v616 mon

      — Чертов показушник.       — Брось, неужели, волновался?       — Естественно. Провали ты это задание — наняли бы другого, а там и подготовка с самого начала и все отодвинулось бы на неопределенный срок. Мы не готовы к таким форс мажорам.       — В конце концов, я ведь все же прошел, так что можешь расслабиться. Правда, здесь я быть не должен, но поздороваться заглянул. Хорошего дня, Чонгук. Хосок хлопнул дверью и шагнул вперед с незаметной улыбкой на губах. Надо же, переживал, значит, умеет, значит, не совсем уж бесчувственный. Хотя его манера скрывать то, что творится внутри, не всегда воспринималась окружающими правильно. Смотришь на него, а он стоит себе, глаза направив вперед и задумчиво губу кусает, будто находится вовсе не в этом измерении, а где-то там за пределами вашего понимания, где-то, куда дорога другим закрыта, куда ни один посторонний попасть не сможет. Смотришь и думаешь, как же повезло ему уметь не волноваться ни о чем, не задумываться о мелочах, а мыслить далеко за пределы каких-то бытовых проблем. Однако, стоило ему сделать кому-то замечание о том, что «ты выглядишь сегодня слишком тихим», как предположение, что ему плевать, рассеивалось по щелчку пальца. Он был наблюдателем, замечающим даже крошечные детали, но говорящим о них только тогда, когда это было действительно необходимо. Чон лишь посмотрел вслед, тихо выдохнул, потерев глаза и вернулся к тому, от чего отвлекся, пока Хосок, звеня браслетами на руке, направлялся в кабинет главы организации, дабы получить все самые свежесобранные сведения о станции и о поломке на ней, а также об экипаже, что присутствует там и будет оказывать помощь вновь прибывшему. Юноша быстро пересекает коридор за коридором, взбираясь по лестницам на так называемый «этаж управления», где собраны все главенствующие лица и допуск куда осуществляется исключительно по специальным пропускам, выдаваемым по достижении определенного звания. Приложив такую карту к сканеру, вы подтвердите свою личность и охранная система без вопросов пропустит вас, дав вам спокойно достигнуть своего пункта назначения. Так произошло и с космонавтов и он, быстро пройдя всю процедуру проверки, деликатно постучался в нужный ему кабинет.       — Отправление назначено на 2 апреля, то есть на послезавтра, с этим разобрались. Модель судна вам уже известна?       — Да, я ознакомился с этой информацией, благодарю.       — Отлично. На станции вас встретят, список я приложил к выданным вам документам, с ними уже связались и предупредили о дате и времени вашего прибытия.       — Время?       — 14.05.       — Принял. Всего пара дней и он попрощается с твердой землей под ногами. С привычным светом и теплом солнца, с шумом знойного города. Не надолго, нет. Но его восприятие времени будет нарушено. Для него эти несколько дней окажутся вечностью, которой нет конца. От которой даже убежать нельзя, ведь ею будет окутано все пространство вокруг. Чонгук задумчиво трогает карандаш, что заправлен за ухо и с прищуром рассматривает лист, на котором набросаны легкие и незаметные линии, которые он то и дело подправляет ластиком и тут же на этих местах дорисовывает, слегка наклоняя голову сначала вправо, а потом и влево, мысленно одобряя внесенные поправки. Его рука так мягко двигалась на бумаге, казалось, будто он даже не касается листа вовсе, двигается по воздуху, рассекая его медленными движениями, но каждый штрих выходил четким, правильным, будто он всегда находился там. Ребро его ладони плавно скользило в сторону, а губы в старании поджимались, показывая то, насколько он увлечен сейчас, насколько занят своей идеей и желанием скорее воплотить ее, пока не пропало то самое, еле уловимое чувство, называемое вдохновением. Чон не любил это слово. Слишком банальное, слишком часто используемое вовсе не по назначению, он старался обходить