Горькая пилюля

Из твоих пор вытекая на исповедь, дожили тоже мне одиночество обезвоживания пахнет прикосновением неумелым, но более-менее между ним и сердечным иском ни новых знакомств, ни гостей непрошенных ни встревоженных ни стреноженных все это неинтересное Телесная бездна я

      Разочарование в людях. Оно всегда происходит неожиданно. Ещё буквально несколько дней или пару минут назад ты верил этому человеку, верил в этого человека. Доверял ему. Был преданным, словно собачонка. А сейчас правда выходит наружу, доставляя тебе не просто разочарование в этом человеке, но и принося нестерпимую боль, от которой хочется просто выть. Расцарапать душу изнутри, вывернуть её, чтобы не было так больно. После, когда всё забывается и становится не так уж и больно, остаётся лишь тот неприятный осадок, отдающий горечью.       Артём Дзюба не привык всем показывать что творится у него внутри. Он всегда был скрытным человеком, не любящим, когда кто-то настырно лез к нему в душу. На публике он привык отдавать себя полностью, чтобы все думали, что он яркая личность. Это, конечно, была одна из самых лучших его масок. В последнее время он яро чувствовал опустошённость внутри себя. Как будто он отдал всего себя, раздав всем по маленькому кусочку. Дзюба перегорел. Он выходил на поле потому что «надо», а не потому что «хочу», как это было раньше.       Игорь Акинфеев — хороший друг Артёма. Он много раз выручал его советом, иногда они просто разговаривали по душам, разгружаясь эмоционально. Игорь был единственным, кто знал о разбеге Артёма с Кристиной, ещё до того, как об этом узнала вся жёлтая пресса. Он помогал, выслушивая истерики Артёма, когда Кристина ушла от мужчины вместе с детьми. Он знал, что творилось на душе у Дзюбы, когда бракоразводный процесс завершился. И сейчас Игорь видел, что Артём совсем замкнулся в себе. Он перестал рассказывать о себе и своих проблемах, понимая, что просто не хочет их навязывать Акинфееву у которого всё хорошо в семейной жизни. Дзюба ему завидовал. Нет, это не была чёрная зависть, скорее, «добрая», не иначе. У него губы расплывались в улыбке, видя счастливого и семейного Акинфеева. Ему просто хотелось того же.       Артём не понимал, где он свернул не туда. Почему у него не проходит эта чёрная полоса в жизни. Скорее всего мужчина просто пока не замечает, что чёрная полоса в его жизни возможно и не закончилась, но уже прервалась с появлением Оксаны Багровой.

