Возвращение

      — Кха-кха! — Шиба подавился воздухом, распахнул глаза и в них тут же ударило тьмой.       Тьма — шероховатая, тёплая, пахнувшая кровью и паучьими лилиями. Лицо Ячиру вспыхнуло на задворках памяти единожды, как пульс. Шиба знал, это не она. Как и то, что не отправился в Долину криков.       — Лейтенант…       — Капитан!       Она плакала и не могла остановиться. Всё обнимала его крепко за плечи, как осиротевшее дитя, внезапно нашедшее кого-то из близких. Шиба чувствовал её мощь всеми фибрами души, а ещё — страх, чему он совершенно её не учил. Он не учил её и мёртвых воскрешать, но недооценил пытливый ум Куросаки Ичиго, стремившейся победить во что бы ей это ни стоило.       Повелитель внутри Шибы ликовал: кровь бакенэко не только возвращала силы, но и множила их. Повелитель уже предвкушал побег из темницы шибовского тела, но… магия сделала вместилище тоже сильнее. Шиба торжествующе оскалился, зарываясь носом в ворох рыжих волос.       — Возьми себя в руки, лейтенант. Эта битва даже ещё не начиналась.       — В смысле? — Она отстранилась от него наконец, в изумлении вскинув свои вечно хмурые брови. — Отряд уничтожил вторженцев. Всех до единого. Юмичика доложил о том с час назад, пока вы… пока я… — Её взгляд забегал по его лицу, метнулся на рану на шее.       Прикладывать руку к укусу не было нужды. Тем лучше. Это заштопало тюрьму для Повелителя на какое-то время.       — Вы точно в порядке? Вы — это всё ещё вы?       Шиба твёрдо кивнул и мазнул ладонью по её щеке. Его грудную клетку разрывало от титанической тысячелетней силы, но он приложил пальцы, ещё хранившее её жар и рейацу, себе меж ключиц и прошептал заклинание.       На коже, прожигая клетки изнутри, проступил иероглиф «城». Стало полегче. Тело словно обратилось в кладку из секки со швами из шибовских рейши, и его миры действительно обрели границу. Там, внутри, время начало обратный отсчёт, небеса падали, кровь превращалась в грязь и в прах медленно осыпались лёгкие, печень, сердце. А снаружи расцветала весна, зажигался рассвет за окном и в глазах лейтенанта. Шиба чувствовал невыносимую лёгкость бытия горлом, радость переполняла его под завязку, и он давился юностью, словно переродился. Лицо Ячиру всплыло перед глазами во второй раз, но Шиба сморгнул видение прочь; демоны играли на глубинных чувствах человека. Это та нить, за которую можно было дёргать, пока не сведёшь душу с ума, или которую можно поджечь как тропинку из пороха, ударив в само сосредоточение жизни.       — Капитан? Он… там?       Шиба слышал голос Правителя на периферии, концентрируясь полностью на магнетических глазах перед собой. Куросаки напоминала его как две капли воды, и всё же она не играла на стороне бесов. Она наконец вышла на путь войны против них. Шиба тонко рассчитал её становление, хотя времени потребовалось больше, ведь он, тысячелетний старик, не использовал своё обаяние, позабыл про пыл, он пришёл сюда с единственной целью, превратившись в крепость задолго до того, как нарисовать печать у себя на солнечном сплетении. Сдержанный, скованный, но не сбившийся с намеченной дороги. Уж лучше было бы ему оставаться таким и впредь, до рокового удара, но кровь бакенэко уже запустила молодильные часы. Взгляд Шибы скользнул на свои юные руки, упиравшиеся в татами, и на ниспадавшие до пола волосы, полностью лишившиеся седины.       — О небеса, ваше лицо…       Он усмехнулся лишь уголками губ. О таком «побочном» эффекте его преемница явно не вычитала, но он рад был напоследок окунуться в лучшие из дней каждого, в лучшее из чувств на свете. Шиба бросил жаркий взгляд на лейтенанта, на её лицо, на её губы — он не собирался спрашивать разрешения: его переполняла эйфория, что он встретил не просто родственницу, но и родственную душу.       