v616 mon

4:38. Улицы подчистую пустые, лишь изредка проезжают машины, плавно исчезая за поворотом и далее теряясь в бесконечности дорожных лабиринтов. Нет и намека на то, что совсем скоро все это окрасится в розовое золото лучами восходящего солнца, оживится, наполнится шумом и духотой переполненных людьми улиц, что изо дня в день превращают город в дымящийся муравейник, абсолютно непривлекательной наружности. Но пока есть возможность насладиться свежей пустотой, вдохнуть утреннюю тишину, Чонгук ее использует. Поднимаясь со своей кровати, юноша тянется руками к потолку, касаясь его самыми кончиками пальцев, невесомо проводит и резко опускает конечности, слегка встряхнув их. Его утренняя рутина скудна и однообразна, особенно, когда юноша ночует в своей квартире. Временами создается ощущение, что он так отвык от дома, что попросту не знает, чем же занять себя в пространстве, не наполненном книгами, важными бумагами, черновиками и прочими атрибутами бурной научной деятельности. Именно поэтому Чон на автомате направляется в небольшую ванную комнату, принимает душ и на несколько минут погружается в свои мысли, стоя под струями прохладной воды. Прикрывая глаза, пока капли нескончаемым потоком струятся с темных волос, он устремляется куда-то глубоко в сознание, в котором хаотично всплывают никак не связанные с собой воспоминания, сказанные фразы или те, о которых он по каким-либо причинам умолчал. Мысли о ближайшей будущем занимают огромное место в голове ученого, и вопросы «что же дальше?» и «что меня ждет?» являлись буквально самыми верными спутниками Чонгука. Однако вода все же прекращает шуметь и парень закидывает полотенце на мокрые волосы. Он направляется к зеркалу, ладонью протирая запотевшее стекло и уставляясь в него. Отражение невольно заставляет задуматься о том, кто ты есть сейчас и кем ты был вчера, неделю назад, год, что изменилось в тебе или вокруг тебя, кто есть, а кого уже след простыл. Мог ли Чон когда-нибудь подумать, что его жизнь будет похожа на ту, что сейчас, стремился ли он именно к этому или же сам не оправдал свои же ожидания? Зеркало вновь мутнеет, а юноша, потрепав полотенце, покоящееся на голове и тем самым убрав лишнюю влагу с волос, выходит из ванной комнаты и направляется к своему столу, на котором тут же загорается лампа, тускло освещая часть комнаты. Он не любит яркий свет, прячется от него тогда, когда есть возможность, будучи убежденным, что он отвлекает от работы своей назойливостью и резкостью, не дает сосредоточиться и сконцентрироваться на том, что действительно важно. Свет одновременно его друг и враг, что можно сказать о многих вещах окружающих парня. Не только вещах, но и людях. С одной стороны они друзья, любовники, семья, а с другой они враги. Ведь никто не сделает человеку больнее, чем тот, кто является ему близким. Ничем не примечательное одинокое утро, владелец которого даже завтрак себе не всегда делает, только если настроение будет, в ином случае предпочитает перехватить что-нибудь быстрое уже на рабочем месте и, чаще всего, в компании своего друга, который это что-то быстрое и принесет. Чонгук иной раз смотрит на космонавта и искренне не понимает, чего тот так привязался, ведь они вовсе не похожи, разве что работают в одной сфере, да и все, пожалуй. Интересы разные, да и вкусы тоже. Один не прочь посмеяться от души, другой же более сдержан. Руки Хосока увешаны браслетами, часами, кисти Чонгука же чисты, кроме единственной черной нитки, покоящейся на левой руке. Даже походка их имеет заметные отличия. Ученый ходит строго и ровно, придерживаясь заранее намеченного пути, в то время как Хо ходит в развалочку, будто шатаясь из стороны в сторону, вышагивает, задрав острый нос. Хотя все же существует еще одна вещь, что объединяет этих двоих — чувство юмора. У обоих оно ну очень уж специфичное и порой случается, что шутки, отпускаемые ими, не принимаются никем, кроме них самих и в этом им определенно повезло. Но все же, не смотря на все это, каждый