его стороной, заменяя его простым желанием. Тихое мычание в знак недовольства и он вновь проходится ластиком, будучи уверен, что теперь-то у него наконец получится. И он будет прав, ведь теперь его линия действительно нашла свое место на рисунке, срастаясь с бумагой и создавая цельную картину, которую не увидит теперь никто. Увидев его таким, нельзя будет взгляд отвести. Руки, что пишут формулы, что работают с теориями, от которых может зависеть чья-то жизнь, теперь двигались даже слишком нежно, бережно оглаживая листы бумаги карандашом, украшая их, а после пряча это все от лишних глаз. Рисунок — его способ справиться с беспорядком в голове, изобразить на бумаге тот образ, что возникает внезапно и задерживается буквально на пару секунд, после исчезая и оставляя после себя только шлейф из мутного воспоминания. Чонгук даже сам не всегда знает, кого он рисует, лица ему не знакомы, но они есть в его голове, а после появляются и на бумаге. Еще пара штрихов и взгляд непонимающий. Парень всматривается, бегает глазами, изучая свою работу, а после не спеша прячет ее за обложкой, поднимая глаза к окну. Знакомы определенно. Вздыхает. В голове ни единой мысли что могла бы пригодится в такой момент, одни только бездушные формы и даже те не имеют никакого значения, ведь к решению не приближают абсолютно, только крутятся бесконечным вихрем, безжалостно сметая все на своем пути. Сложный механизм человеческая голова. Когда тебе нужно объяснение или точный ответ, мысли в ней спутываются, не дают подобрать слова и составить их в предложения, а когда это вовсе не требуется, когда хочется, чтобы внутри была пустота и тишина, нескончаемый поток идей и мыслей вторгается в голову, буквально разрывая ее обдумыванием всего, что пришло на ум в данную секунду. Все это обрекает нас на бессонные ночи, поникшие головы по утрам, тяжелые выдохи и путешествие куда-то в прострацию, из которой придется вытягивать насильно, за руки, щелкая перед лицом пальцами.       — Эй, Чон. Чон Чонгук, вернись на землю, — Хосок махал ладонью и щелкал пальцами перед глазами ученого, пытаясь привлечь внимание того и вытянуть его из собственной головы обратно в живой мир.       — Да? Я просто задумался, м-м, — трет глаза и жмурится, дабы придти в чувства, а после убирает папку за спину, явно не желая показывать, что таится в ней, — секунду, разве ты не должен…       — Я уже собрал всю информацию, сейчас это делает в разы быстрее, забыл? Плохо выглядишь, слушай.       — Да, конечно, ты ничего нового не заметил, Хосок. Так, когда ты улетаешь?       — Послезавтра. В 2 часа и 5 минут. — юноша утыкается макушкой в стену и скользит ею в сторону так, что голова падает набок, а он сам прикрывает глаза, будто вот-вот готов уснуть прямо возле стены коридора, — Время так быстро пролетело.       — Время — понятие абстрактное, оно не может быть быстрее или медленнее, все это иллюзия и…       — Эй, эй, ну прекращай, а? — Чон кладет ладонь на макушку ученого и ведет ею вниз так, что все аккуратно убранные волосы тут же оказываются на лбу Гука в беспорядке, отчего тот лишь устало вздыхает, сразу скидывая чужую ладонь дальше от себя.       — Ну все, не трогай, я молчу. Грохот позади объявляет, что только что было отправлено судно, и оба парня разворачиваются, желая наблюдать за удаляющимся кораблем, оставляющим после себя длинный ярко белый хвост из дыма, что остается в небе еще какое-то время. В Глазах Хо отражается пламя двигателя, заставляя того сглатывать в предвкушении собственного полета и воспоминаниях о своем самом первом. Полет, которого ждал он один, полет, в который до последнего не верили. Его поддержкой стало отражение в зеркале и только. Отец, что с издевательством относился к изнуряющим тренировкам, принимая все задуманное лишь как очередной каприз своего отпрыска, но так ли оно было на самом деле?

