Возвращение

      Куросаки Ичиго не понимала что пошло не так. Почему попала за Край вместо Рукона? Кто этот незнакомый ей шинигами? Почему он тоже Ичиго, да ещё и Шиба, к тому же — капитан вместо Зараки? Едва зализав раны в Четвёртом, уже бывшая временная шинигами связалась с парнями из Одиннадцатого и прибывшие в идзакая Иккаку с Юмичикой расписали в хмурых красках последнюю битву своего командира.       — Какого дьявола?! — Она не поверила. — Зараки не мог проиграть! Пускай Шиба и ровесник Кёраку, но это же Зараки! Его даже квинси выделили как особый потенциал. А банкай? Я слышала от Тоширо, в какое чудовище превратился и Нозараши, и капитан.       Иккаку молча подлил себе саке и выпил залпом стопку одну за другой. Его друг покачал головой и с грустью вздохнул:       — Новый капитан быстрый, очень быстрый.       — Не зови его капитаном! — стукнул чашкой по столу Иккаку и утёр губы кулаком, зависнув взглядом на Ичиго. — Я бы охотнее её звал так, чем его…       Она нахмурилась в ответ — в её планы не входило начинать свой путь в Готее с резни, но гибель Зараки шокировала не менее существования ёкаев. Несмотря на то, что Шиба спас Ичиго из западни с демонами и вроде как являлся далёким родственником, это не делало его её товарищем. И вообще, всё выглядело несправедливо: он исчез на пять сотен лет, а теперь вернулся строить свои порядки. Такое не укладывалось ни в сердце, ни в голове, и Ичиго никак не нравилась новая реальность.       — Очень быстрый, говоришь? — покрутила она чоко в руке. Она никогда не пила саке и никогда не бросала первой кому-то вызов, однако всё когда случалось в первый раз.       Водка обожгла горло и желудок, но поджарила мысли как мясо на костре. Иккаку с Юмичикой моргнуть не успели, как Ичиго исчезла не только с глаз, но и из трактира, и из питейного квартала.       Потребовалось от силы пять минут, чтобы оказаться в кабинете, прежде принадлежавшем Зараки Кенпачи. Шиба — восседавший за столом даже не в капитанском хаори, а в накидке главы клана, — только вскинул бровь в ответ на сорванные с петель сёдзи.       — В-вы…       — Так не терпелось меня поблагодарить? — Его взгляд скользнул по одеянию банкая.       Куросаки покраснела — за ней действительно имелся должок, но она быстро отогнала эти менее важные, по её мнению, мысли. Произошедшая несправедливость застилала глаза.       — Одного хорошего поступка мало, чтобы казаться замечательным! Вы убили капитана Зараки! Как вы смели? Он — один из сильнейших бойцов Готей-13!       Шиба хмыкнул, углубляясь в чтение каких-то бумаг на столе:       — Ну, видимо, не сильнейший, как показал поединок. Именно так проводят проверку командирам Одиннадцатого отряда, и Зараки её не прошел. Щёганай, Куросаки, щёганай.       Смириться? Куросаки мгновенно ощутила себя закипевшим до края чайничком, у которого от пара сорвало крышку и перевернуло в воздухе несколько раз. Смириться? Ха! Это точно не про неё. И стиснув в руках катану до боли, она процедила:       — Тогда я тоже хочу вас проверить. Я вызываю вас на бой! Имею право.       Её тёзка и двойник вскинул вновь бровь и напомнил, что использовать банкай в поединке запрещено, а без банкая — её шунпо не быстрее чем у детей вроде Кучики Бьякуи или Шихоин Йоруичи. Шиба приподнял папку, которую так тщательно изучал, и ею оказалось досье из НИИ, озаглавленное «Куросаки Ичиго» с зачеркнутой строчкой «временно исполняющая обязанности шинигами».       — Хочешь вписать туда сразу «Капитан Одиннадцатого отряда»?       — Ага, — развеяла она банкай, — с пометкой «самый справедливый».       Шиба только покачал головой, но встал из-за стола и снял ножны с занпакто со стены.       