6
9 марта 2020 г., 15:15
Тэхён начинает плакать почти в ту же секунду, как Намджун открывает дверь.
— Привет, — говорит Намджун, отступая в сторону, чтобы впустить его. Его квартира небольшая и обустроена в эклектическом стиле, с фотографиями крабов в рамочках повсюду и небольшой коллекцией акционных фигурок на подоконнике. Его брови хмурятся, когда он осматривает лицо Тэхёна. — Ты в порядке?
Тэхён глубоко вздыхает. — Мы можем поговорить?
Намджун кивает, проводя Тэхёна к дивану и присаживаясь рядом. Он складывает руки на своих коленях и выжидающе смотрит на Тэхёна, поразительно спокойный для тех слов, которые слетают с его губ после:
— Ты собираешься порвать со мной?
Тэхён икает от удивления, слишком застигнутый врасплох, чтобы волноваться, как бы это преподнести покрасивее. — Ч- как ты узнал?
— Ну же, Тэ, — ты отменил нашу поездку в последнюю минуту, сейчас ты «хочешь поговорить», и ты визуально расстроен. — Намджун пожимает плечами. — Я полагаю, это не могут быть хорошие новости.
Тэхён вздыхает, потирая ладонями свои колени. — Мне правда жаль.
Намджун кивает со всё ещё стоическим выражением лица. — Можешь рассказать мне, что изменилось?
— Я. — Тэхён медлит, сглатывает. — У меня есть чувства к другому, — в итоге говорит он тихим голосом. — Я думал, я это пережил, но, эмм. Нет.
Намджун не кричит, не злится, не называет Тэхёна куском дерьма, чем он и является. Вместо этого он просто снова кивает с многозначительным видом.
— Это Чонгук?
Тэхён бессвязно лопочет с секунду, прежде чем берёт себя в руки. — Ты молодец.
За это он получает маленькую улыбку, намёк на ямочки, к которым он так прикипел за эти прошедшие два месяца. Каким-то образом это позволяет ему почувствовать себя и лучше, и хуже одновременно. — Это довольно трудно не заметить, — говорит Намджун, пожимая плечами. — То есть, он явно ненавидит меня. Я понял, что это, наверно, из-за тебя.
— Он не ненавидит тебя, — возражает Тэхён, качая головой. — Он просто капризный мальчишка. Возможно, в другой ситуации он был бы от тебя без ума.
Намджун смеётся, и Тэхён поверить не может, насколько милый он при всём этом. Он, естественно, не думает, что заслуживает такое.
— Я думаю, ты потрясающий, — откровенно говорит Тэхён, потому что ему надо, чтобы Намджун знал. — Правда. Ты был лучшим парнем, о котором я только мог просить, а я ужаснейший, потому что беру и всё это порчу. — Слёзы жгут в уголках глаз, но он заставляет себя продолжать смотреть на Намджуна. — Я чувствую себя отвратительно.
— Всё нормально, — говорит Намджун, грустно улыбаясь. — То есть, это отстой. Это на самом деле отстой. Но я понимаю. — Он вздыхает. — Лучше уж ты поймёшь это сейчас, чем через шесть месяцев или год.
— Я не могу поверить, что ты ко мне так добр, — шмыгает Тэхён. — Ты должен сказать мне отвалить.
Намджун смеётся. — Я не буду этого делать, — говорит он, качая головой. — Я считаю, что ты действительно замечательный, Тэ. Я расстроен, что всё так заканчивается, но мне правда приятно, что мне удалось узнать тебя за эти несколько месяцев.
— Мне тоже, — мямлит Тэхён, утирая слёзы. — Если ты готов, я бы всё же хотел быть друзьями.
— Я бы тоже хотел, — кивает Намджун, отчего Тэхён с облегчением обмякает всем телом. Он по-настоящему боялся, что совсем потеряет Намджуна.
— Мои друзья будут счастливы, — говорит Тэхён, улыбаясь. — Они обожают тебя.
— Кроме Чонгука, — замечает Намджун.