день, вот уже полтора года, Хосок первым делом идет знакомой дорогой в знакомый кабинет, там желая доброго утра и в ответ получая усталый взгляд, свидетельствующий о том, что утро-то вовсе оказалось не очень добрым. — Выглядишь свежо, дома ночевал? — Да, сегодня позволил себе проспаться дома. — Проспаться это лечь в 12 и подняться ни свет, ни заря в 4 утра? — в ответ Хо получает лишь немой взгляд, просящий закрыть рот, а то слишком уж много вещей он говорит, не стоящих его любопытного носа. Сегодняшний день не был исключением, хоть и нес в себе кое-какие изменения. К тому времени, как Чонгук приехал на работу, Хо, уже бодро насвистывая что-то себе под нос, спускался по лестнице, разминая шею и убирая назад влажные волосы. Сегодняшняя его тренировка состоялась в бассейне и была куда сложнее, чем просто занятия в спортзале. Плавание с утяжелением, равным весу скафандра, было одним из самых нелюбимых, однако обязательных нормативов, сдаваемых всеми курсантами и теми, кто готовился к заданию. Хосок вычеркивал это испытание и проверял, сколько еще оставалось перед контролем. Его радовало то, насколько продвинулись технологии, используемые в подготовке космонавтов, ведь теперь это происходило куда быстрее, нежели 5, а тем более 10 лет назад. Теперь каждый тренажер был автоматизирован, позволял космонавту испытать себя буквально в условиях космического полета. Печально, но факт, что многие не выдерживали таких тяжелых нагрузок, сдавались, опускали руки, однако, те, кто проходил, были сильны и выносливы, и физическая сила здесь играет далеко не самую важную роль. Тишина, одиночество, невесомость, бесконечная пустота — все это ожидало осмелившегося на покорение космических просторов. Моральная сила, иначе сила духа, были тем, что действительно требовалось как начинающему, так и бывалому, повидавшему многое, астронавту.

***

— Работай! Работай, черт возьми, еле ногами шевелишь, ты кем стать собираешься?! — Я работаю. — Что ты там шепчешь? Говори громче, я ни черта не слышу! — Так проверь свой слух, старик. — сквозь зубы шипел юноша и продолжал изо всех сил оттягивать от себя тяжелую панель, поднимая ее над головой и вновь опуская, стараясь не обращать внимания на то, что мышцы дрожат от напряжения и почти умоляют остановиться, дать передохнуть или вовсе прекратить на сегодня.

***

— О, астрофизик, в кабинет идешь? — наконец замечая знакомую макушку, выдает Чон чуть ли не на весь коридор, при этом радостно махая своему другу ладонью, — подожди меня я куплю тебе кофе. — резко сворачивая с прямого коридора на лестницу, ведущую еще ниже, Хосок снимает улыбку с губ и направляется к автомату с напитками, задумчиво оплачивая все заказанное и через несколько мгновений забирая все это. — Бассейн? — А? — юноша поднимает руку к волосам трогая их, — а, это. Да, норматив очередной. Сдал точь-в-точь как в предыдущий раз. Осталось еще немного, а там и отправление не за горами. Чон молча выслушал товарища и, скинув сумку куда-то под стол, натянул халат, после забрав свой кофе из чужих рук. Делая глоток, ученый усаживается за свое рабочее место, складывая в одну стопку все оставленные вчера бумаги и бережно выбрасывая их прочь, тем самым освобождая свой стол от лишней макулатуры. Хосок занимает место на подоконнике кабинета, уставляясь на еще пустую улицу. Помешивая свой чай со льдом, он скитается взглядом от дерева к дереву, будто бы ища отличия между ними, но, не найдя ничего, кроме формы побитого временем ствола, тихо выдыхает, заставляя стекло перед собой в ту же секунду помутнеть от тепла. — Слишком уж тихий ты сегодня. Случилось что? — на секунду поднимая взгляд из-за монитора компьютера и мельком осматривая силуэт Чона, юноша тут же возвращается к своей работе. — У отца сегодня день рождения. — О, надо же, поздравляю. Уйдешь пораньше? — Нет. Чонгук вновь поднимает взгляд в недоумении, но, видя незаинтересованность собеседника в рассказе о семейных делах, решает не продолжать эту тему, вновь создав в