскажу их позднее, - заявил Арсен, не отрываясь от журнала. Керенский усмехнулся. - У всех ко мне одни претензии, - сказал он с иронией. – Мы друг друга поняли, Ева. Более возвращаться к этому не будем? - Да, не будем, - подтвердила Воистинова, хмурясь. В комнате некромагини воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом перелистываемых страниц лопухоидного журнала. Итоги испытаний активно обсуждались учениками школы для трудновоспитуемых волшебников где-то неделю. Лиза Зализина питала искренние надежды «укокошить» столь нелюбимую ею Гроттершу на Турнире, о чем она вещала своим типичным истерическим голоском на всю гостиную, где, кроме всех прочих личностей, присутствовали и некромаги обоих триад. Маги Смерти обоих станов вполне успешно не замечали друг друга, словно они существовали в совершенно разных плоскостях, или реальностях, как угодно. Воистинова, героически прослушав ее около пяти минут, нетерпеливо щелкнула пальцами. Язык Зализины задеревенел, и теперь бедная Лиза могла лишь мычать, как обиженная на весь белый свет коровка, которой в самой лучшей в мире траве мерещится полынь. - Так гораздо спокойнее, - сказала Ева, облегченно вздохнув и откинувшись на спинку кресла. Сидящие рядом ее братья по Дару лишь усмехнулись. Зализина было дернулась в сторону Евы с четким намерением выцарапать той глаза, но, вовремя вспомнив, с кем имеет дело, тут же остыла. Лезть к некромагине с дурными намерениями было бы, по крайней мере, не совсем разумно. Лиза лишь возмущенно мычала и сверлила Воистинову взглядом. Та смотрела на нее спокойно и чуть устало. Все присутствующие с интересом следили, как будут развиваться события. Наконец, когда Зализина, умолкла, а, точнее, перестала пытаться издавать хоть как-то членораздельные звуки, Ева протянула: - Столько шума, столько гама… Успокоилась, милая? Лизавета, смеряя Еву ненавистным взглядом, кивнула. - Вот и умница. Сразу бы так, - Воистинова щелкнула пальцами, возвращая истеричке дар речи. Та удалилась, едва не выбив от переполнявшей ее злости и обиды дверь боевой искрой. Постепенно пятикурсницы, одна за другой, стали куда-то уходить, не объясняя, конечно, ничего парням. Воистинова, тоже получившая приглашение на девичник, отправилась вслед за ними. Парни стали постепенно расходиться по своим комнатам. Пятый курс готовились к скорому выпускному. Вскоре в гостиной остались лишь Стас с Арсеном. - Пойти, что ли, с Гломом побоксировать… - задумчиво протянул Сабиев, разминаясь и делая два резких удара в пустоту. Керенский, вальяжно восседавший на диване, задумчиво глядел в камин и молчал. У него были несколько иные планы… - Не могу понять, что вы нашли в этом банальном мордобитии, - заметил Керенский. - Тебе не понять, интеллигент, - фыркнул Арсен. В последнее время они так называли друг друга: Арсен называл Стаса «интеллигентом», а Керенский казаха – «рабочим классом». Произошло это день назад… - Двести пятнадцать… Двести шестнадцать… Эй, интеллигенция, так и будете книжки читать? Присоединяйтесь! – задорно крикнул Арсен, не прекращая отжиматься. - Молчи, рабочий класс, - лениво отвечал Стас, не отрываясь от книги. Слова, как говорится, - сказаны, клички – прицепились. - Куда уж мне, - отозвался Стас. Арсен помотал головой, разминая шею, и направился к выходу. Керенский, посидев немного, отправился следом. Ему предстоял интересный разговор. - Академик Сарданапал, я вам не помешаю? Черноморов отрывается в бумаг и поднимает глаза на вошедшего Стаса. Во взгляде директора школы для трудновоспитуемых волшебников мелькнуло удивление. - О, Станислав, здравствуй… Керенский слегка поморщился. Он не очень любил свое полное имя. - Что тебя привело ко мне? - Любопытство. У вас найдется полчаса для меня? - Думаю, да… Эм… И что же ты хочешь узнать? - Вы знали моего наставника? Я не знаю его имени, он никогда не говорил нам, как его зовут. Сарданапал горестно вздохнул. Мясистые пальцы академика нервно забарабанили по широкому столу. Не дожидаясь позволения, Стас приблизился к столу академика, пока не заметил сидящую в кресле доцента Горгонову. Рыжеволосая преподавательница нежитеведения была углублена в чтение какой-то книги и, якобы, не заметила прихода молодого некромага. - Присаживайся, Стас. Керенский сел, отметив про себя, что сел бы и без всякого позволения. - Да, я знал твоего наставника. Я не помню точно его имени, но, думаю, это не так уж и важно. Насколько я его знал (а познакомились мы с ним в бою), у этого некромага был своеобразный кодекс чести. Нет, не Кодекс некромагов, который известен и тебе и твоим… друзьям. Твой наставник не имел ненависти ко всему этому миру, как Чума-дель-Торт (при упоминании этого имени от книги оторвалась Медузия), он не жаждал власти, как Тантал… Он был лишь сторонним наблюдателем. Он предрекал, что этому миру осталось недолго. Предрекал, что Свет исчезнет из нашего мира, и… некоторое время наш мир будет пребывать в агонии. Затем, когда Мрак исчерпает самого себя (а Свет без Мрака не может), наш мир… исчезнет. - Я не понимаю, о чем вы, - холодно заметил Стас, внимательно слушая бородатого академика. - Да, я немного увлекся… Кроме того, что твой наставник… как бы это не звучало, был человеком, по-своему, честным и… можно сказать даже, благородным, он считал, что выживают лишь сильнейшие. И только. Слабые должны прогибаться под сильных. Это, конечно, несусветная чепуха, - добавил академик, натянуто усмехнувшись, - но он в это верил и считал это истиной. Стас молчал, обдумывая только что услышанное. - Я могу даже назвать тебе его точный возраст… Эм… Одну минуту… Если мои расчеты верны, то на момент его смерти ему было около двух тысяч лет. Керенский усмехнулся. Такая цифра была достаточно… впечатляюща. Некоторое время в кабинете директора школы для трудновоспитуемых волшебников воцарилось молчание. - Еще что-то? – спросил Сарданапал с истинным, нелицемерным участием. - Нет, спасибо. Я услышал все, что хотел узнать. Попрощавшись с преподавателями, Керенский вышел из кабинета. Сфинкс, домашний любимец и охранник по совместительству академика Черноморова, проводил его до самого выхода. Для Стаса, даже при том, что старый некромаг относился к нему, как к своей надежде, что его Дар не уйдет в землю, старик всегда был загадкой. Прожить с наставником пять лет в землянке и не знать даже его имени… Но завеса тайны над личностью Учителя была чуть приоткрыта… Совсем немного, но это был уже прогресс. И немалый. И замысел Керенского хоть немного, но обретал реальные и осмысленные черты. Прав тот, кто силен. Мастер был силен. И Стас – тоже.