Тэхён закатывает глаза. — Чонгук станет самым большим твоим фанатом, только подожди. — Он замолкает, что-то ещё приходит ему на ум. — И кстати — может быть, это странно, но если тебе когда-нибудь понадобится номер Чимина, дай мне знать.
Глаза Намджуна расширяются. — Серьёзно?
— Ага, у него рот не закрывается, какой ты парень-мечта.
Намджун выдаёт удивлённый возглас, его щёки чуть вспыхивают. — Вау, эм. — Он кусает губу. — Думаю, мне потребуется какое-то время, но — может, через несколько месяцев?
Тэхён лыбится. — Замётано.
На прощание они обнимаются возле входной двери, Тэхён крепко его сжимает и на минуту позволяет себе раствориться в печали. Хотя он и знает, что это правильно, и даже хотя они договорились, что останутся друзьями, он на самом деле будет скучать по Намджуну.
— Спасибо, что ты такой великодушный, — говорит Тэхён, когда они отстраняются. — Ты действительно лучший.
— Я стараюсь, — широко улыбается Намджун. — Удачи тебе во всём, Тэ. Не пропадай, ага?
— Обещаю.
Выходя из квартиры Намджуна, Тэхён чувствует грусть, но он также чувствует, будто груз упал с его плеч. Он сделал то, что должен был сделать, и сейчас… сейчас он может вернуться к Чонгуку с чётким осознанием и постараться выяснить, что всё это для них значит. Несмотря на то, что произошло, они так толком и не поговорили о своих чувствах, и Тэхён знает, что об этом им и нужно поговорить. Это одновременно пугает и волнует, и какая-то часть его всё ещё ожидает, что он проснётся и поймёт, что всё это был сон. Он почти уверен, что это чувство будет с ним ещё какое-то время, но сейчас пора найти Чонгука.
***
Чонгуку кажется, что никогда в его жизни смена не тянулась настолько ужасно. Ни даже во времена, когда он был с похмелья на работе, ни в тот день, когда у него были билеты на Мстителей: Финал сразу после смены. Нет, это гораздо ужаснее, и это даже до того, как Тэхён написал ему. Всё утро он тоскливо пялится в ту точку, где они с Тэхёном целовались, проигрывая момент в своей голове снова и снова и мучаясь от того, что теперь будет. Его кидает туда-сюда от чувства головокружения из-за волнения до ощущения ужаса, что Тэхён решит остаться с Намджуном.
Потом Тэхён пишет ему сообщение, спрашивая, могут ли они поговорить, когда он вернётся с работы, и мозг Чонгука окончательно переклинивает. Он всерьёз подумывает притвориться, что ему плохо, чтобы он мог уйти раньше, но тогда узнает Тэхён, а он не хочет выглядеть безнадёжным.
(Хотя это абсолютно так и есть).
После того, как проходит, разумеется, не меньше, чем сорок пять часов, его смена заканчивается, и Чонгук почти рвёт свой фартук напополам, торопясь снять его и вернуться к себе в квартиру. Он заставляет себя идти нормальным шагом, не желая появляться вспотевшим и запыхавшимся, но каждый шаг кажется большим стрессом, пока он переживает о том, что скажет Тэхён. Может, он думает, что Чонгук — мерзкий маньяк, рисующий его, и никогда больше не захочет с ним снова говорить. Может, он не посчитал их поцелуй настолько сногсшибательным, как было у Чонгука, и он скажет, что это была просто глупая ошибка.
К тому времени, когда Чонгук добирается до своего этажа, он — ходячий задыхающийся комок нервов. Тэхён прислал ему сообщение, что ждёт его у Сокджина с Хосоком, поэтому туда он и идёт, дверь легко открывается, так как они никогда не заморачиваются, чтобы закрываться, когда они дома. Когда он шагает внутрь и видит Тэхёна, отвёрнутого от него и разговаривающего с Хосоком, у него появляется ощущение, будто его внутренности куда-то проваливаются.
Тэхён разворачивается кругом, услышав, что дверь открывается, его глаза округляются, и на губах расползается робкая улыбка, когда его взгляд падает на Чонгука. Чонгук чувствует что-то похожее на фейерверки, взрывающиеся у него в животе, и всё, что он может делать, — это стоять как идиот и улыбаться в ответ.
