Чисс (временное)

Син вертелся в СЦУКО как бешеный, но всё же не мог уследить за всеми целями. Крестокрылы мелькали в прицеле часто и быстро, поливая «Кромку» лазерным огнём. Из всеобщей свалки один за другим выпадали истребители сторон, и вот настал момент, когда засверкали залпы больших орудий. Тяжёлые турболазеры «Яростного» били редко, но всего двух полновесных залпов хватило, чтобы уничтожить один из фрегатов-торпедоносцев и повредить два других. — Так этих рыб! — улюлюкала где-то в реальности Алия. Сила доносила смерти, страх и боль, но где-то между ними мелькали азарт Лийэ и мрачное удовлетворение Лозанны. Её ненависть к республиканцам находила выход в этой битве. Она управляла щитами и проектором гравитационного луча с какой-то нереальной точностью, отводя торпеды и ракеты или заставляя противника потерять скорость в самый неподходящий момент. Син же с каждой минутой всё больше втягивался в битву. Огонь счетверённых лазерных пушек «Кромки» щиты крестокрылов выдерживали строго один раз. А потом республиканского пилота догонял выстрел турболазера или на него наседали СИД-Хищники. Против этих тяжёлых истребителей успешно держались только корабли мон-каламари, но не прошло и десяти минут, как обя торпедных фрегата начали отстреливать спасательные капсулы и челноки. — Уничтожить! — тут же приказала Лозанна. Чисс не успел обдумать этот приказ, когда почувствовал чужую волю. «Всем! Обездвижить спасательные средства противника, не уничтожать! Приготовиться к захватам и абордажам!» Слова агента Лота словно холодный душ обрушились на экипаж «Кромки». — Проклятье на этого джедая! — выдохнула Лозанна. — Син, аккуратно обстреливай шлюпки. Но если ты их повредишь больше необходимого, я не расстроюсь! — Да, учитель, — отозвался Син, уменьшая мощность выстрелов лазерных пушек. Битва близилась к завершению. Почти все крестокрылы были уничтожены, корабли республиканцев получили существенные повреждения. Да, крейсера мон-каламари огрызались плазмой и ракетами, их щиты раз за разом успевали подниматься, а капитаны филигранно маневрировали, не позволяя «Яростному» сконцентрировать огонь на одной цели. — Вьюн, захватить Рыбу-один! — На мелочи не размениваешься? — хмыкнула Лозанна. — Ученик, идём. Пора показать, что задержалось в твоей бестолковке! Ли, прикроешь нас. — А как я без стрелка?! — возмутилась Алия, когда Син торопливо выбрался из кокона СЦУКО. Лозанна обвела рукой рубку, указывая на Бирку и других астромехов. — Разрешаю активацию боевых протоколов! Защищайте «Кромку», мальчики! В ответ дроиды отозвались весёлым пиликаньем. — Наконец-то дельная мысль от Хозяйки! — воскликнул Докмур. — Сейчас мы, дроиды покажем превосходство машины над мясом! Его злобный электронный смех ударил им в спины. Син вздрогнул. Абордаж. Его учили, он «помнил». Но никогда не практиковал. — Страх, ученик! Обуздай его! Пусть его волна вознесёт тебя над полем битвы! — сказала Лозанна. Её голос звучал приглушённо из-за шлема и от этого — очень зловеще. — Пришло время показать, что ты усвоил и как справишься. Они остановились в шлюзовой камере. За ними захлопнулись створки, и автоматика начала откачивать воздух. — Никто, кроме нас, мальчик! Малой кровью и на чужой территории! — Да, учитель! — проблеял Син. Он ничего не мог с собой поделать. Это опытная Лозанна почти пританцовывала от возбуждения, а его потряхивало. Прыжок в космос, десантирование на корпус космического корабля — к такому нельзя быть готовым! — Готов?! Пошёл! Створки люка резко ушли в стороны, и Син прыгнул следом за Лозанной в пламя взрыва и пробоину, проделанную протонной торпедой. Безумная, опасная и отработанная многочисленными применениями идея. Только для самых отмороженных. Удар о стену коридора почти выбил из чисса дух, а инерция беззастенчиво проволокла его по палубе, кубарем катя в ещё один пролом. Только до ужаса крепкая силовая хватка не дала ему отправиться в глубины корабля. — Не торопись, ученик! — Лозанна разжала пальцы, и Син смог пошевелиться. — Я впереди, ты прикрываешь! И они пошли. Этот сектор корабля изолировали не переборки, а силовые поля, удерживавшие воздух. Но Син не обольщался: камеры наблюдения уже должны были их увидеть. Где-то будет ждать засада. Две минуты. Ровно столько потребовалось республиканцам, чтобы организовать сопротивление. Син и Лозанна вышли на перекрёсток коридоров, и с потолка опустились три толстых переборки, блокируя