Спокойствие для истерички

Из сна меня вырывает звук будильника, который напевает нежную песенку про мистера, приносящего прекрасные сны и избавляющего от одиночества. Иронично, не правда ли? От громких и назойливых будильников у меня начинаются панические атаки. А он мне нужен, как минимум, дважды в день. Пытаюсь нащупать рукой телефон на тумбочке, но его там нет. Приподнимаюсь на локтях и обвожу пустую квартиру взглядом. Неужели это был сон, мираж, наваждение? Будильник продолжает звонить, а я начинаю задыхаться от мысли, что я могла придумать себе Тёрнера. И если я это придумала, то это будет не первый раз, когда воображение играет со мной. Откидываюсь на подушки. Дыхание тяжелое и частое, сердце стучит от мысли, что все это неправда. Но этого не может быть. Я прогоняю назойливые мысли прочь, потому что до сих пор чувствую тепло его тела и влажные губы. Пора вставать. Поднимаюсь с кровати с приятной тяжестью между ног, точно не выдумала. Но где же он? Мурашки покрывают все тело, от холода. Закутываюсь в теплый кардиган, который покусывает обнаженное тело. Иду на звук будильника, нахожу телефон на комоде и выключаю, у меня есть полтора часа до работы. Достаю из кармана пальто сигареты, подхожу к окну и открываю маленькую форточку. Холодный ветер, ворвавшийся в квартирку, вызвал озноб. Вытряхиваю из пачки зажигалку и сигарету, прокручивая в голове, сколько пачек у меня осталось и хватит ли их до зарплаты. Нажим зубами на капсулу, вспышка зажигалки, и мой рот наполняется дымом, вливаясь в легкие. Прикрываю глаза, в голове, кажется, до сих пор играет та песня, которую Майкл включал. В памяти отпечатались его зеленые глаза, которые смотрят не поверхностно, а в самое сердце, учащая его ритм. Докуриваю и тушу бычок о стеклянную пепельницу, закрываю окно. Захожу в небольшую ванную комнату со старой серой плиткой и небольшим зеркалом над раковиной. Засос на ключице? Я танцую, что не совсем сошла с ума. Включаю воду в душе и подставляю лицо под тёплые капли. Дрожь проходит по телу, а затем наступает полное расслабление. Наливаю на ладошку любимый шампунь с запахом кокоса. Это нормально, что запах кокоса меня успокаивает? — Потереть тебе спинку? «Привет, галлюцинации.» Но все же решаюсь отодвинуть шторку и вижу Майкла, который стоит, оперевшись о дверной косяк. — Я думала, ты ушёл, — закрываю шторку и продолжаю принимать душ. — Мне нужно было кое-что сделать. — И что это? За стучащими каплями воды о металлический поддон душа, совершенно ничего не слышу. Но вижу сквозь шторку какую-то возню. Шторка открылась и перед моим взглядом стоял Майкл, совершенно без одежды. — Освобождал своё время, чтобы провести его с тобой, — он сделал уверенный шаг ко мне навстречу, становясь рядом под струйки воды. — Спешу тебя разочаровать, но мне на ночную смену, — я буквально съедаю его взглядом. Капли стекают по твёрдой, упругой коже, с подтянутыми мышцами груди, подкачанным рукам, кубикам пресса и разнообразным татуировкам. Тело, которое хочется трогать, потому что оно идеально. — Я знаю, что тебе на работу, — его руки скользят по моим плечам и он поворачивает меня спиной к себе. — Я принёс кофе, — Майкл хрипит мне на ухо, прижимая к себе сильнее. Чувствую бёдрами его возбужденный член. — Как ты любишь, — он кусает мою шею. — Откуда ты знаешь, как я люблю? — Интуиция. Его руки жадно исследуют мое тело, плавно толкают в спину. Упираюсь руками в стену, прогибаю спинку, прижимаюсь ягодицами к нему. В этот момент вода не самое мокрое, что есть в этом душе. Без лишних слов он входит в меня, заставляя еще больше выгнуть спинку и вцепиться руками в стену. Вода продолжает отбиваться уже от моей спины, стекать по пояснице и ягодицам. Майкл подхватывает мои мокрые волосы и закручивает на свой кулак, натягивая на себя. Толчки его не такие нежные, как некоторым временем ранее, но удовольствие, которое я испытываю, невозможно объяснить словами. С моих губ слетает его имя. Он отпускает волосы, замедляется и останавливается. Его тяжелое дыхание и нежные поглаживания по спине наводят на