— Привет, Чонгукки, — говорит Тэхён.
— Привет, — отвечает Чонгук, почти не дыша. Он смутно сознаёт, что Сокджин и Хосок маячат где-то на периферии его взгляда, но пока не может заставить себя оторваться от Тэхёна.
Тэхён шагает к нему, и сердцебиение Чонгука нарастает. — Я только что пришёл от Намджуна.
— Оу, — говорит Чонгук, пытаясь сохранять интонацию безразличной. Он не уверен, чего он этим хочет добиться. — Эмм.
— Всё хорошо, — встревает Сокджин.
Взгляд Чонгука резко дёргается на него, потом обратно на Тэхёна. Какая-то сдержанная надежда наливается внутри, но он понимает, что не в состоянии говорить. Тэхён, по-видимому, в похожем состоянии, потому что он до сих пор просто глазеет на Чонгука, розовея щеками и нервно облизывая языком свои губы.
— Он порвал с Намджуном! — восторженно кричит Хосок, очевидно, слишком нетерпеливый, чтобы пережидать их маленькое состязание, кто кого пересмотрит. Глаза Чонгука расширяются, его сердце колотится в груди. Сокджин подталкивает Тэхёна, и тот, спотыкаясь, идёт вперёд, пока не останавливается прямо напротив Чонгука.
— Я же говорил, — робко говорит он, так тихо, что почти шепчет. — Это всегда был ты, Гукки.
Чонгук издаёт неловкий прерывистый возглас и подаётся вперёд в тэхёновы объятья, практически расплываясь в лужицу желе на полу, когда Тэхён крепко обнимает его в ответ. Он слышит ликующих на фоне Хосока и Сокджина и слабо смеётся, вжимаясь лицом в шею Тэхёна.
— Я так счастлив, Тэ, — бормочет он достаточно тихо, чтобы слышно было только им двоим, и Тэхён судорожно кивает ему в плечо, поворачиваясь, чтобы поцеловать Чонгука в висок.
Когда они наконец-то отстраняются, Чонгук смотрит на Сокджина с Хосоком в радостном смущении и замечает лежащий на кофейном столике лист бумаги с его именем наверху.
— Что это? — с любопытством спрашивает он, подходя к столику.
Все трое его друзей тревожно вскрикивают, и Хосок налегает вперёд, хватая бумагу, чтобы Чонгук не мог достать. И всё же он не настолько быстрый, чтобы Чонгук пропустил, что имя Намджуна также написано на листе.
— Эй, — дуется Чонгук в замешательстве. — Я видел там своё имя, покажи мне.
— Это ерунда, — практически кричит Хосок, прижимая лист к своей груди. Тэхён подбегает к нему и наблюдает за Чонгуком с совершенно бледным лицом. Это, естественно, заставляет Чонгука ещё больше подозревать.
— Парни, давайте, — давит Чонгук.
— Серьёзно, Гук, ничего такого, — настаивает Тэхён.
Дело в том, что все трое забывают, что Чонгук: 1) не тот, кто так легко оставит всё как есть, и 2) сильнее, чем все они вместе. Подскакивая вперёд, он отдирает руки Хосока и утаскивает бумагу из его хватки, победно ликуя, утанцовывая подальше от всех.
Однако его триумф длится недолго, потому что когда он смотрит вниз, он осознаёт, что это список. Список, сравнивающий его и Намджуна. Список, который перечисляет некоторые из самых его сильных комплексов, те его черты, которые он ненавидит в себе больше всего.
несерьёзный
просто бариста
незрелый
не такой высокий
детский жирок
большой нос
Он медленно поднимает взгляд, в ужасе, и обнаруживает, что все трое наблюдают за ним с виноватым выражением на лицах.
— Что это? — хрипло говорит он, хотя вполне ясно, что это такое. — Тэ?
Тэхён шагает вперёд с умоляющим выражением лица. Он пытается взять бумагу из трясущихся рук Чонгука, но тот держит её так, чтобы никто не достал.