проходы, а в глубине прямого как стрельбище коридора появилась тренога станкового бластера. — Ну, ученик, вот и настал твой звёздный час! — хохотнула Лозанна. И прежде чем чисс успел ответить, Сила подняла его в воздух. — Нет! — крикнул Син, уже набирая скорость. Он не успел воспользоваться своими силами. Не успел вырваться из хватки учителя. Ствол бластерной пушки приближался слишком быстро, становясь больше с каждым мгновением. Глаза расчёта тоже ширились всё сильнее, но тренированные пальцы уже давили гашетку. Красный плазменный луч вырвался из ствола. Реальность замерла. Замер Син, словно повиснув в воздухе. Замерли солдаты Республики. Замерло время. Смерть. Син смотрел на свою смерть. Яркую, насыщенную, горячую. Его расплескает вскипевшими кусками мяса. «Какой глупый конец…» Он не собирался умирать. Не так. Не сейчас. Никогда! Глаза чисса подернулись оранжевым пламенем, а тело окутал чёрный покров. — Я буду жить! — пророкатало в коридоре. Бластерный заряд исчез. За ним исчез ещё один. И третий. А затем Син перелетел орудие и его расчёт. Солдаты обернулись, подняли личное оружие, но это ничего не значило. Длинная очередь из скорострельного бластера перепахала обоих бойцов, отправляя в Силу. — Молодец, ребёнок! — крикнула Лозанна, проносясь мимо. В её руке горела оранжевая полоса нестерпимо яркого света. — Смерть предателям! За поворотом коридора истерично заголосили бластеры, но басовитое гудение светового клинка они заглушить не могли. Син не торопился на помощь учителю. Он подошёл к лежащим на палубе стрелкам. Молодые парни, едва ли старше чем он сам. — Я думал, что у меня нет какой-то особой мечты. Я ошибался. Я мечтаю вас пережить. Всех вас. Ярость, страх и целеустремлённость клубились в душе чисса, сплавляясь в нечто совсем новое, позволяя Темной стороне распуститься в нём, расправить свои лепестки. — Контроль. Пиу. — Контроль. Пиу. — И ещё раз контроль. Син оставил за спиной два мёртвых тела, добитых аккуратными выстрелами в голову. Первый урок учителя он усвоил хорошо. Чисс прислушался. Постарался почувствовать. В коридоре было очень тихо. Он аккуратно заглянул за угол. Секунда борьбы с собой. Контроль. Рвотный позыв отступил, а Син сделал шаг вперёд. Такого он ещё в своей жизни не видел. Имплантированная память в этот раз спасовала. Лозанна стояла в центре ещё одного перекрёстка, а палубу вокруг неё устилали части тел. Син попробовал их пересчитать, просто чтобы упорядочить это безумие, придать ему хоть какую-то формальность. Он сдался на четвёртой отрубленной голове. Глаза безымянного мертвеца смотрели на чисса с немой мольбой. — За мужа. За друзей. За товарищей. За дом. За Империю, — донеслось до Сина через комлинк. — Идём, ученик. Предатели сами себя не убьют. Син пристроился позади Лозанны, благодаря высшие силы за фильтры в броне. Он представлял, какое амбре из жареного мяса и нечистот витает над побоищем. Ещё дважды они столкнулись с организованным сопротивлением, но простые солдаты не могли остановить бывшего теневого стража Империи. Агент Амит казалась росчерком света, порывом ветра, оставлявшим после себя покалеченных и мёртвых врагов. Если кто-то умудрялся выжить, их безжалостно добивал Син.Чисс не обманывался: каждый, кого он пожалеет, направит оружие против него. Здесь и сейчас милосердие не имело смысла и права на существование. Мозг Сина разогнался в своей работе до такой степени, что возникла иллюзия заторможенности мира вокруг. Он видел, как именно и куда летят болты плазмы, что собирается делать тот или иной противник. Не предчувствовал, как подобает одарённому, а высчитывал. Каждое бластерное попадание насыщало его толикой энергии, подпитывая и разгоняя ещё сильнее. Они с учителем неслись вперёд, пронзая заслоны и баррикады, к резервному мостику корабля. Республиканцы на что-то надеялись, и продолжали сопротивляться, когда память чисса подсказывала, что пора бы уже поднять вопрос о самоликвидации корабля. Лозанна словно прочла его мысли. — Ученик! Направо, реакторный отсек и машины! Убей всех! Заглуши всё! — бросила она, не останавливаясь ни на секунду. Син кивнул свернул в другой коридор. Его распирало от энергии и Силы. Он справится. Никто не сможет его остановить! Республиканская винтовка, новый трофей, оказалась точной и мощной. Син бежал вперёд и стрелял. Один выстрел — один труп. В него попадали. Солдаты на крейсере не были ни дураками, ни