v616 mon

      Черная дыра имеет огромную гравитацию. Она постепенно поглощает все, что находится вокруг нее. Часть за частью в ней погибают планеты, звезды, другие солнца. В ней гибнет галактика. Сила такого скопления велика настолько, что способна прогнуть под себя пространство и время. Их энергия велика настолько, что собой и своим притяжением убивает. Не оставляя ни единого шанса на спасение.       — Три целых и восемь десятых, хм, а что если? — рука с бешеной скоростью что-то записывает черным маркером на доске, перечеркивает, снова пишет, подчеркивает, ставит равно, пишет ответ, — черт, да!       — Ты время видел, Чонгук? Ты вообще дома ночуешь? — слегка охрипший взрослый голос раздается откуда-то с конца кабинета, а следом за ним раздается тяжелый хлопок дверью, что заставляет молодого ученого оторваться от своей маленькой восторженной радости.       — А? Доброе утро, Рэй, как настроение? — аномально оживленный, Чон смотрит на свои часы и хмурит брови, — хотел ведь закончить до начала рабочего дня.       — Ты снова просидел всю ночь, изучая свои теории? — молодой человек подходит к рабочему месту своего напарника и, по-началу на секунду отвлекаясь на творческий беспорядок, все же замечает найденное раннее решение, осмысливая каждое написанное число, — серьезно?       Чонгук закусывает губу, всеми силами пытаясь скрыть широченную счастливую улыбку, и энергично кивает, подтверждая слова своего коллеги, что стоит позади и молча удивляется такому запалу младшего.       Каждый в этом здании наслышан о молодом физике, что дни и ночи проводит в своем кабинете, порой забывая элементарно поесть, ведь его исследования куда интереснее обычного приема пищи. Его главная слабость — черные дыры, о которых он знает, кажется, все, что известно человеку на сегодняшний день, а может и чуточку больше. Его основной работой является именно изучение данного явления. Его свойств, параметров и, конечно, теорий, связанных с дырами. Его волосы взъерошены, а пальцы рук часто испачканы бледными пятнами маркера. Ребро ладони часто серое от карандаша, которым на бумаге он рисует. Что рисует? Не знает никто. Он никогда не выпускает из рук свой альбом, лишь прячется в угол, делает пару штрихов, а после вновь возвращается в привычное всем состояние. Он молод, что часто вызывает недоумение у старшего поколения, однако его амбиции и старания оправдывают его положение, которое он использует исключительно в научных целях, любыми способами допытываясь до истины.

«Что же творится в твоей голове, Чон?»

      Он ведь сам часто не понимает, что там. Огромный и необъятный мир. Своя солнечная система, которая часто живет по своим правилам. Обуздать ее не может даже сам хозяин, но беспокоит ли его это? Вопрос остается открытым.       Будильник. 8 утра. Потягивается и смотрит в окно. Замечает машину и выдыхает. Он уже здесь. Чонгук дает по тормозам, останавливая свою умственную деятельность, давая волю простым человеческим ощущениям. Таким, как дикая боль в спине, от которой парень шипит сквозь зубы и машинально тянет руку к больному месту, желая примитивными круговыми движениями хотя бы немного расслабить свою поясницу и снять боль, которая будто только нарастает от каких-либо действий.       — Да, я буду кофе, — моментальная реакция, стоило только чужой голове пролезть в кабинет.

***

Думаете солнечная система существует только где-то там, над вашими головами? Ничего подобного. Внутри каждого из вас есть миллионы звезд, есть свои планеты, есть солнце. Всю нашу жизнь мы наблюдаем рождение и гибель звезд внутри нас, мы видим образование новых планет, мы замечаем тепло нашего солнца. Это есть наша жизнь. Но у каждой жизни есть конец. У каждой галактики есть черные дыры. В нашей душе существует огромная дыра, вокруг которой вращаются наши звезды и планеты. Она благородно дает время каждому из космических тел на отдельную жизнь, дабы позволить человеку насладиться этими яркими моментами. Однако приходит время эту жизнь забирать. Шаг за шагом. Вселенная внутри человека имеет свой срок. И рано или поздно ее поглотит чернота.

      Космос — это самое жуткое место, где только доводилось бывать человеку. Только представьте. Отправиться на высоту 400 километров, не чувствовать под ногами привычной всем нам твердой земли. А что насчет ступить на луну или вовсе покорить другую, неизведанную планету? Такое путешествие станет не только авантюрным и захватывающим, но и заставит вас сыграть со смертью.