кабинете тишину. Времени прошло достаточно, а эти двое знают о семьях друг друга лишь в общих чертах. Они не считали эту тему очень важной и нужной, чтобы подробно обсуждать ее. Не считали, а может просто не хотели говорить о сложившихся ситуациях, прекрасно понимая, что это не приносит им восторженных воспоминаний о детстве или юности, поэтому предпочитали обходить стороной или же использовать общие фразы, дабы свести тему на нет. Этот раз не был исключением. Очевидно, что напряжение Хосока было напрямую связано с сегодняшним событием, но подробности остались у него в голове и совсем не спешили ее покидать, в отличии своего хозяина, который, на прощание хлопнув по плечу своего друга, молча покинул его обитель, оставляя того один на один с работой. Бросив мимолетный взгляд вслед уходящему, Чонгук на секунду задумался, что, может, стоило все же узнать, что произошло, но раз Хо не испытывал особого желания делиться, то и пытать его не было смысла. Так и решил Чон, возвращаясь к работе.

***

Марс — четвёртая по удалённости от Солнца и седьмая по размерам планета Солнечной системы; масса планеты составляет 10,7% массы Земли. Названа в честь Марса — древнеримского бога войны. Иногда Марс называют «красной планетой» из-за красноватого оттенка поверхности, придаваемого ей минералом маггемитом. Марс — планета земной группы с разреженной атмосферой (давление у поверхности в 160 раз меньше земного). Особенностями поверхностного рельефа Марса можно считать ударные кратеры наподобие лунных, а также вулканы, долины, пустыни и полярные ледниковые шапки наподобие земных. Планета так же известна, как мертвая, иссохшая. Марс имеет период вращения и смену времён года, аналогичные земным, но его климат значительно холоднее и суше земного. Температура на планете колеблется от −153 °C на полюсах зимой и до +20 °C на экваторе летом (максимальная температура атмосферы, зафиксированная марсоходом «Спирит», составила +35 °C), средняя температура — около −63 °C. В средних широтах температура колеблется от −50 °C зимней ночью, до 0 °C летним днём. Весеннее таяние полярных шапок приводит к резкому повышению давления атмосферы и перемещению больших масс газа в противоположное полушарие. Скорость дующих при этом ветров составляет 10—40 м/с, иногда до 100 м/с. Ветер поднимает с поверхности большое количество пыли, что приводит к пылевым бурям. Сильные пылевые бури практически полностью скрывают поверхность планеты. Пылевые бури оказывают заметное воздействие на распределение температуры в атмосфере Марса. Две трети поверхности Марса занимают светлые области, получившие название материков, около трети — тёмные участки, называемые морями. Моря сосредоточены главным образом в южном полушарии планеты, между 10 и 40° широты. В северном полушарии есть только два крупных моря — Ацидалийское и Большой Сирт. Характер тёмных участков до сих пор остаётся предметом споров. Они сохраняются, несмотря на то, что на Марсе бушуют пылевые бури. В своё время это служило доводом в пользу предположения, что тёмные участки покрыты растительностью. Сейчас полагают, что это просто участки, с которых, в силу их рельефа, легко выдувается пыль. Крупномасштабные снимки показывают, что на самом деле тёмные участки состоят из групп тёмных полос и пятен, связанных с кратерами, холмами и другими препятствиями на пути ветров. Полушария Марса довольно сильно различаются по характеру поверхности. В южном полушарии поверхность находится на 1—2 км выше среднего уровня и густо усеяна кратерами. Эта часть Марса напоминает лунные материки. На севере большая часть поверхности находится ниже среднего уровня, здесь мало кратеров и основную часть занимают относительно гладкие равнины, вероятно, образовавшиеся в результате затопления лавой и эрозии. Во время восхода и захода Солнца марсианское небо в зените имеет красновато-розовый цвет, а в непосредственной близости к диску Солнца — от голубого до фиолетового, что совершенно противоположно картине земных зорь.