слабаками. Они отчаянно сражались за свою жизнь. Но граната, выкатившаяся Сину под ноги, стала первым признаком агонии. Он постарался укутаться Силой, защититься. Толчок ударной волны, осколки. Чисса откинуло назад, и на него сразу же насели стрелки. Минимум четыре бластера били по нему, прорываясь через покров Силы и пытаясь пробить броню. Син зарычал и поднялся на четвереньки. — Вы умрёте. Его каркающий голос заглушил визг бластеров и звон в ушах солдат. Подкреплённые Силой слова достигли сердец противников, заставили их растеряться на несколько мгновений. Этих мгновений хватило, чтобы Син собрался и прыгнул к республиканцам. Он подлетел вверх, оттолкнулся от потолка коридора ногами и ещё в воздухе открыл огонь из своего маленького и злого бластера. Выстрелы не были убийственно точны, но этого и не требовалось. Чисс собирался убить их собственными руками. Перед самым приземлением Син издал короткий Вопль Силы, парализуя волю противников. Одна из немногих техник Тёмной стороны, которую Син понимал и хорошо исполнял. Эти секунды промедления стоили жизни сразу двоим республиканским солдатам. Удар раскрытой ладонью в горло первого смял и тканую броню, и гортань за ней. Тяжелый каблук врезался в колено второго, а ловкие руки поймали голову неудачника с захват. Влажный хруст, и тело со сломанной шеей валится под ноги чиссу. Третий выхватил вибронож, но почти сразу обнаружил его лезвие в своём животе. Остался четвёртый. Молодой тви’лек с бластером в дрожащих руках, неспособный нажать на спуск. Его зелёная кожа посерела, а в глазах плескался ужас. «Нужно ли его убивать?» — вопрос раздался неожиданно, и чисс с трудом различил голос за фоновым шумом вокруг. — Конечно. Он враг. Более того, он тви’лек, — Син подошёл к солдату вплотную и вырвал бластер из безвольных пальцев. «Но плохой ли он тви’лек? Заслужил ли он смерти?» В углу глаза Син заметил знакомое голубое свечение, но не отводил взгляда от тви’лека. — Плохой? Он тви’лек. Он должен доказать, что не плохой… — Я не плохой! Я хороший! Поща… Прямой удар ногой в живот по силе чуть-чуть не дотянул до гидравлического пресса. Солдатик сложился пополам и отлетел к стене. Из его рта плеснуло кровью. — Не люблю тви’леков. Тёмная сторона окружила чисса смертоносным туманом. Когда он коснулся ещё умирающего, вспыхнули фиолетово-красные молнии соединяя Сина и безымянного солдата. Сила и жизнь хлынули в чисса. — И не говори мне, мёртвый джедай, что я не знаю милосердия. Он повернулся к полупрозрачной фигуре мужчины. Светлые одеяния, красивое лицо, осанка воина. — Я видел тебя раньше. Или видел твоего потомка. Ты отец Кирана, — заключил Син и отвернулся от призрака. У него остались неоконченные дела. «Да, сын прекрасно себя показал. Он моя гордость!» — Мне вот тоже недавно выказали восхищение. Ах, какой я гениальный ситх, мои творения прошли сквозь тысячелетия, — приторным голосом произнёс чисс. — Отстань от меня, призрак. У меня есть задача, и я её выполню. «Я не собирался тебе мешать, мой юный друг. Я просто хочу взглянуть на тебя. В конце концов именно ты спас моего сына». — Значит, Киран выжил и не попался ещё каким-нибудь предателям на прицел, — чисс вбежал на галерею, с которой открывался прекрасный вид на реакторную. В него сразу же начали стрелять. Но неприцельный и поспешный огонь инженеров мон-каламари лишь раскрыл их укрытия. Син укрылся за ближайшей опорной балкой. «Ты упрекаешь его?» — А не должен? Доверился не тем разумным, едва не погиб, — Син выглянул из укрытия и метким выстрелом поразил излишне смелого инженера. Голова мон-каламари взорвалась. — Бросайте оружие и сдавайтесь! Крик чисса разнёсся по реакторному отсеку. В ответ в его сторону пролился ливень бластерных выстрелов. «Неужели ты думал, что они сдадутся?» — насмешливый голос призрака начал раздражать Сина. Конечно же он понимал, что республиканцы не сдадутся. Более того, за реактор, за сердце корабля они должны биться до последнего. Но вдруг? В конце концов у него есть приказ о взятии пленных! Ничего этого он не ответил. Вместо этого он прикрыл глаза и попробовал почувствовать реактор. Море энергии, сжатое в точку. Нужно всего лишь потянуть… *** Лозанна шла через все препятствия на корабле, как световой меч, оставляя после себя обугленные и расчленённые двери и трупы. Автоматическая оборона, солдаты, дроиды-камикадзе не могли её остановить. Даже усиленные бронированные створки, закрывавшие