С кинжалом за пазухой

Наступил долгожданный покой. Вместе с приходом нового вечера заканчивался не только напряжённый, тяжёлый день, но и череда тех ужасных суток, что были наполнены тяжелыми раздумьями, страхом и бессилием. В королевстве вновь устанавливалась привычная гармония и спокойствие, а все ужасы и бесчинства ушли вместе с вражескими войсками далеко, за границу государства. Армия, пришедшая на помощь по зову раба королевы, оказалась для королевства настоящим спасением. Ведь именно с её помощью удалось избавиться от гнёта противника. Кира была безгранично счастлива, словно маленький ребёнок, обещая в полной мере отблагодарить своих спасителей. Девушка была по-настоящему рада. То счастье и покой, что зарождались в ней теперь, в полной мере отражались в её поведении, на её лице, придавая тому очаровательный, милейший вид. Она грезила, точно наивное дитя, представляя себе тот момент спасения, который из разу в раз казался ей все более ярким и удивительно благородным. Она видела тех сильных солдат, в сравнении с которыми противники казались озлобленными, но слабыми до неприличия. Кира отчётливо представляла себе это торжество добра над злом, видела, как в страхе бегут вражеские солдаты при одном лишь виде того огромного, бесстрашного войска, что уверенно надвигалось на них. И, конечно, во главе этого благородного марша был плебей. А как же иначе? Королева, спасенная им, воспринимала молодого человека как основного героя и победителя во всей этой истории. Он был центром всего для неё. Кто, если не он, был во главе? Никто не мог бы одолеть противника, не будь его в тот миг, никто, ни один воин, какой бы силой он ни славился, не смог бы спасти её от жестокого удушения. Кира была абсолютно уверена: только он на это способен, и если бы не он, то все сложилось бы совершенно иначе. Вечер королева проводила не одна. В очередной раз за это день погрузившись в свои утрированные грезы, она собственноручно залечивала раны своего раба. Ей хотелось отблагодарить своего спасителя, выразить тому свою благодарность, и не просто на словах, а в действиях. Поэтому теперь, сидя в полнейшем молчании, она ухаживала за своим спасителем, надеясь унять его боли. Они оба сидели чуть ли не в кромешной тьме, осветить окружающее пространство старалась лишь одна единственная зажженая свеча. Никто и не думал начинать диалог первым, не считая, что он вообще уместен в такой обстановке. Кире, как это принято обычно при лечении, следовало нашептывать молитву, дабы господь придавал сил пострадавшему, но королева не делала этого. Она даже не повторяла святых строчек про себя, мысли её были заняты теми самыми грезами, фантазиями о произошедшем спасении. Тот, чьи ушибы и ранения любезно залечивала девушка, по-прежнему оставался центральной фигурой, самым смелым и отважным героем в её мыслях. Думая о нем, она невольно испытывала какое-то волнение, которое затем разгоралось внутри неё каким-то трепетным, нежным чувством. Такое же чувство испытывал раб в тот момент? Трудно было сказать. На лице его отражалось спокойствие, и, кажется, больше ничего. Может, он и не думал ни о чем, акцентируя все своё внимание на движении тёплых, женских рук по его телу. — Вы, кажется, пострадали… — в один момент произнёс парень, прерывая образовавшуюся тишину. Королева лишь слабо улыбнулась. — Ничего серьёзного. — Кратко ответила она, переходя со спины парня на его пострадавший висок, — ты пострадал больше меня. — Я не понимаю, почему Вы делаете из меня героя. — Раб взглянул на Киру. — Право, я не совершал подвига. — Кажется, тебя сильно ударили по голове. — Усмехнулась девушка, посмотрев на своего спасителя, — ты спас жизнь своей Госпожи, ты привёл с собой людей, которые помогли нам избавиться от гнета недоброжелателей… Девушка не закончила свою мысль. Она отвела в сторону некий задумчивый взгляд. Что-то словно мучило её и оставалось ей неясным. — Что-то не так? — Спросил плебей, стараясь заглянуть в лицо королевы. — Я все-таки не понимаю… — всё же продолжила та, подняв взгляд на парня, — откуда? Раб усмехнулся. Он понимал, о чем его спрашивают. — Армия? — слабо улыбаясь, уточнил парень. Он вздохнул, — я обещаю рассказать Вам, только если Вы пообещаете не восхвалять меня и не делать из моего поступка геройства. Это будет незаслуженно. Кира кротко кивнула. Однако оба понимали, насколько велика вероятность того, что она не сдержит обещания. Этот факт отражался в глазах девушки, и тем не менее, плебей начал свой рассказ, поддерживаемый тихим шелестом листвы и лёгкими движениями нежных рук по его коже.