— Это неважно, Чонгукки, я клянусь, — говорит Тэхён. — Они пытались помочь мне подготовиться к разговору с Намджуном, но это глупо, это не -
— Незрелый, — читает Чонгук, его голос дрожит. — Большой нос. Просто бариста. — Он поднимает взгляд на Тэхёна и видит, что тот почти плачет, но это не даёт ему почувствовать себя хоть как-то лучше. — Серьёзно? Для человека, который якобы хочет быть со мной, ты нашёл определённо много всего, что со мной не так.
— Это была моя вина, — вставляет Хосок с абсолютно отчаянным видом. — Прости меня, Гук, Тэ даже не -
Чонгук поднимает руку, останавливая его. Он не хочет слышать это прямо сейчас — он чувствует себя смущённым, жалким, обманутым. Он не может поверить, насколько он был глуп, чтобы думать, что у него в самом деле был хоть малейший шанс с Тэхёном.
— Гукки, пожалуйста, — со слезами пытается Тэхён. Он дотрагивается до Чонгука, но тот отшатывается. Из всех людей в его жизни Тэхён — один из немногих, кто когда-либо вызывал подобное чувство — как будто он недостаточно хорош. Он не знает, что об этом думать, не сейчас, когда он уже чувствует себя таким уязвимым, потому что Тэхён узнал о его чувствах. — Посмотри остальное, посмотри на сторону Намджуна.
Только одно на стороне Намджуна, и Чонгуку от этого ни капли не лучше.
— Не Чонгук? — читает он, злой и запутавшийся. — Кто нахрен такой Чонгук? Ещё какой-то воображаемый парень из науки, которого мне не узнать, потому что я просто бариста?
— Что? — говорит Тэхён, снова хватая лист. Чонгук позволяет ему взять его; он видел более, чем достаточно. — Нет, почерк Хоби непонятный, это должно быть не Чонгук -
— Всё равно, Тэ, — перебивает Чонгук. Он больше не может здесь находиться, и он точно не может находиться рядом с Тэхёном. — Прости, что потратил твоё время со всеми моими несовершенствами. Я удивлён, что ты вообще снизошёл до того, чтобы быть моим другом.
Тэхён жалобно мотает головой, следуя за Чонгуком, когда тот пятится назад к двери. — Гук, нет, мне так жаль, пожалуйста, просто -
— Держись от меня подальше, — выдавливает Чонгук, с ужасом ощущая накатывающие слёзы в глазах. Он выбегает в коридор и захлопывает дверь в собственную квартиру перед носом Тэхёна, закрывая на замок, чтобы тот не зашёл. Как только он добирается до своей спальни, он закрывается заодно и там, потом зарывается под одеяло и наконец-то сдаётся рыданиям, которые сотрясают его тело.
***
Чонгук проводит следующие три дня, избегая всех, кроме Чимина и Юнги. Они оба очень добры в этом смысле, не торопят, когда он всё ещё не готов об этом говорить, и терпеливо слушают его, когда тот наконец-то оказывается готов. Они не считают, что он слишком остро реагирует или драматизирует, что он ценит, и они не пытаются подтолкнуть его к разговору с Тэхёном, что он ценит даже больше. Его никогда еще настолько не задевали, его чувства и гордость ущемлены. Ещё он злится на Тэхёна — за такое безрассудство, и на себя — за то, что такой наивный. Хотел бы он никогда не знать про Тэхёна и его дурацкие чувства — тогда всё было бы гораздо проще.
На четвёртый день Чонгук соглашается увидеть Хосока и Сокджина, которые практически из кожи вон лезут в попытках извиниться. Он даже уже не так злится на них, его энергия в этот момент больше направлена на Тэхёна, но всё равно немного приятно слышать, как они умоляют.
— Это реально было глупо, Гук, — говорит Сокджин, стоя, с позором склонив голову, сжав перед собой ладони. — Это была дурацкая идея, и мне действительно жаль, что мы задели твои чувства.