***

      Оксана не понимала, какой именно чертёнок в её голове посоветовал девушке согласиться на предложение Дзюбы подвезти её до дома. Девушка в непонятках смотрела на мужчину, который выжидающе смотрел на Багрову. — Садись, я не кусаюсь, — Артём открыл изнутри дверь со стороны пассажирского сиденья, — если не попросишь, конечно. — Дзюба явно был доволен своим небольшим представлением и обескураженным лицом девушки. — Давай, прыгай, нам всё равно по пути. — С чего вы думаете, что нам по пути? — девушка недовольно скрестила руки на груди, стараясь выглядеть немного грозно. Правда объёмный пуховик и вечно сползающая на лоб шапка явно не придавали ей строгости. Она скорее была похожа на нахохлившегося воробья. — Я знаю твой адрес, так что прыгай уже, холодно же.       Оксана понимала, что с пересадками и в час пик до дома она доберётся явно не скоро. Поездка с Дзюбой её немного смущала. Определённо это было из-за того, что девушка чувствовала рядом с этим мужчиной. Он вызывал диссонанс внутри Оксаны. Она не понимала что именно она ощущает. Такие чувства вызывал у неё только один человек… Мотнув головой, словно отгоняя надоедливые мысли, Оксана села в машину Дзюбы, аккуратно хлопая дверью. — Пристегнись.       Машина плавно тронулась к выезду. Артём водил… Красиво. Оксана подглядывала за мужчиной, иногда кося взгляд через плечо. Поворачивать голову не хотелось — у девушки не было желания слушать подколы про то, что она любуется мужчиной. Девушка откинула голову, прикрывая глаза и полностью расслабляясь в кресле. Артём чуть прибавил печку, заметив, что девушка пытается согреть ладони. Тишину нарушало лишь радио, тихо играющее на фоне. Оксана открыла глаза только тогда, когда они стояли, как ей показалось, долгое время. — Я, кажется немного заснула. Где мы стоим?       Перед Ушаковским мостом, там пробка. Авария может быть. — Артём облокотился на одну руку, второй отбивая длинными пальцами по рулю в такт песни, которая играла по радио. — Долго ещё ехать? — Оксана пока плохо ориентировалась по городу и явно с ходу не могла рассчитать где точно они находятся и как долго еще до дома. Есть хотелось ужасно о чём известил её желудок. — Минут 25, но это без учёта пробки, — Артём улыбнулся, поворачиваясь вполоборота к девушке, которая явно была смущена тем, что организм так дал о себе знать. Щёки моментально заалели. — Ты ела вообще сегодня? — Завтракала только. У меня, в отличие от вас, был очень загруженный день. — Багрова прищурилась, смотря на улыбающегося Дзюбу. — Может заедем в кафе? Хотя бы перекусить возьмём. Всё равно на мосту ещё стоять будем. — Думаю, не стоит. Я бы хотела поскорее оказаться дома. — «Подальше от тебя. Чем скорее, тем лучше для меня». — Хорошо, - мужчина отвернулся смотря внимательно на дорогу.       Пробка, кажется, потихоньку рассасывалась. На перекрёстке Дзюба свернул влево, выезжая на набережную. Через пару минут машина остановилась и Артём стал выходить из машины. — Куда мы приехали? — Оксана смотрела по сторонам, понимая, что они явно изменили маршрут. — Я сейчас приду, подожди. — Мужчина скрылся за дверью яркого здания. Багрова устало закрыла глаза, наслаждаясь тишиной и ненавязчивым ароматом парфюма Дзюбы, который приятно щекотал нос.       Через несколько минут Артём вернулся, с довольной улыбкой всучив девушке подставку с горячим кофе и пакет с ещё горячей ватрушкой. — Я не знал какой кофе ты любишь, поэтому взял латте. Сахар, если нужен, на подставке между стаканчиками. Надеюсь, ты любишь творог? Или у тебя аллергия на молоко или там молочные продукты? — Дзюба тараторил не переставая, заводя при этом машину и выезжая с парковки. — Стоп-стоп, Артём Сергеевич, угомонитесь. Зачем вы это мне купили? — Ну кто тут из нас только завтракал? Весь день на работе, трудилась как пчёлка. Тем более я же не только тебе покупал, себе я тоже кофе взял, — мужчина довольно улыбался, забирая один стаканчик и, отсалютовав им удивлённой Оксане, сделал глоток. — Сумасшедший, — пробормотала Оксана, пряча улыбку и смущение за стаканчиком.— Спасибо, правда я не очень люблю латте, мне больше нравится американо. И сахар зря взял, я пью без него, кстати. И, нет, у меня нет аллергии на молоко. — Хорошо, тогда в следующий раз возьму большой американо без сахара. Ваши желания будут исполнены, милейшая!       Дзюба повернулся в сторону девушки, встречаясь с ней взглядом. Он тепло смотрел на Оксану, щёки у которой были красными от смущения и горячего кофе, а глаза блестели от удовольствия. Губы Багровой расплывались в ответной улыбке, которую она, правда, старалась подавить. — Артём Сергеевич, откуда вы, кстати, узнали мой адрес? — Мне подсказали его добрые люди. Почему ты меня называешь по имени отчеству? — Это же ваше имя, разве нет? — Ну да. Но ты же ко всем остальным обращаешься на «ты» и зовёшь просто по имени, а меня нет. Почему? — Дзюба свернул ко знакомому Оксане подъезду. — Потому что они меня сами об этом просили. — Девушка уже собралась выходить из машины, как её мягко остановили за запястье. Оксана повернулась к мужчине, который чуть придвинулся к девушке. — Тогда и ко мне обращайся на «ты». И зови просто Артём, — глаза блестели, а язык мужчины прошёлся по ставшими вдруг сухим губам. — Хорошо, Артём. И… Спасибо за кофе, — голос Оксаны был тихим и хриплым. Она мягко вытащила запястье из цепкого захвата мужчины, выбегая на морозную улицу.