***

Тренировка за тренировкой проносились перед глазами Хосока, который успешно щелкал их, благодаря опыту за своей спиной и знанию, какие группы мышц в его деле больше подвержены риску не выдержать, поэтому делал упор на них, что и позволяло успешно двигаться вперед, к самому контролю. Его сердце билось быстрее, когда он наблюдал за курсантами, что впервые проходили каждый из трех этапов, за их переживаниями перед и неподдельными эмоциями после. У кого-то все выходило с первого раза и они тем самым подтверждали свою силу, а кто-то терпел неудачу и отправлялся в резерв, выпрашивая шанс на еще одну попытку, ведь от этого буквально зависела их жизнь, это было их целью, мечтой. Хосок смотрел и вспоминал, каким мальчишкой он пришел в компанию, сколько пришлось пережить, дабы воспитать в себе отсутствие страха перед тишиной и бесконечностью, перед чернотой и неизвестностью. Поднимая взгляд в ввысь, мы видим голубое небо, а они видят бездну, мы видим недосягаемую и от этого мистическую Луну, они видят рельефный спутник Земли, которого они способны коснуться, ступить на поверхность, если потребуется. Мы видим Солнце, олицетворяющее что-то дающее тепло, жизнь, согревающее нас, а они видят горящую звезду, что вблизи выглядит угрожающе и опасно, звезду, которая способна убить. Для космонавта меняется все после первого полета. Он не видит мир так просто, как видят его люди с Земли. Одни счастливы, другие абсолютно несчастны, что видели мир за пределами комфортной и привычной нам зоны, видели то, что скрыто за приветливостью голубизны сияющего неба, видели темноту, которой нет конца. Хосок также брал на себя обязанность подбадривать каждого, кто слишком волнуется, кто выглядит тем, кого окружает одиночество и отсутствия должной поддержки в таком нелегком деле. Опираясь на то, что в свое время единственным, кто поддержал его, было отражение в зеркале, он понимал, что требуется курсантам в такие моменты, поэтому хлопал по плечу и проговаривал что-то вроде «давай, сделай это!», а после вновь исчезал в тени, принимая позицию немого наблюдателя. Его очередь всегда последней, ведь он был достаточно уверен в своих силах и в том, чтоб все пройдет без осложнений. Был до сегодняшнего дня.  — Уважаемые курсанты, сегодня я рад объявить, что вас ждет последнее, контрольное задание, на котором вам представится возможность показать все навыки, которые вы приобрели на лекциях, а после и на предыдущих тренировках. После него некоторые из вас отправятся на распределение, где вам объяснят типы заданий, на которые вы можете быть назначены, некоторые отправятся прямиком на задания, которые были раннее подготовлены, а с некоторыми, к сожалению, нам придется попрощаться и отправить их в резерв продолжать упорные тренировки для достижения своей цели в следующем полугодии, — мужчина, которому было за 40 стоял перед строем курсантов, проговаривая свою речь чистым звонким голосом, осматривая каждого и продолжая, — позади вас находится так называемая центрифуга. Вы, я уверен, наслышаны о данном тренажере и о нагрузках, которые испытает ваш молодой организм. Задача испытуемого — выстоять и, говоря простым языком, не отключиться внутри тренажера. Звучит просто, верно? Однако, давление, что создается внутри и увеличивается с каждым вращением, не даст вам спокойно и с улыбкой на лице пройти данное испытание. Здесь вы сделаете свой решающий шаг, вперед или назад, решит уже ваш организм и, безусловно, настрой. Итак, каким же образом это все происходит? Вы усаживаетесь в подготовленное кресло и пристегиваетесь, кабина автоматически закрывается без возможности открыться изнутри. Внутри располагается