***

Ночь. Обычно в это время суток совершаются дела, о которых никто не должен знать. Поэтому именно ночью плебей решился на побег. Он мчался по лесу, всё больше удаляясь от столицы. Краденная лошадь под ним, будучи в страхе, что наполнял её массивное, крепкое тело, не просто неслась — она летела, сама не зная куда, управляемая своим нежданным наездником. Почему парень решился бежать? Неужели что-то по-настоящему сильно угнетало его в пределах чужой страны, неужели он чувствовал себя настоящим пленником? Мрачное лицо парня говорило о другом. В его сердце залегла обида, слова, сказанные его Госпожой были ему неприятны. Он готовился на такой серьёзный шаг, но та даже не захотела его выслушать! Это тяготило молодого человека, но не было истинной причиной его поступка. Даже если бы Кира реагировала тогда иначе, даже если бы она позволила ему сказать, он бы это совершил. Наверняка иначе, все было бы не так тайно, но это бы случилось, поддержали бы его в этом или нет. Он планировал вернуться в родные земли. Парень точно не знал, сколько на это потребуется времени, но предполагал, что его катастрофически мало, а потому он нещадно гнал лошадь вперёд, не давая ей сбавить ход. Чего он хотел от возвращения домой? Он ожидал встретить там новую жизнь, обрести покой? Или же это было простое нежелание оставаться пленником в монарших руках? Цель его состояла в ином. Он готовился ко встрече со своим королём. Чтобы добраться до столицы, ему потребовалось несколько суток. За это время парень успел истратить все свои силы, поэтому встречу с королём пришлось отложить, а прежде отдохнуть и собраться с мыслями. Молодой человек остановился в доме у каких-то крестьян, где его согласились принять за бесплатно. Там он провёл лишь одну ночь, после чего, приведя себя в наиболее достойный вид, покинул дом и отправился к замку в надежде, что ему удастся поговорить с Его Величеством. Раб не ощущал уверенности в себе. Его то и дело посещали мысли о том, что его даже не пустят в замок. Да, он был одним из солдат королевской армии, был достаточно силён, но прошло столько времени. Явно возникнут вопросы о том, где он был все это время и почему вернулся на родину лишь сейчас? Что его удерживало, и как он смеет о чем-либо просить самого короля? Подобные размышления приводили молодого человека лишь к одной мысли: все это впустую. Никто не станет его слушать, никто не позволит ему просто напросто приблизиться к монарху. Но парень старался гнать прочь эту страшную мысль, как только она закрадывалась в его голове. Он проделал такой большой путь исключительно ради этого, и он будет проявлять настойчивость, доходить до крайностей, если то будет необходимо. Вот он уже у ворот замка. Парню безгранично повезло встретить в качестве охраны своих знакомых, которые тут же признали его и, более того, были рады его видеть. Стараясь выглядеть приветливо и добродушно, молодой человек осмелился просить своих приятелей пустить его в замок. И его впустили, что, казалось бы, должно было внушить парню прежнюю уверенность. Однако он заметил растерянность и сомнение в лицах охраны, что заставили его думать об огромной вероятности провала. Тяжёлый шаг незваного гостя нарушил тишину королевского коридора. Всем своим видом молодой человек желал внушать уверенность и благородство, полагая, что это увеличит его шансы добиться своего. Прислуга, не ожидавшая гостей, поторопилась отворить двери, ведущие в столовую, где на тот момент находился король. Нарушивший трапезу гость никак не смутил благородного, статного мужчину в королевских одеяниях. Тот вполне добродушно поприветствовал гостя и даже предложил тому сесть за стол. Парень же оробел: он впервые видел своего короля так близко, несмотря на то, что тот нередко сам принимал участие в сражениях. Сердце от непонятного чувства страха с силой забилось в груди молодого человека, но тот, стараясь не показывать своих эмоций, сел за стол напротив короля, как ему и полагалось. — Как мне доложили, ты один из числа моих воинов, — начал король, переведя взгляд со своих явств на молодого человека, — это так? — Да, Ваше Величество, — словно предварительно заучив это обращение, отвечал гость. Король, удовлетворённый подобным проявлением уважения в его сторону, какое-то время продолжал есть, словно и не замечая волнения своего собеседника. — Однако, я не припоминаю тебя. — В ходе одного из сражений я был пленен вражескими воинами. — Так значит, ты совершил побег? — Даже несколько удивлённо спросил король. — Абсолютно точно, Ваше величество. Монарх усмехнулся. — Ты не выглядишь, словно забитый раб… — король лукаво улыбнулся сквозь густую бороду. Видимо, к словам своего гостя он относился чрезвычайно скептически. Парень вздрогнул, чувствуя это. — Будучи в плену, я действительно не подвергался насилию и, более того, меня принимали за человека, никак не принижая. Я стал практически правой рукой королевы… — тише добавил он, тут же подумав, что это, все же, не стоило афишировать. — Вот как! — Король заметно нахмурился. — Все это время ты жил припеваючи под крылом у самой королевы, что же надоумило тебя теперь бежать сюда? — Её Величеству требуется Ваша помощь. — Что?! Король в злобе сжал кулаки. Плебей чувствовал, что сделал неверный шаг, и теперь его шансы на успех стали ещё меньше. — Как ты смеешь называть кого-то подобным образом при твоём настоящем короле, который обеспечивает благополучие твоих родных земель? — Монарх, кажется, терял всю свою сдержанность. — Как ты, предатель, смеешь просить меня о помощи нашим же противникам? На что ты надеешься?! — Я не предатель, — хрипло произнес парень, взглянув на короля. Тот даже удивился подобному одновременно мрачному и самоуверенному взору, — я был взят в плен. Я ожидал чего угодно: истязаний, тяжёлого физического труда, издевательств. Но вместо этого я получил кров, питание, и достойное отношение к себе. Меня не восприняли как скотину. Видя, что та вспышка гнева, пронзившая сознание короля, утихает, парень не стал медлить и продолжил: — Я хочу открыть Вам глаза на то, что наши противники не так коварны и жестоки, как мы это видим. Королева не по годам мудра, раз смогла отнестись к противнику своей родины столь снисходительно. Раб помолчал немного, собираясь с мыслями. Его волнение, невидимое для остальных, в тот миг отдавало сильным сердцебиением. — Сейчас её королевство находится под угрозой. Если Вы отправите нашу армию в качестве подмоги, поверьте, Её Величество не останется в долгу перед Вами. Всё-таки, их земли далеко не бедны, и иметь союзника в её лице было бы теперь выгодно… — молодой человек слабо улыбнулся, — к тому же, сражение в очередной раз покажет не только наше войско, но и Вас с самой что ни на есть благородной стороны. Парень закончил. Он не знал, насколько удачны его слова, и смогут ли они повлиять на решение короля. Но видя того в некой задумчивости, в плебее проснулась надежда. Монарх насупился. Он явно активно думал о словах своего собеседника, о чем говорили выразительные морщины на лбу. В прочем, весь его вид показывал некую заинтересованность, старание понять и оценить сложившуюся обстановку. Молодой человек ожидал решения короля. — Твои слова довольно убедительны, с этим не поспоришь, — в какой-то момент начал монарх, — однако, с моей стороны будет глупостью всецело тебе довериться. Видно было, как труден мужчине этот выбор. Но тогда от этого зависело если не все, то очень многое. Поэтому раб молча ждал, моля Бога о том, что король примет правильное решение. В какой-то момент король поднялся и вышел из-за стола, то же в следующий миг сделал и парень. — Вот что, — монарх серьёзно посмотрел на своего собеседника, — я поверю тебе. Я отправлю армию следом за тобой. Но в случае, если нас будет ждать западня, будь уверен, я и мои люди будем в силах дать жестокий ответный удар.

