С кинжалом за пазухой

— Знаешь ли ты, что он читал мне стихи? — По-детски удивленно и восторженно спрашивала окрыленная чувствами девушка. — Он сам писал их. Можешь ли ты в это поверить? С той знаменательной ночи, которую плебей и королева провели вместе, прошло уже немало времени. Жаркие признания и поцелуи, произошедшие между ними тогда, не были случайным всплеском эмоций. Они действительно сблизили их, сплели воедино. Двое влюблённых, как это часто бывает, вели себя так по-детски дурно и смешно, так наивно и в то же время так жгуче страстно. Оба знали, что окружающие считали любовь овдовевшей королевы к собственному рабу непозволительной, греховной и может даже грязной. Но переполненные беспричинной радостью и счастьем, они не видели этого. Они проводили дни и вечера вместе, обсуждали вечные вопросы или просто до неприличия громко смеялись и дурачились, по вечерам утопая в нежности. Им было все равно на мнение окружающих, они словно бы сходили с ума от любви, сходили с ума друг от друга. И они не могли, просто не могли не делиться своим счастьем. По крайней мере, Кира точно не могла. Она часто рассказывала подробности их отношений своим молчаливым служанкам, полагая, что и её возлюбленный позволяет себе разговоры на подобные темы с приближенными. Весь замок знал о том, что происходит между молодыми любовниками, но королева все равно из разу в раз рассказывала о своём счастье горничной, каждый раз предаваясь искренним восхищениям. Тот вечер, о котором пойдёт дальнейшее повествование, Кира как и всегда проводила вместе со своей невольной слушательницей. Королева пребывала в гостиной, сидя в кресле у большого окна, все с тем же выразительным изумлением рассказывая о «подвигах» своего возлюбленного. — Ах, Жозефина, видела бы ты как он волновался! — Продолжала свой рассказ девушка, покуда служанка со снисходительной улыбкой на лице ставила поднос с чаем на столик, — понимаешь ли ты? Это были его первые сочинения. И обо мне! Последним действительно выдающимся поступком со стороны плебея были стихи. Он написал их сам, не имея никакого в этом опыта или особого умения. Но как же они тронули сердце королевы, как приятно ей было видеть это искреннее волнение на лице её избранника, когда он читал ей все новые и новые строки. Рифма между ними была грубой связью, ритм то и дело менялся, что-то звучало нескладно, но это было искренне, это было посвящено ей. И это действительно пленяло. — Он так очаровательно краснел… Жозефина, ты можешь себе это представить? Он был смущен! — Действительно, это необыкновенно, Ваше Величество. — Как и всегда в такие моменты отвечала служанка, наливая чай своей госпоже. — Да, ты права как никогда! — Яро соглашалась королева, кивая и глядя куда-то вперёд, на пейзаж за окном. Она замолчала на мгновение, с застывшей на лице эмоцией удивления всё глядя вперёд. — Мне никто и никогда не посвящал стихов… — Кира обернулась, с наивным интересом глядя на горничную, — А тебе, Жозефина? Тебе посвящали? Девушка лишь усмехнулась, лёгкими движениями своих тонких рук разливая чай. — Нет, Ваше Величество. Я лишь служанка. В ответ на услышанное королева лишь хмыкнула, вновь повернувшись лицом к окну. — Ты зря так мыслишь, — заметила Кира. — Девушки вроде тебя засчет своего очарования могут многого достичь. Ты же так красива! Неужели ещё никто не обратил внимания на тебя? Обе замолчали. Тишина между ними царила лишь доли секунды, но что-то особое было в этом мгновении беззвучия. Что-то знаменательное. — Не повезло, Ваше Величество. На лице Киры еле заметно дрогнул мускул, будто бы она хотела улыбнуться, но не смогла. Взгляд её, подобно взору куклы, бездумно устремился куда-то вперёд, выражая лишь глубокую задумчивость. В диалоге между королевой и служанкой всегда рано или поздно наступала подобная пауза. В этот миг девушка довольно резко погружалась в себя, задавая сама себе вопросы, ища на них необходимые ответы. Кира машинально, не задумываясь, взяла в руки чашку с чаем, которую той преподнесла на подносе горничная, после чего сделала глоток. Все это происходило неосознанно, так как теперь Кире не было никакого дела ни до служанки, ни до реальности в целом. Не повезло, значит… Жозефина имела ввиду именно своё происхождение. А что же ещё? Внешне она красива, имеет в своей внешности особые очаровательные черты, присущие далеко не каждому женскому личику. Она не сильно умна, но разве это не к лучшему? Мужчины любят наивных простушек, на фоне которых они выглядят умно. Так в чем же проблема? Ведь Кира сама когда-то такой была, и на неё обратил внимание сам король. Почему же ей так повезло в жизни, а другим крестьянским красавицам фортуна отказала в любезности? — «Порою несправедливость этого мира бывает слишком очевидна.» — Подумала королева, как вдруг услышала лёгкий, непонятный звук. Это был будто бы взмах. Не понимая, что это, Кира рефлекторно подняла взгляд. Сидя прямо напротив окна, она смогла увидеть в его призрачном отражении отблеск чего-то металлического. Чего-то, что держала в поднятых руках её горничная. Королева толком не успела сообразить, что произошло. Острый нож впился в обивку кресла, на котором она сидела, буквально в паре миллиметров от её плеча. Удивительно, что предательница-служанка смогла совершить подобный промах. Жертва её была так беспомощна в этот миг, но будто бы сам ангел-хранитель отвел руку убийцы в сторону от королевы. Обе застыли в одном положении, будто бы каменные изваяния. И обе