***

      — Я хочу стать космонавтом.       — Тебе, вроде, не 8 лет, чтобы грезить космосом, Хосок. Давай поговорим о зрелых желаниях.       — Я не шучу, я подал заявку на тестирование.       — Хосок, я сказал оставить эту идею, — мужчина резко отрывается от прочтения какой-то статьи на электронном носителе и смотрит в глаза юноши, — у тебя и так есть все, о чем могут мечтать подростки, что тебя не устраивает?       — Я не мечтал об этом. Это ты хочешь, чтобы я мечтал о простых прелестях, но меня абсолютно не устраивает такое положение дел. Я хочу в космос. Пронзительный смех разлетается по комнате и вновь собирается вокруг мужчины, сидящего на кожаном кресле. Его взгляд был надменным, кричащим о том, как сильно тот не верит в своего сына и желает доказать, что желания того — пустой звук, просьба капризного ребенка, которому скучно от того, что у него есть все и он пытается тянуться к невозможному. Он тянулся, а его били под дых, заставляя сгибаться и возвращаться на землю, отучая таким образом от понятия цель и настоящая мечта, ведь судьба была решена за него и космос точно не входил в эти планы. Приземленный ребенок, что грезил будущим в невесомости, необъятной свободе решать, что же ему делать дальше, когда и куда полететь, рискнуть ли своей жизнью или сдрейфить. Его отец являлся одним из руководителей набирающей обороты молодой компании и его нынешняя слава и успех вскружили голову, не оставив практически ничего от былого семьянина. Заимев деньги, он потерял границы и зажил мыслью, будто его состоятельность решит все проблемы и сделает счастливым каждого. Однако, следом за долгожданным богатством последовал развод. Мать Хосока просто не выдержала изменений в поведении и решила, что будет лучше оградить сына от будущих ссор и скандалов, чем притворяться идеальной семьей. Родители разошлись, юноша остался с отцом, до последнего видя в нем ту самую поддержку, которая поможет добиться чего-то стоящего в будущем. Но такому идеальному образу рано или поздно приходит конец и связь рушится, утягивая за собой прежнюю привязанность и теплую семейную любовь. Но раз желание озвучено, то родитель безусловно выполнит его. Выполнит путем унижений и отказа принимать самостоятельный выбор своего сына, убеждая в том, что тот слишком слаб и инфантилен, чтобы добиться таких высот без помощи. За фальшивой улыбкой скрывался оскал, отраженный в строгом взгляде сверху, которым пытались внушить никчемность стремлений и желания вырваться из клетки противно идеальной жизни. Не было и капли радости за пройденный тест, за приглашение на собеседование, лишь упрек и угроза лишиться всего и пытаться построить жизнь собственными руками без помощи. Ему было 19 и он сделал шаг вперед, оставляя за собой хвост беззаботного существования и выбирая жизнь с поднятой к небу головой, с взглядом, направленным к звездам. Сколько бы его не роняли и били, он падал до тех пор, пока не начал самостоятельно крепко стоять на ногах. Вместо того, чтобы ударить в ответ, теперь он с самого начала не позволял тронуть себя, не пускал и не давал опустить на землю. Он выстроил стену вокруг себя и забрался на ее вершину, свесив ноги. И теперь его взгляд оказался сверху, однако строгости не приобрел, ведь не желал иметь что-либо общее со своим прошлым. Ему не грустно прощаться с тем, что было, ему грустно не иметь ничего впереди. Чего-то, что создаст он сам, станет творцом своей жизни самостоятельно, не дав никому вмешаться и испортить построенное.

***

Юпи́тер — не удавшаяся звезда и крупнейшая планета Солнечной системы, пятая по удалённости от Солнца, классифицируется как газовый гигант. Ряд атмосферных явлений на Юпитере: штормы, молнии, полярные сияния — имеет масштабы, на порядки превосходящие земные. Примечательным образованием в атмосфере является Большое красное пятно — гигантский шторм, известный с XVII века. Юпитер имеет, по крайней мере, 79 спутников. Юпитер — самый мощный (после Солнца) радиоисточник Солнечной системы в дециметровом — метровом диапазонах длин волн. Масса Юпитера в 2,47 раза превышает суммарную массу всех остальных планет Солнечной системы, вместе взятых, в 317,8 раз — массу Земли и примерно в 1000 раз меньше массы Солнца. Теоретические модели показывают, что если бы масса Юпитера была намного больше его реальной массы, то это привело бы к сжатию планеты. Небольшие изменения массы не повлекли бы за собой каких-нибудь значительных изменений радиуса. Однако если бы масса