Она прикрыла глаза, выдохнула в поцелуй его имя и стиснула до треска ткань его косодэ в своих кулаках. У Шибы зашумело в ушах, и шум этот оглушал шорохом её снимаемых одежд. Его пальцы влипали в её горячую кожу на боках, на животе, на спине, под поясом… По телу словно пробежала волна Тамма Отоши, но не убила сознание. Наоборот, Шиба понимал всё до возмущения ясно, но отринул контроль. Это было эгоистично, это точно убьёт её потом, но сейчас, опустившись на лейтенанта, Шиба утопал и в её объятьях, и во всепоглощающей их страсти…       — Какой странный рассвет, — пробормотала Ичиго, бросив взгляд за круглое окно так и оставшееся распахнутым для свежего воздуха и взглядов любопытствующих офицеров из Одиннадцатого.       Шиба незаметно для неё отправил в лоб Юмичике и Иккаку по духовному щелчку, но это бы не стёрло с их памяти увиденное. Впрочем, вряд ли эти двое переживут этот день — Шиба собирался защитить только Ичиго всеми доступными ему людьми и средствами.       — Демоны приближаются к столице. Множество демонов. Я слышу их нутром. Они хотят освободить короля, поскольку без него мир за Краем гибнет. Если не вернуть его туда, то они намерены устроить своё лежбище здесь, прямо в центре Общества душ, и отсюда продолжить свершать все свои тёмные дела. Затмение… Это не сигнал. Не угроза. Просто антураж, присущий повелителю. Когда я впервые увидел его, «оно» было точно небо, бесконечное от облаков и такое же холодное, как ноябрьский ливень.       Ичиго поёжилась. Её вздыбившийся сосок прямо перед его глазами вызывал не желание, а сопереживание. Магия бакенэко вернула капитану молодое тело, но именно огонь Ичиго срезонировал с давно оставленными юношескими мечтами и стремлениями. Защищать — это ведь в крови Шиб. «Защищать» вшито словами предков в их предназначение через имя. Его имя. Её имя. Знал ли Ишшин о том? Сознательно ли назвал её так, по-мужски, обрекая на вечную славу, идущую плечом к плечу с одиночеством?       Шиба отлепился щекой от груди Ичиго и посмотрел в её спокойное лицо. Ни стыдливого румянца, ни сожаления за импульс он там не нашёл — только недюжинную уверенность, будто это ей стало тысяча вместо двадцати лет.       Она протянула руку и убрала ему чёлку со лба. Держала взгляд. Обдумывала случившееся. Талисман, упокоившийся в её яремной впадине, был облеплен его кожей. Ожоги чувствовались по всему телу точно синяки, но печалил больше тот факт, что крепость медленно рушилась под усилившимся натиском. В глазах напротив стоял единственный вопрос — «Сколько?» — однако Ичиго не говорила вслух, словно они вновь общались через Тентейкууру. Фоном за концентрацией перед решающей битвой в её душе шебуршало всё откинутое-второстепенное: любовь, тоска, страх, возбуждение, усталость. А потом Шиба уловил её кивок. «Пойдём». И их соприкасающиеся тела с опустошающим звуком рассоединились…       Офицеры Одиннадцатого устроили бивак на территории поместья — в отряд не воротились. Порядком потрёпанные, но выспавшиеся и по-прежнему полны сил, они сразу поравнялись при появлении командования, однако, увидев видоизменившегося капитана, растерянно переглянулись между собой.       — Ну чего вылупились?! — прикрикнул на остальных Иккаку.       — Ждём дальнейших приказаний, командир, — усмехнулся Юмичика.       Помолодевший Шиба хмыкнул смешком, чувствуя за плечами крепкий тыл. Он не мог натешиться, что выбрал себе именно этот отряд, потому что помазанные Зараки, воспитанные Шибой и ведомые Куросаки, эти бойцы стоили если не всего Готея, то добрую его половину. Всего за год службы им открылось столько истин, сколько другим шинигами не узнать и за сотню лет, и именно на них возлагалась главная задача по грядущей защите жителей столицы и непросвещённых сослуживцев.       — Разделитесь на четыре группы и двигайтесь к каждым из врат; стражи не смогут справляться с нашествием демонов — они легко одурачат несведущих, а чем меньше из них проникнет внутрь, тем больше времени у нас на финальную битву.       — Финальную битву, капитан? — зашелестели в ответ голоса.       Шиба проигнорировал стороннее эхо, а повернулся прямо к Ичиго. Он произнёс громко, чтобы расслышали все:       — Тебе отводится решающая роль, лейтенант. Прости, но теперь я стал ещё сильнее.       — Капитан? Вы серьёзно? — выступил вперёд Иккаку. — Сейчас?       — Бой за звание Кенпачи? — вторил ему Юмичика. — Вы бросаете нас?       Он помотал головой:       — Простите все, кого я обманул, не сказав, что принёс в Сейрейтей часть того мира с собой. Огромную его часть. Первозданную. Я бы охотно остался там в ожидании какого-нибудь героя, но время убегало как песок, а за Краем больше так никто и не появился из шинигами. В конце концов, мне пришлось самому отправиться на поиски оружия против скверны, что меня поглотила…       — Капитан Шиба?       — …боюсь, мне осталось недолго им быть. Ведь то, что заключено во мне, тоже стало моложе, сильнее, напористее.       Слеза сорвалась с ресниц Ичиго, и Шиба убрал её, смахнув пальцами.       — Я не виню тебя. Ты сделала это из лучших побуждений, но исправлять свои ошибки — похоже, твой вечный удел, Куросаки Ичиго.       Она мотнула головой и медленно вытащила Зангецу из ножен.       — Я Шиба. Шиба Ичиго, капитан. Иккаку, займите посты. Сегодня солнце — не помощник нам, а значит, преимущество — у врага.       Её глаза, не мигая, сверлили Шибу напротив, словно боясь упустить из виду. Она знала — он не преувеличивал уровень хитрости и сложности Повелителя, но злилась на капитана, которому следовало обучить её скорее, позволить убить его раньше, не дать влюбиться в него и прирасти всей кожей к сильнейшему из мужчин, что она знала.       У Ичиго внутри будто завыли сиреной тысяча меносов. Она умирала от тоски ежесекундно, слыша, как рассыпается рейши за рейши её капитан, и как на смену ему проступает то неопределённое нечто, которое она должна была убить, чтобы покончить с очередной угрозой для Общества душ. Сколько плюсов загубили демоны, пока сюда дошли? Сколько их каждый божий день сводило людей с ума по ту сторону Сенкаймона? У Шибы напротив вспыхнули многообещающе зеркальной пустотой глаза, и Ичиго повторила приказ бойцам занять позицию к обороне.       Никто не сдвинулся и с места.       — Уходите! Это только наш с ней бой, а вам такое не по силе, глупцы! — Шиба ударил кулаком оземь, и тёмно-фиолетовая волна взрыва отбросила всех членов отряда на несколько кварталов, оставляя стоять перед ним только Ичиго. — Мне не жаль, — добавил он на контрасте тихо, беря в последний раз её за руку, — в том и заключалась моя первоначальная цель. Если я смог вызвать в тебе ненависть — это только поможет с ним справиться. Без эмоций. Без сочувствия. Без слабины. Помнишь, как я учил тебя всё это время? Я — уже не я. Не вздумай спасать меня ещё раз — я шёл к такой как ты не за этим.       Она завороженно смотрела в ответ, как его вены темнеют с каждой секундой, а затем от пальцев ползут уродливыми змейками выше, к запястью, локтю, плечу, шее и лицу, перекидывая демонический «блют-вене» и на другую половину его тела. Ичиго подняла глаза, нахмурилась, видя за лицом капитана того, кто добивал Шибу наконец, спустя сотни лет, бесславно прямо на территории земли его предков и… Внезапное озарение вспыхнуло на самом дне её зрачков.       — Удачи, будущий глава, — подмигнул ещё-капитан, кивая в знак поддержки идеи.       Хватка его меж тем сдавила руку Ичиго, точно в жерновах, и Ичиго, не дрогнув даже, отрубила Повелителю правую кисть за это.       Он хмыкнул голосом Шибы, и выплеснувшаяся из культяпки тёмная масса вмиг сформировала утраченную руку. Именно ею уже-не-капитан вытащил Рейгецу из ножен.