были испуганы. Горничная потому, что подобный промах не сулил ей ничего хорошего, а королева потому, что её только что пытались убить. Кира слышала громкое биение своего сердца. Ей казалось, что оно стучит где-то в её горле, от страха чуть ли не выпрыгивая наружу. — «Святая дева Мария…» Королева лишь краем глаза увидела, как острое лезвие показалось из обивки и вновь поднялось вверх. Воинственный крик служанки окончательно привёл Киру в чувства. Девушка вскочила с кресла, словно ошпаренная, Жозефина не успела нанести новый удар. Королева развернулась лицом к предательнице. Та выглядела иначе, нежели всегда: доброжелательная, спокойная улыбка на лице сменилась гневным оскалом. Вся красота куда-то исчезла, глаза превратились в два злобных, чёрных уголька, а некогда тонкие, нежные пальцы теперь крепчайшим образом сжимали рукоять клинка. Красивое лицо превратилось в гневную, противную гримасу. Это напомнило Кире того короля, что пытался её удушить, и ей стало по-настоящему страшно. — «Снова повторяется… — невольно подумала королева, пока Жозефина медленно выходила из-за кресла, — да сколько же можно?!» — Боже, дай мне сил… — прошептала Кира, по непонятной ей причине так же медленно двигаясь навстречу служанке. — Нет никакого бога… — подобно змее прошипела горничная, после чего вновь бросилась на безоружную девушку. Королева вовремя успела отступить в сторону. Горничная пронзила лезвием лишь подол платья Киры, порвав его. В данной ситуации это была лишь мелочь, недостойная внимания. Определённо важнее было остаться в живых. Покуда Жозефина пыталась выпутаться из платья королевы, Кира взяла в руки поднос, стоящий на столике рядом с креслом. Не жалея своей вечной слушательницы и помощницы, девушка с силой ударила горничную по голове. Должного результата это не дало: выведенная из строя лишь на долю секунды Жозефина толкнула королеву в спину. Не удержавшись на ногах, Кира вместе со служанкой упала на пол. Это был явно хороший шанс для горничной покончить с этим раз и навсегда. И она не была намерена его упускать. Крепко взяв нож двумя руками, девушка уже занесла тот над королевой, однако последняя вовремя приподнялась. Клинок никак не навредил Кире, а та в следующий миг ударила Жозефину кулаком по лицу. Удар был неслабым, от него у девушки зазвенело в ушах и на пару секунд она потеряла связь с миром. Пользуясь возможностью, королева выбила клинок из рук служанки. Тот отлетел достаточно далеко, оставалось лишь не позволять предательнице к нему приближаться. В следующее мгновение по лицу получила уже сама королева. Невольный крик вырвался из её горла, тем более что затем горничная вцепилась руками в волосы Киры, царапая своими ногтями кожу на её голове. Теперь и лицо королевы было обезображено. На нем сочетались одновременно боль и нарастающий гнев. Наглость, с которой Жозефина позволяла себе калечить королеву, стараясь в один миг просто лишить её жизни… Подобная наглость не могла оставлять Киру хладнокровной. Словно дикая кошка, королева начала с яростью царапать лицо соперницы, рвать волосы на её голове, бить её, совершенно не глядя, куда именно. Она получала удары в ответ, и просто не могла успокоиться, пока ответные атаки продолжались. Не помня себя от гнева, Кира в один миг схватила горничную за волосы, с силой начиная бить её затылком об пол. За ударами следовал протяжный вой девушки. Он доносился после первого, второго, третьего удара, но по мере увеличения их количества вой стал утихать. И так, пока совсем не смолк. Поняв, что Жозефина замолчала, королева расслабила свои ладони, которые все это время сжимали окровавленные волосы горничной. Кира посмотрела на тело своей служанки. Трудно было сказать, жива та или нет: голова была мокрой от пота и крови, а дыхания будто бы и вовсе не было. Волновало ли это королеву сейчас? Едва ли. Кира утерла кровь, что тёплой, тонкой струйкой побежала из носа. Её взгляд был не совсем обычным: в нем не было привычного для человека осознания происходящего. Будто бы девушка понимала сложившуюся ситуацию, но всё равно не улавливала сути. Не понимала, что сейчас её пытались убить. И что, возможно, она сама только что убила свою слугу. Однако данное осознание должно было прийти в голову девушки с минуту на минуту. Но пока злоба постепенно отходила в ней на задний план, уступая место растерянности. Этот вечер обернулся для неё самым неожиданным образом. Её горничная старалась приблизить день королевских похорон. Имела ли она на это право? Однозначно, нет. Однако, какая уже разница? Кира медленно поднялась на ноги. Растерянность постепенно сменялась осознанием произошедшего. И вместе с этим осознанием появлялось некое разочарование, или, скорее, страх. Королева наивно полагала, что после единения с её возлюбленным она обретет покой и будет в безопасности, но вот её пытаются зарезать, будто какую-то скотину. Что же? Ей придётся возвращаться к жизни в страхе и недоверии? Кира вздрогнула, подняв взгляд, быстро оглядывая пустую комнату. Возлюбленный. Она только приготовилась позвать его, её защитника, дабы он пришёл и огородил её от всего этого ужаса. Но какая же досада пронзила её сердце в тот же миг, по щекам Киры невольно покатились слёзы. — «А я ведь даже имени его не знаю». Королева медленно поплелась в сторону выхода, тихо плача, прижимая подол изорванного платья к себе. Она выглядела сейчас так ничтожно и жалко, но этот факт совершенно её не беспокоил. Девушке было необходимо найти плебея.