***

— До чего же противный этот твой кофе, — тянет парень и незаметно дует на гладкую поверхность жидкости, что покоится в его стакане, а она в свою очередь под напором воздуха кольцами расходится в стороны, в середине оставляя углубление, становящееся больше под напором воздуха. — Ты знаешь, что таким образом вряд остудишь свой чай, ведь ты не охлаждаешь, то что находится не то, что на дне, а даже до середины стакана не доходишь и. — тяжелый взгляд и в возмущении приподнятые брови моментально заставляют темноволосого замолчать и уставиться в свой стакан, видимо, пытаясь рассмотреть в черноте своего кофе что-то кроме своего же отражения. Его любовь к применению теоретических знаний на практике была его особенностью. Он очень часто простые, казалось бы, бытовые и доступные всем вещи объяснял, применяя научные знания в разных областях, полученные раннее и с успехом хранящиеся в его голове до подобных случаев. Можно подумать, что он просто умничает, скорее, вам так и покажется сперва, но Чонгук не был тем, кто применял свои знания не по назначению. Каждое его объяснение, каждый вопрос, заданный ему, вызывали у него лишь искреннюю заинтересованность и желание убедиться в собственных знаниях, доказать самому себе, что он достаточно осведомлен в том или ином направлении или же стоит перечитать ту, стоящую на четвёртой полке слева после серии работ по астрофизике, книгу об элементарных физических явлениях. — О чем задумался? — слабо подталкивая Чона локтем, Хосок направлял свой взгляд в окно, на тренировочную площадку, где как раз проходили утренние занятия для вновь прибывших курсантов. Совсем юные, полные энтузиазма, парни, что грезили небесными просторами и предвкушали свои первые тренировочные полеты, а после и настоящие миссии, что обязательно увенчаются успехом, принесут их именам известность, а им прибавят мужественности, заставят родителей гордиться и далее по списку, который Хосок в шутку называет «список хорошего космонавта». Для него дорога сюда не была целью, а уж тем более мечтой. Каким же образом он оказался здесь? Да потому что просто мог. Здоровье позволяло, да и финансовая сторона не страдала. В общем, имел все возможности получить, как это любят называть остальные, престижную работу. Но его интерес проснулся лишь после его первого задания, заставив его наконец понять, что назад дороги нет и теперь космос — дело его жизни, с которым он вряд ли решит попрощаться. Конечно, мысли о том, что он вовсе не на своем месте очень часто посещали его голову, заставляя серьезно задуматься о том, чтобы прекратить рисковать собой и вести обывательский образ жизни, но для него ли это? Вовсе нет. Ставить на кон все, что он имеет и, в конце концов, свою же жизнь — вот это привлекает его уже больше. — Сегодня утром у меня сошлись кое-какие расчеты, что на полшага приблизило меня к решению, — на выдохе произносит Чон, все еще держа глаза где-то на уровне своих коленей. — Хорошая работа, молодец. Разве это не должно радовать тебя? — А имеет ли оно смысл? — теперь перемещая взгляд на лицо парня, сидящего напротив и устремляя бездонно черные, будто две бесконечности, глаза вперед, прямо в мягкие, темно медовые глаза. Выдыхая, Хосок тихо усмехается, мотая головой в стороны, будто боялся, но все же ожидал этого вопроса и неосознанно даже готовился к дискуссии, что сейчас состоится между этими двумя. — Это будет иметь смысл, если ты его придашь и буквально вдохнешь жизнь в свою теорию. Напомни, почему ты здесь? — Я хочу доказать, что я прав и моя теория верна. Тогда это изменит буквально все привычное нам понятие о черных дырах и космосе, а я смогу выйти на новый уровень и продолжить свои исследования уже опираясь на свои открытия. — Вот ты и сам дал ответ на свой вопрос, Чон. Не заставляй свою голову отклоняться от намеченного пути, мы это уже проходили и это не закончится хорошо, — делая последний глоток и слезая с подоконника, Хосок разминает свою шею, хватает рюкзак и, напоследок поворачиваясь к своему собеседнику, с желанием хоть немного приободрить, задевает его подбородок пальцами, легко и по-простому улыбаясь, будто и проблем никаких у него не существует, — не расслабляйся, ученый. Уходит прочь, оставляя юношу одного, смотрящего в пустоту. Отставляет стакан, берет альбом и вынимает из-за уха подтупившийся карандаш, что теперь легко оставляет линии на белоснежной бумаге, легко следуя всем манипуляциям руки Чонгука. Пока его кофе окончательно остывает.