Через четверть часа оба они стояли друг против друга посреди учебного полигона. Бойцы в явной растерянности, но потянулись окружить двух кандидатов на звание сильнейшего шинигами. Иккаку с Юмичикой тоже не поддержали настрой Куросаки — перед дуэлью дёрнули её в сторону и попытались отговорить от столь рискованной затеи, но она упрямо стояла на своём. Нет, она не пьяна — алкоголь уже выветрился из головы, уступив место боевому азарту. Нет, она не чувствует слабости — всем лазаретом ей лечили не только раны, но и пополняли высосанную демонами рейацу. Нет, она не станет мириться с результатами прошлой дуэли, с дурацкими правилами отбора или с тем, что какой-то чужак метил в самые могущественные капитаны, — она осадит его и восстановит справедливость.       Бой начался традиционно в полдень. Зараки продержался два часа.       Куросаки изумлённо моргнула, когда Шиба действительно буквально исчез, но её боевых инстинктов хватило избежать удара исподтишка, отпрянув в сторону в шунпо. По толпе прокатился вздох облегчения, определивший сразу, на чьей стороне столпились симпатии. Никто из бойцов не обозвал рёку «глупой», «сумасшедшей», «неблагодарной» — весть о спасённой и спасителе быстро облетела Сейрейтей как геройский эпос — и Куросаки атаковала со всей страстью, чувствуя за спиной столь крепкий тыл.       Страшный старый занпакто играючи отразил Зангецу, но тому редко требовались паузы — Куросаки зафехтовала как на уроке у Урахары. Учитель не зря устраивал ей ловушки и обманки — противник оказался хитрым вдобавок к мастерству. Кто-то уже успел нашептать ей, что Шиба дружил с Уноханой. «Дружил» весьма специфически, что не исключало обучения тысячи стилей. Шиба легко менял манеру по ходу боя, и стили, что Куросаки встречала впервые, оставляли зарубки не только на лезвии меча, но и на её теле.       — Слабенько, Куросаки. Ты слишком молода для Кенпачи.       — Заткнись! — «Старый хрыч»! — Я прошла сквозь войны!       Они мало говорили — вместо них звенел металл, шуршал песок под ногами и шипели искры, что прожигали воздух. Мозг Куросаки лихорадочно работал, анализировал и запоминал — в отличие от слепого желание её занпакто убить убийцу. Она несла возмездие. И наступала. И покрывалась потом. И задыхалась. И жалила праведным Зангецу нового «сильнешего шинигами». А тот её… щадил.       — Бейтесь в полную мощь! — Гнев захлестнул её. Недооценка сил — как пощёчина.       — Тогда я убью тебя, Куросаки, а в том мне никакой выгоды нет. Ты — не Кенпачи.       — Зато новый Кенпачи — вы, и я бросила вам вызов! Чёрт-те что! Бейтесь как с ним!       Она не успела промолвить это, как ухватилась за левый бок, с которого филигранно срезали кусок косодэ и кожи. Её глаза вспыхнули — она кинулась в контратаку, и даже оставила пару порезов на локтях Шибы, но в повороте упустила его из виду и получила «кровавое» ожерелье вокруг шеи — острие вскрыло только верхний слой ткани, не задев артерию, но превратив белый ситаги шихакушо мгновенно в алый.       — Говоришь, биться как с ним? — пригладил подбородок Шиба, припоминая. — Кажется, следующим ударом я проделал дыру в его животе…       Бойцы Одиннадцатого дёрнулись вперёд, но их отбросило цунами древней рейацу, а выстоявшая Куросаки как в замедленной узрела кровь в новой прорехе на своей форме — аккурат под пупком. Не дыра — а кесарево для не рожавшей.       — Потом была левая рука, — напомнили ей, — ударение на слове «была».       Куросаки успела исчезнуть в шунпо, даже обогнать — выйти у преследовавшего её по пятам Шибы за спиной и рубануть со всей силы, точно бесчестный пустой, но Зангецу отрикошетил от чужого меча. Куросаки скрипнула зубами — с досады и от боли: чужой меч вошёл в мясо, но остановился у самой кости.       — Однорукие лейтенанты мне ни к чему.       Она вскинула брови — вот это новость! — но она лишь распалила дух неповиновения сильнне. Куросаки отпрянула с меча и тут же кинулась вперёд, метя по противнику яро, отчаянно, без остановок, тесня старого шинигами к кромке площадки, в самую гущу офицеров, желая в глубине души, чтобы весь Одиннадцатый поддался зову мести и всадил в тушку Шибы по мечу, но тот вновь исчез как демон.       — Обернись! — закричали все.       Куросаки хищно оскалилась, сузила глаза и вместо того, чтобы сбежать, ударила наотмашь с разворота, разрезая Шибе лицо параллельно левой скуле.       Его щека мгновенно окрасилась в чернильно-красный, заляпывая кровью золотую оторочку ворота хаори и раскинутые по плечам седо-рыжие пряди волос. Куросаки хмыкнула — на дне тотально-спокойных зрачков напротив сверкнули адские огоньки. Капитан смотрел на неё — как на другого человека. Он преспокойно выхватил Зангецу из её рук за лезвие, и Куросаки вдохнуть не успела, как тот сломал ей ключицу, войдя в грудную клетку наполовину. Они не отошли ни на йоту от сценария смерти, заготовленного для Зараки.       — Я не говорил, что мощь — не то оружие, что может защитить? — услышала она на ухо.       — Подлос-с-сти, — прошипела Куросаки, — я не приемлю.       — Это мудрость, а не подлость. — Он удерживал Зангецу рукой. — А ещё осторожность. И умение правильно оценивать ситуацию. — Затем сам выдернул тот из живых ножен и отбросил далеко в сторону. Больно ухватив Куросаки за подбородок, Шиба заставил её не отводить глаза и смотреть прямо на него: — Зараки исчерпал себя. Но ты — не наполнена даже наполовину. Я — тот, кто нужен здесь и сейчас. Мой отряд упразднили, но мне нужны люди, чтобы держать оборону против тех, кто может одурачить шинигами, квинси, пустых вместе взятых, и одна шинигамо-квинси-пустая — тому прямое доказательство. Ты можешь недовольно пыхтеть, а можешь — сдохнуть, так и не сдавшись, но порой всё происходит так, как должно произойти. Ты должна принять это. Щёганай, Куросаки.       Он сжал ей челюсть так, что под его пальцами тут же расцвели синяки, но она только сильнее стиснула зубы и мотнула головой.       — Тц, глупая девчонка! — Шиба оттолкнул её наземь и занёс свой меч для казни.       «Щёганай, Куросаки!», «Смирись!», «Прими это…», «Ничего не поделать» — гулом голосов оторочило её, и храбрые прежде бойцы Одиннадцатого звучали сейчас настолько жалко, что Ичиго захотелось их прибить. Секунда — и они кинулись бы умолять нового капитана на коленях. Что же тот сотворил с Зараки, раз шинигами не желали видеть подобное вновь.       — Хотите разозлить меня, чтобы я действовала эффективнее? — мелькнула вдруг догадка. — Не только досье прочли, но и с Кёраку-саном успели перетереть мою скромную персону?       На лице у Шибы проявилась усмешка, но меч всё равно упал как гильотина с небес.       Куросаки зачерпнула песка и швырнула в проклятые глаза этого демона, услышала, как его занпакто вошел в грунт рядом с её виском, и из последних сил сиганула в шунпо, чтобы оказаться у Зангецу. Ей стоило мгновенно обернуться, но подвело тело: в голове потемнело и ноги подкосились — запасов вытекавшей из неё крови оказалось меньше чем у двухметрового Зараки. Куросаки повело в сторону, и это спасло её от прямого попадания в сердце. Впрочем, она не удивилась бы, что изначально всё так и было задумано. Ею дорожили.       — Щёганай… — прошептала она, пялясь на кончик чужого меча, вырвавшегося из её груди.       — Молодец, лейтенант, — легла ей на глаза шероховатая ладонь, и кидо, а не смерть, лишило Куросаки окончательно сознания.