камера, поэтому, когда курсант полностью готов, он подает знак и мы запускаем машину. Плюс в том, что все наши нынешние технологии полностью автоматизированы, так что ваше давление, сердцебиение, температуру и прочие необходимые данные контролирует компьютер. Скорость вращения центрифуги, что создает условия, приближенные к тем, которые вы испытаете в самом корабле, регулируется также автоматически. Безопасность гарантирована, однако, будьте готовы к тому, что ваш первый «полет» понесет за собой не самые приятные побочные эффекты. И это вовсе не легкая тошнота и головокружение, поэтому, дамы и господа, выход, если что, в той стороне, он вам пригодится, я обещаю, — мужчина по-доброму усмехнулся и потер подбородок, будто вспоминал нечто важное, что забыл сказать, — ах, да, за вами наблюдают врачи и комиссия, в которой состою и я сам, находимся мы прямо напротив вас, в специально отведенном кабинете, — наставник указал ладонью на небольшое помещение, где находилось большое окно, позволяющее беспрепятственно наблюдать обеим сторонам друг за другом, — теперь, я объявляю начало испытания, удачи ребята. Проходите сюда, вас будут приглашать по одному. Весь курс, а вместе с ним и Хосок двинулся в указанную сторону. Напряжение в помещении повисло непроницаемым облаком. У некоторых даже язык не поворачивался разрядить обстановку. Для каждого здесь и сейчас решается судьба, каждый ждал этого дня с самого начала обучения. Тихий и редкий шепот, перебирание пальцев и нервный кашель. Хосок глядел на это и никак не мог избавиться от тянущего ощущения бесконечно напоминающего о себе прошлого. Такие обострения юношу абсолютно не радовали, правильно сказать, даже расстраивали, заставляя погружаться в свои мысли так глубоко, что иногда он переставал слышать внешний мир. Он смотрел, но смотрел в пустоту. Будто вокруг не существовало ничего, одна бездна и ни единого человека вокруг. Курсанты один за одним проходили испытание, строго соблюдая правила поведения. Действительно, как и сказал наставник, половина отключались и «вытекали» из кабины прямиком в руки медиков, другие же держались на ногах после выхода, но, осознав весь стресс, что пережил их организм, бежали к выходу, прочищая желудок в уборных и пытаясь привести себя в чувства холодной водой. Был случай, когда курсант сам попросил срочно остановить тренажер, так как не смог выдержать и испугался последствий. Усталая улыбка или же редкие слезы от того, что шанс потерян и мечта отсрочена на неопределенно время. Можно ли сказать, что в таком небольшом помещении вершится судьба этих молодых ребят? Возможно. Ведь за них переживают родители, волнуются и ждут результатов, будучи уверены, что именно их отпрыск самый лучший. — Чон Хосок, — женский голос объявил следующего испытуемого, вслед за чем кабина открылась с тихим шипением. Глубокий вдох и медленных выдох. Парень не спеша приближался к тренажеру, застегивая молнию на форме до конца. Его уверенность увеличилась в разы, а руки вытянулись вперед, разминая пальцы. Примерившись, парень с первого раза забирается на высокий подступ и, наклоняясь, проникает в саму кабину. Вытянув руки в стороны, он позволял ремням безопасности окольцевать свой пояс и плечи, плотно прижав к креслу. Подстроенное под анатомию человека, оно обеспечивало комфорт и безопасность внутренностям человека, оберегая мышцы от растяжений, а кости от поломок. Хосок располагает руки на двух поручнях, крепко обвивая их пальцами, а голову укладывая в специальное углубление. Дав знак, что все готово к запуску, он прикрыл глаза, делая еще один глубокий вдох, пока крышка кабины плавно опускалась, плотно заточая космонавта внутри. Обратный