v616 mon

      — А как там вообще? По ощущениям.       — Где там?       — В космосе.       — Темно. И одновременно светло. Это странно. Вокруг тебя беспросветная чернь, в которой единицами видны планеты, звезды. Не уверен, что смогу описать это словами так, чтобы ты точно представлял себе картину. Могу сказать одно: это то, что никогда не сможет изобразить человек. Не под силу ему передать всю красоту и весь ужас, что вселяет густая черная мантия, покрывающая буквально каждый миллиметр вокруг тебя. Она кажется бархатом. Настолько плотная, что чем больше всматриваешься в нее, тем сильнее она затягивает и окутывает тебя, твой разум и мысли. Минута и ты уже поглощен плотностью космической чернотой. А еще тишина. Тишина, сводящая с ума. Не слышно ни единого шороха, ничего. Тишина, которую не сыщешь ни в одном уголке Земли, как бы ты не старался. Космос — прекрасное место для того, чтобы свести себя с ума.       — И каким образом предпочитаешь спасать себя от губительного молчания? Хосок тянется к карману и вынимает из него кейс с миниатюрными наушниками, демонстрируя их своему собеседнику, на что получает понимающий кивок и возвращает предмет на свое место. Наушники действительно были очень полезным приспособлением для космонавта на задании. Казалось бы, рядовая вещь, присутствующая у всех от мала до велика, а спасает голову от беды. Боле того, Хосок считал подбор композиций в свой плейлист настолько ответственным заданием, что выделял для этого отдельный день и утопал в поиске подходящей расслабляющей и подбадривающей музыки в предстоящее путешествие. Не ограничивая себя одним только жанром, он имел в арсенале буквально все от А до Я, он привычного хип-хопа до классической музыки, под которую неплохо наблюдать не спеша удаляющуюся Землю.       — В этот раз послушай это, — парень протягивает руку с зажатой картой памяти на ней, но тут же вновь резко забирает конечность обратно к себе — только с условием, что не тронешь это до отъезда, понял? — плавно тянет вперед и теперь уже беспрепятственно отдает предмет его новому хозяину.       — Понял.

***

С приближением даты отправления на Хосока сваливается все больше обязанностей и дел по подготовке самого себя и своего тела к стрессу. Заставляя себя вспомнить, что такое полет, отсутствие гравитации, дикая тошнота и все прочие прелести нахождения в космическом пространстве, юноша возобновил посещение лекций, где наряду с вновь прибывшими курсантами слушал о технике безопасности во время нахождения на корабле. В точности примерный ученик, он таскал свою потрепанную временем тетрадь, где, будучи еще совсем неопытным, но до одури вдохновленным предстоящими полетами, записывал все в подробностях, стараясь не упустить ничего без преувеличения жизненно важного. Занимая место в конце аудитории, где-то в углу, он практически не привлекал внимания никого из присутствующих. Лишь изредка поглядывал на часы, а потом на белоснежную доску, где было схематично нарисовано строение кабины космического корабля и, пока все старательно перерисовывали это в тетрадные листы, Хосок выдыхал, откидывая голову на стену и прикрывая свои глаза. Чонгук наблюдал незаметно, он не прятался, вовсе нет, но все же всякий раз его присутствие оставалось тайной. Да и послушать что-то для общего развития всегда был не прочь, тем более столь интересный материал с не менее интересной подачей. Бросая взгляд на вновь развалившегося на своем месте Чона, ученый усмехался, тер уголки своих глаз и бормотал что-то вроде «неисправимый» или «уверенности через край, а потом проблем огребет по горло», а после разворачивался и уходил прочь, не оставляя и следа от своего нахождения в дверном проеме аудитории. Возвращался в свой кабинет и, вел себя, будто даже не выходил из него. Садился на свое рабочее место, тянулся руками вверх, встряхивал плечами и, задев локтем, ронял бумажный стаканчик из-под кофе на пол и думал о том, что не отказался бы сейчас от свежего. Так, приобретая буквально