Спокойствие для истерички

Я ложусь и закрываю глаза. Кажется, что между этим действием и звонком будильника проходит меньше минуты. Но мне пора, пора на работу. Смотрю в зеркало, а на меня из отражения смотрит отнюдь не та красотка, живущая в счастливой семье в Балтиморе. Я изрядно похудела, скулы впали, бескровные губы слились с бледным цветом лица, и синяки под глазами размером с лунные кратеры. Косметика уже перестаёт помогать, и, по-хорошему, мне нужен сон. — Как ты, дочка? — обеспокоенный голос отца звучит на громкой связи телефона, пока я наношу макияж. — Держусь, пап. Мне сложно, я не успеваю ничего. Из-за работы хромает учеба. — Сара, как только суд закончится, я смогу оплачивать твою квартиру, или ты переедешь ко мне в Балтимор. Пока счета заморожены, я не могу должным образом тебе помочь. — А мама? — Она взрослая, Сара, и должна нести ответственность, хотя бы за себя. — Ты прав, — грустно выдыхаю я. — Я завтра отправлю тебе немного денег, чтобы облегчить твою ношу, доченька. Ты можешь продать мою машину, пока мать её не пропила. Или сама езди на ней. — Мне не хватит денег, чтобы её заправлять. Но продажа — это хорошая идея. Ладно, пап, мне пора на работу. Целую. — Позвони мне утром, как закончишь смену и вернёшься домой. Целую. Голос отца — единственное, что греет меня и дает силы. К слову, работаю я на заправке на окраине города, в ночную смену. Единственный выходной — воскресенье, потому что в субботу я работаю целые сутки. И это единственное место, куда меня взяли и где платили. Я не давила на жалость, говоря о том, что живу одна. Это вообще не в моих правилах. Взяли потому, что больше никого не могли найти. Ночью клиенты бывали крайне редко и зачастую не местные, а те, кто съезжали с шоссе на дозаправку. Местные заправлялись днём или на заправке в центре. — Одну для — спокойствия, две в сочетании с красной, чтобы не спать, — тихо говорю я себе, раскалывая таблетки под прессом ложки. Сворачиваю листок и всыпаю содержимое в рот, запивая голубым Редбуллом. И нет, не он окрыляет, поверьте. Складываю в рюкзак учебники и тетрадки: мне нужно сделать кучу домашки, иначе меня выгонят к чертям собачьим. Директор школы понимающе относится к моей ситуации, но от этого все равно не легче. — Подвезти? — усмехается Дерек. — Ещё скажи, что ты не специально здесь. Привет, — я улыбаюсь ему, запрыгивая на пассажирское сидение. — Случайно проезжал. Ты во сколько заканчиваешь? — В 7:30. Приезжай к 8, выпьем мерзкий кофе из автомата и поедем в школу. — Договорились. Остаток дороги мы едем в тишине. Действие таблеток разносит бодрость по венам и я чувствую, как усталость проходит, а внутренний голос истерички — затихает. — Сара, — говорит Дерек непривычным тоном. — Может, ты не будешь принимать эти вещества? Мне грустно на тебя смотреть. Сколько ты уже не спишь? — Думаешь, мне не грустно? Но выхода у меня сейчас нет. Я не могу жить с ней, Дер. Она уничтожает меня. Я слежу за этим и стараюсь спать два часа в день. Сегодня четвёртые сутки. — Переезжай ко мне. — Не смешно, — с грустной улыбкой говорю я и опускаю свою руку на его. — Отец не будет против. — Мне очень приятно, но давай смотреть правде в глаза: я не смогу себя комфортно чувствовать рядом с твоим отцом. — Я бы и сам сбежал, — Дерек усмехается и глушит мотор. — До завтра. — До завтра. Я выхожу из машины и закуриваю в специальной зоне. Ко мне подходит мой сменщик Карл, садится рядом со мной и молча закуривает. Карлу, как и мне, приходится несладко. Две искалеченные души, курящие в вечерней тишине. Людей сегодня как никогда мало, и я успеваю сделать всю домашку на ближайшие несколько дней. Я даже запомнила формулы по физике. Меня отвлекает колокольчик на двери. Я перевожу взгляд на экран камер и вижу три мотоцикла. — Здарова, красотка, — рычит один из всадников. — Доброе… — бросаю взгляд сквозь витрину. Светает, —…утро, — отвечаю я, не отводя от него взгляда. — Включи вторую, до полного. — Вы не вставили пистолет в бак. Он подходит ко мне и пальцами хватает мой подбородок. — Я могу вставить свой пистолет в твой бак. Мерзкий оскал прерывает хриплый голос и звук колокольчика. — Бурый, ты что, остатки мозгов по ветру пустил? Отпусти девчонку! Пока он отвлекается на своего друга, я ладошкой нащупываю газовый баллончик, пальцем нахожу отверстие и, когда он поворачивается ко мне, нажимаю на кнопку баллона. Приседаю вниз и отхожу на безопасное расстояние, чтобы пары до меня не долетели. — Ах ты, тварь! — орет он, растирая глаза руками. Я отхожу дальше, пока не упираюсь спиной во что-то мягкое. Вспоминаю, что мотоциклов было три, а посетителей — два. — Привет, принцесса, — он заливисто смеётся, наблюдая за страданиями своего друга. — Туалет там, — я указываю пальцем. — Это не перцовый, в больницу не обязательно. — Вишня, отведи этого идиота подальше отсюда, — командным голосом произносит мужчина с легкой щетиной. Он выглядит старше всех из них. — Ты смелая девушка, — заключает он. — Не страшно? — Чего мне бояться? Если вы меня убьёте, то сделаете лучший подарок на Рождество. Изнасилуете? Не думаю. Не похожи вы на них. — Откуда тебе знать, как выглядят насильники? — Люблю документалки про серийных убийц. Вы, конечно, очень обаятельный, внушающий доверие, но глаза у вас добрые, — мужчина хмыкает. — Вы проездом? — Милая ты, девочка. Нет, мы здесь живем. Он поворачивается ко мне спиной, реагируя на звуки из туалета, и я охаю от вышивки на его куртке. Прокручиваю в голове, в чем были остальные парни. Такие же куртки с такими же драконами. — Никогда вас не видела, — пытаюсь сохранять спокойный тон, — но много слышала. — Надеюсь, только плохое, — он как-то по-доброму улыбается. Не успеваю я ничего сказать, как звонит колокольчик и входит парень в такой же куртке. — Простите парни, закрывал бар, пришлось задер… жаться. Сара? — он удивленно застывает, глядя мне в глаза. — И тебе привет, Майкл, — почему-то я очень рада его видеть. — Я убью её! — громкий голос доносится сквозь стены заправки, следом за ним — звонкий смех. Аарон реагирует улыбкой. — Все ещё хочешь подарок на Рождество? — Только если он это сделает быстро, — улыбаюсь я. — Нет, куколка, он будет мучить тебя, отрезая по пальчику, — между рядами с чипсами и газировкой появляется брюнет с кудрявыми волосами — кажется, Вишня. — Но только я могу избавить тебя от этой ужасной участи, — нахальная улыбка растягивается на все лицо. Бурый с ноги открывает дверь, заставляя меня подпрыгнуть от неожиданности. Глаза его немного опухли, пол-лица в ярких красных пятнах. Застывшая злость на его лице меня пугает, чувствую колотящееся сердце где-то в горле. Думаю, Майкл догадался, в чем дело, потому что он делает несколько шагов, закрывая меня своей спиной. На куртке такой же дракон. Я прерывисто дышу ему в затылок, от паники сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладошки до крови.