мысли, что после того, как его имя слетело с моих губ, он чуть не кончил. Улыбаюсь и закусываю губу. Майкл переводит дыхание, продолжая движения бедрами. Думаю о том, что хочу быть ещё ближе, но разве это возможно? Чувствительность внизу живота стягивается в один большой комок, чтобы взорваться от сильных толчков, от ощущения его в себе, от сильных рук, сжимающих ягодицы, от искр между нами. Взорваться и разлиться по телу горячим потоком оргазма. Мое тело содрогается, я сжимаю руками смеситель, буквально шепчу его имя, он кончает мне на спину и вода за секунды смывает все. А я больше не могу ждать, поворачиваюсь к нему и впиваюсь в губы жадным и одновременно трепетным поцелуем. Ноги подкашиваются, голова кружится, но я так хочу целовать его. Просто целовать, просто касаться своими губами его губ, языком чувствовать его язык. Жадно хватаем воздух, чувствую, как он улыбается сквозь поцелуй, но не отпускает меня, лишь сильнее прижимает к себе, поглаживая ягодицы. Он всё-таки намылил мне спинку. Улыбаюсь этой мысли. Пошлой и, возможно, для кого-то противной, но я улыбаюсь, докуривая сигарету, смотря, как он возится на кухне, замечаю стаканчик из любимой кофейни. — Двойной американо со сливками и кокосовым сиропом? — Не все ли равно, чем это запивать? — тушу сигарету и по привычке достаю из верхнего ящика таблетки. — Сара? — он вопросительно вскидывает бровь. — Майкл? — повторяю его интонацию. — Интуиция? — Ты можешь и так не спать, не нужно для этого пить их все, — он отводит взгляд в сторону. — Бариста в твоей любимой кофейне - мой брат. — Бобби? Мило, вы совсем не похожи. Двойной американо не сделает меня бодрой на всю ночь, а потом и в школе. А это, — я разминаю ложкой таблетки, и пока Майкл смотрит на меня, сложив руки на груди, опрокидываю содержимое в рот и запиваю кофе из бумажного стаканчика. — Это сделает. — Все так говорят, но факт остается фактом. Стив говорил, что ты могла выпить только одну, а не три? Для чего ты их пьёшь? Любимая рубрика вопрос-ответ. Понеслась, но помни, что ты можешь хранить молчание. — Не говорил, с чего такие познания, как их пить? Очевидно же, чтобы была возможность работать. Отличный ответ, девочка. — Он делает их, Сара, по моему рецепту. — Твоему рецепту? — пока не могу переварить эту информацию. — Зачем тебе работать, когда ты должна учиться и жить с родителями? — Слушай, мне нужно продать машину. Сможешь мне помочь? Думай о машине, только о машине, и ни о чем больше. Вспоминай ее цвет, марку, номерной знак. Вспоминай, и не слушай его. — Почему ты живешь здесь одна? Не отвечай, тебе нужно продать машину. Так какого цвета она, Сара? Зелёная или болотная? Ты чокнулась? Она серая, Сара! Зелёные его глаза, не ведись на него. Ты сделаешь только хуже! — Так поможешь с машиной? — я намеренно игнорирую его вопросы, сажусь на подоконник, верчу в руках зажигалку. — Где твои родители? — он наступает на меня, с каждым шагом загоняя в тупик. Покури, займи чем-нибудь рот и молчи, Сара, молчи. Нам не нужны проблемы. А он их создаст. Ты подпустила его слишком близко. Ты все испортила. — Машина не новая, и мне не нужна. Отец вышлет нужные документы, которые понадобятся, если кто-нибудь захочет ее купить. — Сара, почему ты живешь одна? — каждое слово как выстрел. Молчи! Молчи! Молчи, идиотка! — Да потому что! Я убила человека, Майкл! — я кричу на него, резко накрыв рот двумя ладонями. Глаза начинает щипать, сердце пропускает удар за ударом. Он буквально замирает в метре от меня. Напуган. Чувствую его страх. Почему когда я говорю молчать, ты не молчишь, Сара?! — Господи, да уймись ты уже! — кричу я и с силой сжимаю голову. — Оставь меня в покое! Уйди из моей головы! Майкл медленно подходит ко мне, я мотаю головой, пытаясь вытряхнуть из себя этот назойливый голос. Его ладони ложатся на мои руки, он снимает их с моей головы и перекладывает себе на плечи. Опускает одну руку на поясницу, вторую запускает мне в волосы, мягко растирая пальцами кожу головы. Утыкаюсь ему в плечо, боясь даже дышать. — Расскажешь, что произошло? — тихо спрашивает он.