— Это всё моя вина, — вставляет жалобно Хосок. Он выглядит таким убитым виной, что Чонгук почти хочет остановить его и сказать, что всё нормально, но он ещё пока не настолько хорошо себя чувствует. — Если бы не я и мой большой дурацкий рот, и моя глупая идея со списком, ничего бы этого не случилось. Мне так жаль, Чонгукки. — Он переводит взгляд в пол. — Я надеюсь, ты сможешь в итоге простить меня.
Чонгук наблюдает за ними, сидя на диване с Чимином и Юнги, и чувствует себя немного неловко от такого внимания. Ему всё ещё больно от того, что произошло, но он ценит их извинения и понимает, насколько они искренние. Не то чтобы он вообще сколько-то беспокоился о том, что Сокджин и Хосок думают о нём, как о потенциальном романтическом партнёре, но в этот момент он готов просто двигаться дальше.
— Всё нормально, — говорит он, почти смеясь, как быстро они оба поднимают головы в изумлении. — То есть — ну, знаете. Вы два идиота, но я уже об этом знал.
Сокджин фыркает, на этот раз не отвечая таким же грубым комментарием, и Хосок обмякает с облегчением, бросаясь вперёд в чонгуковы объятья.
— Чонгукки! — кричит он, усаживаясь Чонгуку на колени и нежно щипая его за щёки. — Ты идеален просто такой, какой есть, хорошо? Хён любит тебя. — Он с чмоканьем оставляет мокрый поцелуй на лбу Чонгука. — Ты мой любимый тонсен.
Чонгук закатывает глаза, спихивая его, в то время как где-то справа от него Чимин издаёт недовольный возглас .
— Прости, Чимини, это время для любви к Чонгуку, — говорит Хосок, забираясь в свободное кресло. — Но хён тебя тоже любит.
Чимин светится от счастья, и Юнги тянется через Чонгука, щёлкая ему по затылку.
— Слушай, Гук, — говорит Сокджин более серьёзно, взгромождаясь на подлокотник хосокова кресла. — Я знаю, ты на самом деле не хочешь говорить о Тэ прямо сейчас -
— Ты прав, — перебивает Чонгук, раздражаясь. Каждый раз, когда он хотя бы думает о Тэхёне, у него появляется мерзкое, тошнотворное ощущение в желудке. — Я не хочу.
Сокджин настаивает. — Я понял, но я думаю, тебе нужно знать, что это действительно не была его идея. Он не додумался даже до половины этой ерунды на том листе.
— Это я сказал про твой нос, — виновато говорит Хосок. — И тогда он буквально сказал — я цитирую — «Я люблю его нос, он такой бипабельный».
— Это было отвратительно, — шутит Сокджин, но Чонгуку не удаётся улыбнуться. Всё это смущает, потому что щемит сердце, но его сердце всё ещё болит. — Ты очень ему нравишься, Гук. Мы пытались помочь, потому что он чувствовал вину из-за разрыва с Намджуном, но было ясно, что когда речь заходит о тебе, для него даже такого вопроса не стоит.
Чонгук издаёт разочарованный возглас, сжимая руки в кулаки. Он это не хочет слышать сейчас, пока он всё ещё так обижен, и унижен, и взбешён из-за Тэхёна. Ничего из этого не меняет факта, что это произошло, и ничего из этого не делает его состояние лучше.
— Это не имеет значения, — говорит Чонгук, ненавидя то, как его голос ломается, когда он говорит. Чимин проводит рукой по его волосам, успокаивая его. — Он всё равно был здесь, был частью этого. Он всё равно согласился сделать этот грёбаный список за и против, чтобы посмотреть, стою ли я того, чтобы отшить его парня.
— Это было херово, — соглашается Чимин. Чонгук знает, что последние несколько дней были нелёгкими для него, знает, что он утешал Тэхёна столько же, сколько утешал и Чонгука. Он благодарен Чимину, за то что он такой хороший друг и что ему удаётся поддерживать двух разошедшихся. — Он это знает. Он не успокаивался. — Чимин вздыхает. — Я знаю, что ты пока не готов, и я не жду, что ты готов, но когда будешь — он отчаянно хочет извиниться.