***

…то, что было далее, тебе известно, — заканчивал свою историю плебей, — мы с целой армией направились сюда и подоспели вовремя. В конечном итоге враги были изгнаны. Не моими силами, а стараниями тех воинов, что составляли армию. Королева не сводила взгляда с плебея. Она слушала его рассказ, и то яркое, тёплое, давно забытое чувство все более наполняло её сердце. Она не могла, просто не могла не считать его героем. Его стараниями королевство было спасено, а давние враги теперь превратились в хороших и полезных союзников. Даже если он ни был героем в полном смысле этого слова, он был героем для неё. Плебей взглянул на свою Госпожу, посмотрел в её искренние, восторженные глаза. Их взгляды сошлись, но сейчас не было той привычной борьбы между ними. Наоборот: какие-то неизвестные силы теперь сплетали их воедино. — Ты обещала… — напомнил он, не заметив даже, как в один миг между ними исчезал привычный барьер и официальность. Кира быстро закивала. Но она словно бы и не слышала этих слов. Её разум будто помутнился, она уже не помнила, почему парень рассказывал ей все это и по какой причине вообще находился в её покоях. Но он был рядом, королева это однозначно осознавала. И понимала, что именно поэтому сердце так часто колотится в грудной клетке, будто ему в той слишком мало места. — «Неужели…», — промелькнуло в её голове прежде, чем её всю охватило это сладкое чувство, — «неужели снова, ещё сильнее, чем прежде…» Парень так же теперь не сводил взгляда с королевы. Он всегда находил её красивой и относился к девушке с уважением. Но именно сейчас и теперь он видел эту красавицу полностью, он обнаружил в ней нечто, что доселе не видел. Это нечто сделало её не просто красивой картиной, на которую приятно смотреть, а безгранично глубоким омутом, в котором хочется утонуть. В один момент они стали ближе, чем когда-либо раньше. Оба, не помня себя, слились в поцелуе, как будто желая делиться друг с другом теми чувствами, что их переполняли, которые нельзя было передать привычной человеческой речью. Им не хотелось отрываться друг от друга, оба чувствовали жар своих тел, ощущали как два сердца бьются в унисон, в тот миг они были единым целым, и оторваться друг от друга было смертельно опасно. Королева крепко сжала руку горячо любимого человека, её ладонь нежно сжимали в ответ. Отстранившись от губ раба, она уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как сильно горят её щеки. Она не знала его имени, не знала ничего о его жизни, но чувствовала, что видит его насквозь, ровно как и он её. — «Неужели это происходит опять?.. В этот раз так искренне и по-настоящему…» — Я люблю тебя… — словно в бреду прошептала она. По телу в то же миг прошла приятная дрожь от услышанного в ответ: — Я живу тобой.