вход на резервный мостик, не устояли перед ней. Агент Амит не стала их плавить и резать, нет. Она вырвала их из пазов Силой. Смяла, скомкала с такой старательностью, будто не было ничего важнее в её жизни. Опустошила свою ненависть и гнев. Поэтому в отсек, где замерли несколько офицеров, она вошла настолько умиротворённо и элегантно, насколько позволяла броня. — Вы можете сложить оружие, и тогда я пощажу вас. У меня даже есть соответствующий приказ. Но вы можете этого не делать, я вас не заставляю, — её голос забирался в голову людям, тви’лекам и мон-каламари, отнимая волю — Имперская шавка! — человек с нашивками лейтенант-коммандера поднялся из-за консоли. — Республика один раз уже скинула ваше ярмо! Давит ваш Орден! А потом займётся тем, чем следовало давным давно: сотрёт вас из нашей истории! Сдохни! Он что-то нажал на консоли. Прошла секунда, другая. Раздался предупредительный сигнал. — Отказ системы самоликвидации. Отказ системы гипернавигации. Отказ системы управления. Отказ… — Я, конечно, мясник. Но не дура, — Лозанна подкинула в ладони небольшой цилиндр. — Корабль наш с первой минуты моего нахождения на борту. А вас я убивала в качестве сеанса психотерапии. Лица офицеров посерели вне зависимости от расы. Но лейтенант-коммандер сохранил присутствие духа. — Случается, — он поднял комлинк. — Баркар, давай! В отсеке мигнуло освещение и включились аварийные лампы. Тусклый красный свет рождал зловещие тени на лицах разумных. — Критическая потеря мощности, — снова заговорил компьютер. — Жить нам осталось несколько секунд! — самодовольно улыбнулся офицер. — И ты отправишься на тот свет вместе с нами! Лозанна стояла и ждала. Ничего не происходило. Улыбка сползла с лица лейтенант-коммандера, он посмотрел на комлинк и прорычал в него: — Баркар?! Ответь! — Я не знаю, кто из этого рыбьего фарша Баркар, но он в любом случае умер, не звони сюда больше, — раздался голос из динамика, а затем связь прервалась. Лозанна рассмеялась. Вокабуляторы шлема исказили женский смех, придавая ему зловещие нотки. — А это мой ученик, я же не дура штурмовать крейсер в одиночку. Медленно, по одному разделись и легли на пол. Руки за головой, ноги раздвинуты. Если я решу, что вы мне не понравились, то все части тела, не являющиеся жизненно необходимыми, покинут вас здесь и сейчас. Вознесите хвалу человеку, который почему-то считает, что ваше мятежное отродье имеет смысл брать в плен. Итак, не заставляйте меня ждать. Световой клинок качнулся в руке агента амит, оставляя выжженную полосу на палубе. Первым подчинился лейтенант-коммандер. Вся его готовность пожертвовать собой испарилась. Одно дело быстрая смерть в плазменном вихре, и совершенно другое — от рук психованной одарённой. — Если у вас есть сомнения, то я с радостью отведу желающих к тому выжженному гнезду, что было основным мостиком. — На корабле еще пять тысяч экипажа. Нас спасут! — вскинулся мон-каламари. — Кстати говоря. После уничтожения основного мостика и гибели большей части офицеров, вы, лейтенант-коммандер, высший офицер корабля? — уточнила Лозанна, но не стала дожидаться ответа. Сложные программы взлома, загруженные ею в корабельную сеть в самом начале абордажа, сделали своё чёрное дело, перехватив контроль над особо важными системами. В том числе над управлением воздушными шлюзами и удерживающими полями. Все важные офицеры находились перед ней, а значит остальной экипаж ей не нужен. Лозанна прикоснулась к панели небольшого датапада на левом наруче, отдавая команду. За её спиной вспыхнула плёнка изолирующего поля, отгородившая резервный мостик от остального корабля. в корабельную сеть — Ученик, герметизируйся. Сейчас станет ветренно. Тви’лек первым понял, о чём говорит агент, и бросился на неё с виброножом. Лозанна демонстративно беззаботно стиснула его Захватом Силы и отбросила к стене. — Сидеть. Ещё пара касаний, и датапад весело пиликнул, подтверждая декомпрессию корабля. Полный сброс атмосферы, отстрел спасательных капсул без пассажиров, блокировка систем и средств самоспасения. Лозанну захлестнуло цунами боли, страха и смертей. — Вот что испытал Скайуокер, когда уничтожил Звезду Смерти, да? — она сладко передёрнула плечами, когда через неё прошла волна Темной Стороны. — Итак, мальчики, пока мы ждём специалистов из штурмового корпуса, вы можете начать каяться во всех своих преступлениях против Галактической Империи. Поверьте, вам зачтётся.