новый ритуал, Чонгук компенсировал время, что теперь Хосок проводил за подготовкой, относясь к ней, на удивление, очень ответственно. Как бы не хотелось, а проводя с человеком практический каждый рабочий день, это становится чем-то привычным, обыденным, чем-то, отобрав которое вы обрекаете человека на суету, связанную с тем, что чего-то не хватает, что-то идет не так и это нужно срочно исправить. Сам же Хосок, в очередной раз поглядывая на часы отмечал, что в это время ученый выбирался их своего логова к нему навстречу, дабы проводить домой и предупредить, что, возможно, его ожидает ночной звонок, так что телефон стоит держать при себе.       — На этом курс элементарной теории подходит к концу и вы приступаете непосредственно к практике. Далее курировать вас будут люди, в зависимости от вашей специализации, благодарю вас за внимание и желаю удачи в дальнейшем обучении, — невысокий и не по годам оживленный преподаватель складывал бумаги по своим папкам и поспешно покидал аудиторию, пока курсанты начинали обсуждать все пройденное, делиться впечатлениями и планами на будущее и распределяться по своим группам. В этой суете Хосок искал лишь одно. И он успешно нашел это, о чем свидетельствовала его неприметная улыбка на уголках губ. Понимая все по одному жесту, юноша поднимался со своего места и, ловко обходя легкое столпотворение, выныривал из аудитории в просторный и светлый коридор, своей пустотой позволяющий вдохнуть полной грудью и направиться вперед, прямиком за ускользающим краем белого халата, что стремительно улетал и скрывался за поворотом.       — Давно там стоишь?       — Меньше, чем ты можешь себе представить. Мимо проходил.       — Следующая неделя будет практической. Совсем пропаду, так что не теряй.       — Порой мне кажется, что тебя невозможно потерять. Ты есть всегда и везде, даже там, где вообще не должен быть.       — Стараюсь быть в курсе всего и не пропустить ничего важного. — Хосок показательно задирает свой нос, украшая губы ухмылкой и всерьез принимая слова своего спутника, как комплимент, а не как их истинное назначение.       — Удар в челюсть от меня ты точно не пропустишь, не переживай. Проведя следующие 40 минут за разговором о предстоящем задании, Хосок описал, что именно требуется от него и прочие, более мелкие детали задания. Поломка не серьезная, однако риск все равно присутствует и не маленький, ведь работы будут происходить за пределами космического судна, связывать с которым Хосока будет лишь крепкий трос. Юноша уже выполнял нечто подобное и не раз, но чувство, что с каждой миссией он ставит на кон свою жизнь, мысли о том, что это может оказаться его билетом лишь в один конец, будоражили молодого космонавта, с одной стороны придавая уверенности, с другой заставляя нервно отшучиваться, скрывая тем самым истинные масштабы своего волнения. Действительно, оставшееся время Хосок проведет в тренажерном крыле, вновь испытывая свою физическую форму и подвергая свой организм неплохому, но закаляющему стрессу, который по итогу должен стать прекрасной подготовкой к реальным нагрузкам во время исполнения приказов.       — Может, домой пойдешь сегодня? — напоследок спрашивал Чон, оценивая внешний вид ученого и подмечая его пока слабые, но уже вполне заметные следы недосыпа под глазами.       — Не думаю. Надо бы закончить начатое еще неделю назад исследование, к тому же все расчеты в моем распоряжение, осталось лишь создать уравнение, получить ответ, записать его и…       — Тормози. Так и помрешь за своими бумагами и уравнениями, моргнуть не успеешь, не то что жизни за пределами своего кабинета увидеть, — Хосок резко останавливается перед выходом на улицу, все еще не теряя надежды, что Чонгук сдастся, кивнет и отправится вслед за ним, наружу к внешнему миру, только вот за рюкзаком сбегает, да халат оставит, — ну? Парень выдыхает и с прикрытыми глазами откидывает голову назад, располагая свою ладонь на затылке и, сжимая его пальцами в попытке расслабить, слабо бьет свободной ладонью по плечу своего друга, призывая, чтобы тот наконец переступил порог и прекратил свои тщетные попытки утащить ученого отсюда.       — И это мне говорит человек, у которого каждую миссию жизнь на тонкой ниточке висит? Не смеши меня, Хосок. Посмотрим еще, кто тут быстрее откинется. До завтра. Хо лишь вздыхает, делая шаг вперед и покидая здание своей компании. Его ждет машина, что одиноко стоит на привычном ему месте на парковке. Разъехались практически все, да и на улице расцвели сумерки, оставив лишь сантиметровую полоску света от уходящего солнца где-то на горизонте. Странное время. Для одних наполненное романтикой только-только загорающихся фонарей, долгожданного возвращения домой после трудного рабочего дня, семейного ужина, просмотра чего-либо на телевизоре или же раннего сна, обещающего быть крепким и полным хороших снов. Но для других это время, наполненное лишь тоской и вовсе неважно, обоснована она или же это просто веление твоего настроения. Невольно замечая людей, покупающих продукты домой, заходящих в свои квартиры, где уже включен свет и их ждут или же самостоятельно его включающих и бережно ласкающих домашнего питомца, что бежит их встречать, ты вдруг осознаешь, что у каждого человека своя жизнь со своим собственным сценарием, своими радостями и проблемами. Каждое окно в многоквартирном доме несет свою историю, за каждым люди занимаются своими собственными делами, живут свою собственную жизнь, беспокоясь о своих проблемах. И каким же все это кажется маленьким, посмотри на это с космоса. Маленьким и абсолютно незначительным. А человек буквально теряет свою ценность в сравнении с любым космическим объектом нашей необъятной солнечной системы, превращается в ничто иное, как пыль. Увидев однажды своими глазами то, как выглядит мир вокруг нас сверху, больше никогда не сможешь вернуть себе привычное восприятие всего окружающего тебя на данный момент. Твое сознание приобретает глобальность и каждый раз поднимая взгляд в небо, душа уходит в пятки от страха неизвестности, таящейся вне поля нашего зрения. Чонгук ведет свой взгляд к окну, стоит лишь резко погасшему в коридоре свету отвлечь его от кипящей работы, однако ничего нового или особенного он абсолютно не замечает. Лишь привычная и опустевшая тренировочная площадка, разделенная на секции и огражденная высоким забором от неотесанной природы. Центр, в котором работали эти двое, находился, мягко говоря на отшибе, хотя это было вполне очевидно, зная его специализацию. Огромное и массивное здание, что имело в себе 3 крыла, каждое из которых делилось еще на несколько секций, имеющих свои кодовые названия. Современная и умная система распределения и защиты помогала обезопасить всю территорию центра, а также обеспечить всем работникам комфортные условия труда и перемещения из одного крыла в другое, а также в лаборатории, находящиеся вне основного корпуса. Однако сейчас большая часть этого мира внутри ограждения была покрыта темнотой и лишь такие же ученые-полуночники трудились за скрытыми плотными ширмами окнами, оставляя лишь немую тень, суетливо ходящую из стороны в сторону по кабинету. Наблюдая за всем этим, на секунду в голову Чонгука даже забирается мысль о том, что, может, действительно позволить себе провести вечер в своей квартире, а не в пестрящем разбросанными по полу книгами кабинете, но, к сожалению, это и остается только мимолетной мыслью, вытесненной внезапно возникшей формулой, которую юноша тут же принялся записать, дабы потом применить ее в своей работе.       — Ты по будильнику это делаешь? — отвечает сонный, охрипший голос на энергичное «Ты готов?».       — Нет, не болтай, лучше слушай. Ты ведь знаком с понятием «черная дыра», верно? Безусловно, но я все же напомню, что это область во вселенной, притяжение которой настолько сильное, что покинуть ее не могут даже объекты, движущиеся со скоростью света, слышишь? — не дождавшись ответа, которым все равно являлось бы многозначительное молчание, Чонгук продолжает, — ученые сумели систематизировать и выделить 3 типа черных дыр, однако это пока что существует лишь в теории, но все же имеет место быть. И знаешь, что я нахожу в этом всем дико интересным? — ученый замолкает на секунду, тут же воцаряется тишина, нарушаемая лишь мирным сопением Хосока на том конце, с интересом засыпающим под увлекательные рассказы, — то, что я хочу уйти домой сейчас.       — Что?       — Так ты не спишь? Отлично, первый тип, это…       — Чонгук.       — Ну что еще?       — Иди домой. Сейчас просто встань и иди домой, твои черные дыры всех трех типов никуда от тебя не уйдут, а вот силы и здоровье еще как. Дай отдохнуть себе и своей голове, а тем более, потому что завтра у меня начинаются практические занятия, придя на которые вялым, я рискую лишиться задания.       — Ладно, угостить тебя завтра кофе?       — Предпочту чай и твое лицо без синяков под глазами.       — Доброй ночи, Хосок. — откладывая телефон, Чон еще пару секунд смотрит на экран, бегая глазами по нему, а после все же берется стягивать с себя халат и хвататься за ручки своего небрежно валяющегося около стола рюкзака, закидывая его на свои плечи. Свет, щелчок замка двери и одинокие шаги по слабо освещенным коридорам и лестницам, немое прощание с охранным постом и Чонгук уже у руля своего автомобиля направляется в квартиру в 20 минутах езды от места работы. Хоть его голова и сохраняет остатки бурного мыслительного процесса, но уже стремительно отодвигает их на второй план, оставляя впереди желание прикоснуться к прохладной и мягкой подушке, потереться об нее лицом и уснуть в первой попавшейся позе прямо до утра. Квартира мало чем отличалась от берлоги Хосока, возможно потому, что большинство таких жилищ строились по одной и той же планировке, быстро и просто, а тем самым и полезно для людей. Небольшая кухня, комната, выполненная в минималистическом стиле, ванная. Что еще требуется одинокому парню, ночами зависающему на работе? Разве что что-то съедобное в холодильнике, да и все, пожалуй. Но даже это сейчас не имело особого значения, ведь стоило парню перешагнуть порог квартиры и бросить ключи куда-то на коридорную полку, как его, точно магнит, поманила к себе кровать, чьей силе притяжения в данный момент позавидовала бы любая черная дыра. Чонгук повинуется тяге и, рухнув в постель, успевает лишь спрятать ладони под подушку и тут же проваливается в крепкий сон.

***

Тяжелые удары ног о тренажер и не менее тяжелое дыхание, что свидетельствует о необходимости сделать передышку перед тем, как перейти на следующий тренажер. Парень спрыгивает с беговой дорожки и хватается за бутылку воды, из которой делает пару больших глотков, а после льет в ладонь и, смочив лоб прохладной жидкостью, убирает волосы назад, наконец направляя глаза вперед и мимолетно оглядывая весь тренажерный зал уставшим взглядом.       — Начало дня, а ты уже выглядишь потрепанным жизнью. Отвык от тренировок? — мужчина средних лет опирается руками на перила, что служили сейчас для Хосока хорошей поддержкой и в буквальном смысле держали его норовящее рухнуть на пол тело. Он был одним из немногих, с кем юноша водил знакомства из своего окружения, поэтому время от времени они позволяли себе перекинуться парой слов о работе или же просто о банальных вещах.       — Запустил себя, что поделать. Теперь восполняю. До отправления не так много осталось, а зная характер командующего, лучше сдохнуть здесь, чем у него на контроле, — тихий смешок, который собеседник тут же поддержал широкой улыбкой и Чон выдыхает, оценивая трудолюбие новобранцев даже в этом зале, — хорошие ребята, стараются, не то, что мы когда-то.       — Боишься?       — Поздно уже бояться. Все, что было когда-то страшным превратилось в длинные рассказы и не более, — Хосок на прощание слегка ударяет товарища в плечо и направляется к выходу, где его уже ждет Чонгук с обещанным чаем. Не спеша потягивая свой напиток на привычном месте у окна, Чон отмечает, что лед в чае оказался как нельзя кстати, иначе он готов был попрощаться с жизнью после настолько усердной тренировки. К слову, это лишь начало сложного пути перед отправлением. Тренажерный зал, бассейн, сдача нормативов, после которых тебя допускают ко второму этапу отбора, на котором вас ждет испытание на тренажерах, максимально приближенных к полетам на реактивных самолетах, тренировка ношения скафандра в наземных и подводных условиях, а также центрифуга. Безусловно, Хосок не являлся новичком и его нагрузка снижалась до уровня «чтобы мышцы, а главное голова все вспомнила», однако это не освобождало его от контроля верхушки, о котором ходило множество легенд, многие из которых являлись вовсе не радужными и заставляли нервно подергивать руками даже опытных космонавтов. Третий этап, естественно, само отправление. Современная система позволяла сократить время подготовки космонавтов, так как многолетняя работа ученых, инженеров и космонавтов бок о бок позволила нынешним тренажерам максимально приблизиться к условиям, что ждут вас вне Земли, хоть тем самым и сократила количество людей, имеющих возможность связать свою жизнь с космосом. Чонгук, внимательно выслушивая от Хосока подробности вперемешку с историями из прошлых миссий, прокручивал в голове всевозможные исходы контроля, допуская, что его друг-космонавт может и вовсе лишиться возможности улететь, стоит ему только показать результаты хуже прошлого раза. Расстроится ли Чон? Ученый не мог ответить на этот вопрос, ведь до сих пор не понимал, что такой парень, как Хосок, забыл в столь серьезном учреждении. Хотя с другой стороны его ответственность и смена выражения лица, когда он говорил о работе, заставляли Чонгука задуматься, что потеря работы ударит Хо прямо под дых, оставив того ни с чем. Или же подарит прекрасную возможность начать жизнь заново, но как кто-то приземленный, кто-то не думающий о том, что сверху.

***

Алголь (иначе демоническая звезда) — кратная затменная переменная звезда в созвездии Персея. Находится на расстоянии около 92,8 св. лет от Солнца. Алголь стал первой затменно-переменной звездой, обнаруженной человеком. Два компонента звезды Алголь (А и В) объединяются в очень тесную систему. Расстояние между элементами этой двойной системы составляет 0,062 астрономических единиц (в 16 раз меньше расстояния от Земли до Солнца). Главная звезда, Алголь А, принадлежит к числу горячих голубовато-белых звезд. Температура поверхности составляет 12550 K. Радиус звезды в 2,73 раза больше солнечного, а масса в 3,39 раза больше массы Солнца. Алголь А излучает в 182 раза больше света, чем Солнце. Алголь B гораздо холоднее главной звезды: температура ее поверхности составляет всего 4900 К. Звезда-субгигант, в ядре которой иссякло водородное топливо. Звездная величина: 5,10m. Радиус Алголя B в 3,48 раз больше радиуса Солнца. Алголь В излучает оранжевый цвет. Наиболее примечательным свойством данной звездной системы является ее так называемая «затменная переменность». Бета Персея стала первой открытой звездой данного типа, а потому все последующие подобные открытые звезды называются «затменные переменные типа Алголя». Два компонента звезды (A и B) во время взаимного обращения поочередно проходят друг перед другом, тем самым поочередно затмевая друг друга перед наблюдателем. Колебания светимости данной двойной звездной системы имеют два ярко выраженных минимума. Первый минимум — когда холодный компонент B затмевает более горячий компонент A, второй минимум, с большей глубиной, — когда горячий компонент A затмевает компонент B. Кроме того, был открыт так называемый «парадокс Алголя», согласно которому более массивная звезда (в данном случае компонент А), которая должна эволюционировать быстрее, чем менее массивная звезда системы (компонент B), эволюционирует дольше. То есть Алголь B — сильно проэволюционировавший субгигант, и причиной тому послужило перетекание вещества с более массивной звезды на менее массивную.