Чонгук ничего не отвечает. Он знает, Тэхён хочет поговорить с ним; он беспрестанно звонил и писал, и даже сидел возле их двери пять часов, пока не подошёл Юнги и убедил его пойти домой. В этот момент Чонгук должен бы выслушать его, но ему кажется, он не сможет взять себя в руки.
— Ты должен переждать столько времени, сколько тебе нужно, Гук, — говорит Юнги. — Но мы все видим, как Тэхён обожает тебя. Ясно, как день. — Остальные кивают, и Чонгук пыхтит, скрещивая руки на груди. — Он совершил ошибку, и я знаю, что он причинил тебе боль, но я думаю, что он был напуган. Он годами боролся с чувствами к тебе. А потом, точно когда он думал, что наконец-то может двигаться вперёд, происходит такое. — Юнги жмёт плечами. — Это ошеломляет.
— Мы можем поговорить о чём-нибудь другом? — выдаёт Чонгук. Он знает, его друзья пытаются помочь, но он хотел бы, чтобы они перестали говорить, как сильно он якобы нравился или нравится Тэхёну. Столько всего, что он видел за последние несколько месяцев, указывает на обратное, и он не может не думать, а не преувеличивают ли они.
— Конечно, — примиряюще произносит Чимин, но всё равно хмурится.
— Я скоро поговорю с ним, хорошо? — ворчит Чонгук. Это было сказано, отчасти чтобы сделать лучше его друзьям, но он также знает, что ему когда-нибудь придётся решать ситуацию. Он не может просто игнорировать Тэхёна вечно.
***
Требуется неделя, но Чонгук в конце концов соглашается поговорить с ним. Это и есть, без вопросов или возражений, наихудшая неделя за всю тэхёнову жизнь.
Ничего, что бы говорили его друзья, не делает его состояние лучше. Воплотился худший вариант развития событий, то есть он потерял Чонгука как друга. Ещё хуже, он обидел Чонгука, да так сильно, что тот даже не терпит присутствия Тэхёна, чтобы услышать извинения. Каким-то образом ему удалось взять ситуацию с Чонгуком и Намджуном и разрешить её как можно более разрушительным способом, причиняя боль двоим людям, о которых он искренне беспокоится. Не стоит и говорить, что он сам не свой.
За все те годы, которые он знал Чонгука, его главным приоритетом всегда была их дружба. Даже в середине третьего курса, когда он наконец-то перестал убеждать себя, что он не запал на первокурсника, а вместо этого признал, что он капитально, по уши облажался, он понимал, что сохранить Чонгука как друга гораздо важнее, чем всё остальное. Даже когда Чонгук появился в Сеуле после окончания, весь сексуальный и повзрослевший, и словно величайшая тэхёнова слабость, он засунул свои чувства подальше, решая, что такая связь, как у них, слишком особенная и редкая, чтобы ею рисковать ради односторонней страсти. И вот, то, что сейчас происходит, — это действительно его худший кошмар, потому что он мог смириться с тем, что Чонгук его не хочет, он мог даже справиться с тем, что Чонгук в открытую отвергает его, но он не может справиться с потерей дружбы с Чонгуком.
Он почти кричит от облегчения, когда, спустя неделю после инцидента со списком, Чонгук ни с того, ни с сего пишет ему сообщение о том, что он готов поговорить. Тэхён бросает всё, что он делал (что в основном заключается в простом сидении на диване, погружаясь в яму отчаяния), и направляется прямо в квартиру Чонгука с Чимином. Только когда он шагает внутрь, сталкиваясь лицом к лицу с Чонгуком в первый раз за неделю, он осознаёт, что, наверно, он выглядит абсолютным дерьмом прямо сейчас, тёмные круги под глазами, и одежда в пятнах и помятая.
— Привет, — говорит Чонгук, когда он открывает дверь. По виду он не злится, но и не кажется особенно счастливым видеть Тэхёна. Он кажется… безразличным, почти апатичным. От этого что-то холодное и болезненное сворачивается внутри Тэхёна.
