Принцесса

— Нас точно завтра не настигнут? — с опаской спросила Присси, по привычке заламывая пальцы на руках. — Спи спокойно. Завтра — точно, но нам нужно придумать план на послезавтра… «И месть их будет страшна», — Кристоферу, кажется, не нравилось положение дел, но он улыбнулся, как только поднял взгляд на девушку. — Спокойной ночи, принцесса.

***

Мужчина заснул поздно, возможно, под утро — думал, как им быть. Он-то надеялся, что будет демонстративно резать девчонки горло и всячески истязать бедняжку, чтобы она собственной кровью писала папеньки письма с просьбой прийти и спасти, но теперь просто не мог. Порою в его голове мелькала мысль о том, что Присси — подготовленный боец. Она специально охмурила его, чтобы выжить и убить похитителя. Стоит ли ей доверять? О, господи, если родители на самом деле приготовили её и к этому, то очень, очень мастерски! Проснулся Кристофер от какого-то вкусного запаха. Отраву готовит? Наспех одевшись, он спустился вниз. — А я пирог приготовила! Принцесса должна уметь удивить. — она сияла. И на этот раз, что удивительно, была в своём платье. Отлично подчёркивает цвет глаз. Мужчина услужливо кивнул и они сели завтракать. Если там яд — уже не так жалко умирать… — Ты не хочешь рассказать… ну, откуда знаешь моего отца и тех людей? — Я так и знал, что пирог тут не просто так. Кристофер не хотел. Не хотел ворошить трупы и снова портить свои нервишки. Из его уст историю о прошлой жизни никто не слышал. Но Присси для того и исключение. Да и рассказать было попросту некому. Он молчал несколько минут прежде, чем начать. — Ты представляешь, сколько мне лет? Тридцать пять. Твоему отцу сорок четыре. Когда мы познакомились, ему было восемнадцать, а мне девять соответственно. Он — будущий наследник престола, а я — сын новой кухарки. И, поверь, мы были очень дружны. Твой дедушка никак не ограничивал Говарда, поэтому мы ходили с ним везде, где можно и нельзя. Мы прошли с ним долгий путь моего взросления и его старения. Тот мужчина, которого ты видела — тоже наш общий близкий друг. Казалось, мы не расставались ни на минуту и всегда были рядом друг с другом. Став королём, Говард сделал меня своей правой рукой. Я видел тебя новорождённой, Присцилла. Твои родители оставляли меня в качестве няньки, потому что доверяли, — Кристофер часто останавливался и запинался. Принцесса аккуратно коснулась своей рукой его. — А я доверял им. Удивительно, как один случай может нарушить многолетнюю дружбу… У меня была невеста, Агата Афонощева. Её родители принадлежат к знатному роду, который был всегда близок к королю. Именно к ним в амбар я якобы спрятал тебя, к слову, потому что я ненавижу их и хочу подставить — это правда. Так вот. За несколько день до свадьбы я говорил Говарду, что жениться не хочу, а к вечеру моя суженая… умерла. Упала и не встала. А в крови нашли неизвестное вещество. На кого пали все обвинения? О, я думаю, ты уже догадалась — естественно на меня! Афонощевы заставили Говарда убрать меня с поста, а потом и вовсе выгнать к чёрту. Что сделал мой славный друг и его верная жена, что так любили меня днями да месяцами? Правильно: послали к чёрту, потому что поверили старым маразматикам и не хотели им перечить! Я до сих пор понятия не имею, кто уж там что сделал с Агатой, знаю только, что её родители после этого были близки Говарду только пару лет, а потом и сами слетели в низовья. Но за эти года они, в компании с моим верным товарищем, успели отобрать у меня всё имущество, то есть деньги, дом да хозяйство. Я стал никому не нужным бродягой и только год назад, спустя тринадцать лет заработал хоть каких-то средств на достойное оружие и способность к стабильному проживанию. Дом этот достался мне, по правде говоря, чисто из удачи, но да неважно: всю остальную жизнь мать-фортуна ведь не поворачивалась ко мне, и такому подарку счастлив! — он внезапно смолк, переводя дыхание. — Надеюсь, теперь ты ненавидишь своего родственника ещё больше. За все эти года он ни разу не написал мне, не спросил о самочувствии… о какой-то помощи я уже не говорю. Норт отсылал денег, но и того еле-еле хватало. А я до сих пор не понимаю одного: неужели я был никем в его жизни, чтобы так со мной поступать?