отсчет, а в голове единственная цель — справиться. Не потерять дыхание, сохранить контроль над собственным телом и не дать ему выйти из тонуса, подвергая Хосока опасности. Парень слышит последний счет и чувствует, как тренажер приходит в движение. Траектория центрифуги непредсказуема. Отойдя от привычной нам круговой, сейчас люди используют машину, что двигается во всех направлениях. Это позволяет подготовить космонавта к непредвиденным обстоятельствам, посмотреть на реакцию организма при резкой смене положения. Как известно, вестибулярный аппарат у космонавта должен быть максимально гибким и готовым к самым жестким каруселям, которым может подвергнуть нас космическое пространство, и данный аппарат как раз направлен еще и на проверку этого умения. Все начинается довольно просто, дыхание ровное, пульс в норме, как и давление, поэтому мощность смело ползет выше. Ощущается давление на грудь, прижимающее вас к креслу так сильно, что нельзя и малейшего движения сделать. Пульс растет, но все еще держится в пределах нормы, дыхание замедляется. — Добрый день, позволите? — Ох, здравствуйте, конечно, проходите. Скорость увеличивается, добавляется движения по хаотичной траектории. Хосок чувствует боль в висках, но не поддается ей, напрягая тело, крепче сжимая поручни. Теперь остаются лишь глубокие длинные вдохи и прерывистые выдохи, главное вовсе не потерять контроль над этим, не подвергнуться панике. Однако пульс скачет, выходя за пределы нормы. Парень чувствует слабость в руках, но все еще не поддается. Он не может себе позволить облажаться, не здесь и не сейчас. Смотря прямо перед собой, он вновь ударяется в воспоминания о первом разе, том удачном первом разе, который он прошел с громким успехом, прославившись на свое курсе. Сможет ли он повторить это сейчас? Почему он вообще об этом думает? Рука сползает с поручня. Глаза от тяжести норовят закрыться, а давление практически достигло максимума. Осталось немного и Хосок терпит, изо всех сил стараясь, но рука вновь предательски сползает. — Он в порядке? Его давление. Перед глазами плывет и хочется поддаться этому, теряя контроль. В ногах слабость, но он обязан держаться. Голова склоняется вниз, но он ее поднимает, поднимает и держит ровно, зубы сжимая, скалясь от дичайшего напряжения по всему телу. Скорость достигла максимума. — Его давление критическое, эй! — юноша повысил голос, тыча в экран с показателями состояния, на котором показатели превысили все возможные нормы, — остановите тренажер, он не выдержит! — Он выдержит. Парень закусывает губу, уставляясь в монитор, что транслирует видео прямиком из тренажера. Хосок буквально на исходе и вновь начинает терять хватку, опуская голову и закрывая глаза, теряясь в замкнутом пространстве. — Стоп. Тренажер замедляется, не спеша останавливая свое движение. Кабина опускается и крышка поднимается. Ремни безопасности с шумом освобождают неподвижное тело. Наблюдатель буквально затаил дыхание, ожидая что Хосок сделает шаг, выберется самостоятельно, но он не делает этого. Наставник дает знак медикам, тяжело выдыхая и потирая уголки глаз пальцами. Двое мужчин подходят к машине и, обменявшись парой слов о своих действиях, тянут руки с телу Чона. Глухой удар ладони об ладонь и тихий смех, заставляющий медиков застыть в недоумении. Он делает шаг и самостоятельно, на своих ногах спускается на землю, рукой упираясь о тренажер. Разминая свою шею, Хо медленно поднимает свой взгляд к окну и видит знакомые глаза, что наблюдают за каждым его движением. Легка улыбка и подмигивание, Чонгук произносит тихое «тц» и, коротко улыбнувшись в ответ, кивает головой с немой похвалой на губах. — Пройдено.