— Привет, — выдыхает Тэхён. Его сердце грохочет о грудную клетку, будучи снова так близко к Чонгуку, с его милым лицом и большими глазами. Он одет в балахонистый свитшот, из-за чего он выглядит мягко и обнимательно, и Тэхён мучается от понимания, что он не может дотронуться до него. — Как — эмм. Как ты?
Чонгук пожимает плечами. — Бывало лучше, — говорит он, направляясь за кухонный стол, где они садятся друг напротив друга. Чимина нигде не видно, но если Тэхён его хоть сколько-нибудь знает, он скорее всего сейчас прячется в своей спальне, с прижатым к двери ухом. — Ты?
— Мне так жаль, — выпаливает Тэхён вместо ответа. — Чонгук, мне так — он глубоко вздыхает, заставляя себя не разрыдаться. — Мне нет прощения. Я прежде всего не должен был соглашаться составлять дурацкий список. Это было легкомысленно и низко, и я просто — мне так жаль, что я обидел тебя. Ты так важен для меня, и я не могу — он делает судорожный вдох — я не могу поверить, что я сделал это.
— Ты заставил меня почувствовать себя реально дерьмово, — тихо произносит Чонгук. — Я знаю, что ты не собирался меня обидеть, но это — вся моя неуверенность, всё то, что я ненавижу в себе — ты взял всё это и использовал в качестве причин, чтобы не быть со мной. — Тэхён икает во время всхлипа, потому что Чонгук выглядит таким грустным, и это его вина, именно он привёл к этому. — Вроде как ты единственный человек, в кого я верил, кто никогда такого не сделает.
— О, боже, — выдыхает Тэхён хриплым голосом.
— Я не пытаюсь расстроить тебя, — говорит Чонгук, его собственные глаза слезятся. — Ты просто, ну, единственный человек, с которым я никогда не сомневался в себе, и теперь… я правда не знаю, как забыть это.
— Я бы сделал всё что угодно, чтобы загладить свою вину перед тобой, — выдавливает Тэхён. Ему кажется, что он тонет в озере печали, вода поднимается выше и выше, заполняя его лёгкие, не давая возможности дышать. — И показать тебе, как мне жаль.
— Я знаю, — кивает Чонгук. Он кажется грустным, разбитым. — Я не хочу вычёркивать тебя из своей жизни, Тэ. У нас одни и те же друзья, мы явно будем видеть друг друга. — Он смотрит вниз на свои руки. — Я принимаю твои извинения, я просто — я не думаю, что смогу вернуться к тому, как всё было раньше. По крайней мере не прямо сейчас.
Это лучше, чем того заслуживает Тэхён, но всё равно кажется, что давящий груз оседает на сердце. Чонгук близко, но всё ещё не достать, сейчас даже ещё больше, чем был раньше.
— Я понимаю, — шепчет он. Встаёт. — Я, э — я тогда оставлю тебя. Спасибо, что выслушал меня.
Чонгук следует за ним к двери, но не делает никаких шагов, чтобы остановить его, и тэхёново сердце разрывается ещё больше.
— Ещё увидимся, хорошо? — примирительно говорит Чонгук.
Тэхён кивает. — Только — Чонгук. — Чонгук смотрит на него большими грустными глазами, одной рукой опираясь на дверной косяк. Невероятно, как они дошли досюда, когда всего неделю назад они балансировали на грани чего-то большего, чего-то потрясающего. Тэхён не думает, что когда-нибудь простит себя за то, что упустил этот шанс. — Пожалуйста, поверь мне, когда я говорю тебе, что мне в тебе нравится буквально всё. — Он вспыхивает, нервно сгибая пальцы. — С тех пор как мне исполнилось двадцать лет.
Чонгук втягивает воздух, его глаза даже ещё круглее, чем до этого. Он кивает, и Тэхён воспринимает это как знак, чтобы ему уйти. Он никогда не открывался перед Чонгуком настолько, но он считает, никогда и не было такого момента, как сейчас.
— Пока, Гук, — говорит он, пятясь назад.
Чонгук снова кивает, выглядя немного поражённым. — Пока, Тэ.
Потом дверь закрывается перед его лицом, и Тэхён снова один.