Юпитера превышала его реальную массу в четыре раза, плотность планеты возросла бы до такой степени, что под действием возросшей гравитации размеры планеты сильно уменьшились. Таким образом, по всей видимости, Юпитер имеет максимальный диаметр, который могла бы иметь планета с аналогичным строением и историей. С дальнейшим увеличением массы сжатие продолжалось бы до тех пор, пока в процессе формирования звезды Юпитер не стал бы коричневым карликом с массой, превосходящей его нынешнюю примерно в 50 раз. Это даёт астрономам основания считать Юпитер «неудавшейся звездой», хотя неясно, схожи ли процессы формирования таких планет, как Юпитер, с теми, что приводят к формированию двойных звёздных систем. Юпитер выделяет существенно больше энергии, чем получает от Солнца. Исследователи предполагают, что Юпитер обладает значительным запасом тепловой энергии, образовавшимся в процессе сжатия материи при формировании планеты. Прежние модели внутреннего строения Юпитера, стараясь объяснить избыточную энергию, выделяемую планетой, допускали возможность радиоактивного распада в её недрах или освобождение энергии при сжатии планеты под действием сил тяготения. Характерной особенностью внешнего облика Юпитера являются его полосы. Существует ряд версий, объясняющих их происхождение. Весной 2010 года учёными была выдвинута гипотеза, согласно которой полосы на Юпитере возникли в результате воздействия его спутников. Предполагается, что под влиянием притяжения спутников на Юпитере сформировались своеобразные «столбы» вещества, которые, вращаясь, и сформировали полосы. Известно, что Солнце в результате постепенного исчерпания своего термоядерного топлива увеличивает свою светимость примерно на 11% каждые 1,1 млрд лет, и в результате этого его околозвёздная обитаемая зона сместится за пределы современной земной орбиты, пока не достигнет системы Юпитера. Увеличение яркости Солнца в этот период разогреет спутники Юпитера, позволив высвободиться на их поверхность жидкой воде, а значит, создаст условия для поддержания жизни. Модель показывает, что расстояние между Солнцем и газовым гигантом сократится с 765 до 500 млн км. В таких условиях Юпитер перейдёт в новый класс планет, называемый «горячие юпитеры». Температура на его поверхности достигнет 1000 К, что вызовет тёмно-красное свечение планеты. Спутники станут непригодными для поддержания жизни и будут представлять собой иссушенные раскалённые пустыни.

***

Провожая взглядом запущенную ракету, оба юноши вздыхают одновременно, чему слабо и в какой-то степени неловко улыбаются, без слов понимая, что это заставило их окунуться куда-то в далекое и непростое прошлое, о котором даже не стоит подробно рассказывать.       — Что у тебя в папке? — Чон указывает на предмет, находящийся за спиной Чонгука и кивает туда же для достоверности.       — Черновики просто, никогда не знаешь, когда лампочка над головой светиться начнет. Предпочитаю записывать все сразу на бумаге. — ученый касается папки и двигает ее чуть дальше, чтобы та вовсе пропала из поля зрения и не вызывала лишнего интереса.       — Черновики, значит, — Хо бросает мимолетный взгляд на ребро ладони своего собеседника, на котором красуется характерный след от карандаша, точно у человека, что занимается рисунком, — ты прав, смотри, не потеряй, а то украдут и рассекретят все твои ученые записи, — юноша вновь улыбается и отводит взгляд от спины Гука, отвлекая того каким-то незначительным и взятым из ниоткуда вопросом. Солнце не спеша опускалось все ниже за горизонт, отдавая контрольную панель наступающему вечеру, а следом и самой ночи. Провожая взглядом ярко красный диск, Чонгук плотно закрывал жалюзи в кабинете и становился около рабочего места. Водил руками по чистому месту, не засыпанному бумагами и терзал себя вопросом: остаться или все же уйти домой? Воспоминания о теплой и мягкой постели были куда приятнее тех, что кружились вокруг боли в шее и плечах, вокруг ноющей поясницы и усталых глаз. Пока одно за другим гасли окна кабинетов, центральные лампы в коридорах и наружное освещение на тренировочных площадках, свет над Чонгуком все еще настойчиво горел, сопровождая своей назойливостью каждую мысль, посещавшую голову астрофизика. И все же тот брал сумку, срывался с места и шел к стоянке, замечая, что его машина не единственная поздняя гостья здесь, мало того, та, что стояла рядом, казалась до боли знакомой, отчего Чонгук искренне недоумевал.       — Что забыл здесь? — юноша закидывал рюкзак на заднее сидение и сам усаживался за руль, заводя машину и снимая с себя пропуск.       — Проверял, что выберешь. Хорошее решение, одобряю, — кивнув головой, Хо делает музыку чуть тише и следом заводит мотор, — считай делаешь мне прощальный подарок, избавляя от своих ночных звонков.       — С прощальным ты загнул, летишь-то на 5 дней максимум.       — Кто знает.       — Поехали, провожу, — Чон давит на педаль, выезжая со своего места, а после пропускает Хосока вперед, дабы тот показывал направление. Обе машины были выпущены охранным постом и притормозили перед выездом на шоссе. Бросив короткий взгляд друг на друга, оба дали по газам, устремляясь вперед, пока дорога своей пустотой позволяла им разгуляться и выпустить желание получить дозу адреналина. Пока они объезжали друг друга, игриво подрезали и препятствовали обгону, их губы невольно расползались в счастливой улыбке, а дыхание приятно затаивалось где-то в груди, норовя выплеснуться заливистым смехом. Вынужденная остановка на светофоре и оба опускают стекла окон.       — Дамы вперед, — Чонгук прикрывает явную улыбку пальцами руки и медленно жмет на кнопку, что приводит окно в движение и то вновь закрывается, пока не заставивший себя ждать возглас Хо теряет свой звук, оставляя лишь забавно поднятые в возмущении брови. Вновь забирая пальму первенства, Чон резко сворачивает направо, перекрывая дорогу ученому, а тот, вынужденно затормозив, слегка бьет в руль ладонью, ругаясь себе под нос о том, что «это не по правилам, что он себе позволяет», в то время, как сам Хо, ехидно посмеиваясь, продолжает свой спокойный путь домой. Наконец сбросив скорость, астронавт осторожно поворачивает в сторону стоянки и полностью останавливается, наблюдая за следовавшей за ним машиной, что также тормозит неподалеку. Приоткрывая окно, Хосок обращает внимание на все никак не спадавшую с губ Чонгука улыбку, которая не могла не радовать и давала надежду на то, что в голове у ученого еще осталось место для простых человеческих радостей.       — Благодарю за заезд и за то, что проводил. До завтра, астрофизик. — Чон машет напарнику и двигается вперед, оставляя того за забором и, слыша в ответ радостное «Конечно, до встречи», вовсе скрывается из виду. Оказавшись в своей квартире, Хосок первым делом мчится к столу и находит заветную флеш-карту, на которую смотрит около пяти секунд, а следом бережно укладывает ее в нагрудный карман заранее приготовленного костюма для полета. Фирменная нашивка, плотная ткань темно синего цвета, все сшито по индивидуальным замерам. Форма сразу выдает престижность занятия и компании, в которой работает астронавт, ведь она единственная настолько продвинутая в разработках, что какие-либо конкуренты абсолютно не страшны ее главам и персоналу. Чон еще раз поправляет карман и теперь не беспокоится о том, что может потерять или вовсе оставить данный ему Чонгуком предмет. Ему безумно хотелось узнать, что за музыку подобрал для него ученый, ведь предпочтения в этой области у них не обсуждались и такой смелый шаг со стороны Гука удивил астронавта, однако такая забота приятно согрела последнего и заставляла улыбаться каждый раз, как вспомнит. Данная секунда не была исключением и Хо на несколько завис в улыбке и со взглядом, направленным куда-то в окно. Он засыпал с мыслью о предстоящем полете, с легким волнением, что отдавало дрожью в пальцах. Знал, что следующую ночь не уснет явно, поэтому сегодня хотел выжать максимально количество сна, но его организм имел другие планы. Как бы юноша не крутился, сон отказывался укрывать его своей вуалью, не позволяя насладиться этим временем. Перевернувшись на спину, Хосок раздраженно выдыхает вверх и решает буквально замучить себя бездельем, чтобы голова прекратила функционировать полностью, от безысходности наконец погружаясь в сон. И в таком положении ему пришлось пролежать не один час, проверить не одно уведомление на телефоне и посчитать не одну полосу, оставленную проезжающей снаружи одинокой машиной. Под утро все же проваливаясь в сон, Хосок видел слишком спутанный и абсолютно не понятный сон, который по неизвестным причинам вгонял его в тоску и чем усерднее парень пытался осмыслить увиденное, тем хуже ему становилось, вгоняя в состояние апатии и отрицания существования каких-либо предметов радости.       — Чон Чонгук из второго специального отдела уже на месте?       — А, он нет, к сожалению, его все еще нет на рабочем месте. Кстати, странное явление, а я и внимания не обратил. — озадаченно почесывая затылок, охранник на посту, листал электронный журнал в поисках какой-либо отметки о присутствии молодого человека.       — Вот как, спасибо вам, хорошего дня. И правда, для Чонгука это было далеко не обыденным явлением. Никто не знал даже, что могло произойти, чтобы тот пропустил рабочий день. На памяти Хосока это и вовсе было впервые, но тот особо не поддался волнению. Мало ли, опаздывает или заболел. Своих дел, к тому же, было достаточно, чтобы суметь отвлечься от этого и погрузиться в работу с головой. Астронавт, проведя диалог с самим собой в голове, направился в специализированный блок, скрытый от посторонних глаз. Там его вновь полноценно ознакомили с планом полета, его траекторией, временем и датой отправления. Сверив это все с раннее предоставленными датами, Чон отметил, что полет перенесли на 12 часов по полудню, то есть на два часа раньше. После теоретической части, юноша приступил к ознакомлению с внутренностями своего будущего судна, оценивая его «начинку» и настраивая некоторые функции персонально для себя. Помимо наземной подготовки, здешний центр связался с космической станцией, также обговорив подробно каждую деталь полета и пожелав друг другу удачи и хорошей работы. Шаг за шагом сокращая время до отправления, Хосок прикидывал, сколько потребуется ему на восстановление после полета. Как правило, прилетевшим дается 4 дня на так называемое «отлеживание», а после предоставляется время на восстановительные тренировки, которые направлены на возвращение тонуса мышцам, предотвращения спазмов и болей и обучение нахождению в привычном нам всем пространстве с отсутствием невесомости. Решив, что его миссия не несет за собой тяжелых последствий, так как по продолжительности относится к классу упрощенных, то к работе юноша вернется уже через пару дней, начиная готовить отчет о проделанной работе. К концу рабочего дня Чонгук так и не появился.

***

      — Прошу, пройдемте сюда.       — Тесты классические?       — Да, давление, кровь, пульс. Все, как всегда, сэр.       — Хоть что-то здесь остается не тронутым. Тихая усмешка и Хосок присаживается на кресло. Его сразу окружает несколько врачей, вешая на того приборы нескольких видов, дабы убедиться, что космонавт полностью готов к отправлению. Юноша вздыхал и прикрывал глаза, стараясь сохранять неприступное спокойствие и хладнокровие по отношению к предстоящей миссии. Подъем на лифте и Хо окажется в корабле, путь назад оборвет, словно веревочный мост. Хотя для самого себя он этот веревочный мост и не строил, чтобы не больно было отпустить его, наблюдая за падением досок в туманную пропасть.       — Волнуетесь? Сердечный ритм слегка отклонен от привычного вам. Чон распахивает глаза в ответ на замечание врача. Смотря на показатели, он глазами начинает бегать от одного угла к другому, закусывая свою губу до боли.       — Отклонение вовсе незначительное, поэтому вы допущены. Поздравляю. Однако облегченного выдоха не последовало. Хосок, будто не в своем теле, медленно поднимается и направляется ко входу в лифт. Вновь осматривая судно, на котором ему предстоит отправиться, Чон ведет взглядом все выше, прямиком к острому носу, что стремительно направлен прям ввысь. Его ладонь тянется к волосам и убирает их назад, оставляя лоб открытым. Ему помогают надеть специализированный костюм и в руки отдают шлем. Направляется вперед, окидывая взглядом пустые окрестности и поднимается в свою кабину. Секунда и он бьет по карману на груди. Вновь делает шаг вперед.       — Рада приветствовать вас на борту VM-221. Прошу вытянуть ваши руки стороны, а ноги расположить на обозначенные желтой лентой углубления. Благодарю. Автоматизированная система закрепляет тело Хосока в кресле, сокращая тем самым риск несчастного случая при взлете, а далее и при посадке. Юноша подключает каждый прибор вручную, окончательно запуская машину и настраивая связь с земной станцией. Кабина закрывается и блокируется. Хосок берет в руки рычаги управления.       — К запуску VM-221 готовы. До старта 10 секунд. Резкий поворот, что почти заносит машину, но водитель и не думает останавливаться. Тормозит у поста, судорожно сканируя пропуск и проезжая на стоянку.       — 5 секунд. Хлопает дверью машины и мчится ко входу в здание, вновь сканируя свой пропуск, но, поворачивая голову к космодрому, замечает, как корабль отрывается от земли, обжигая ее и оставляя после себя огромные клубы дыма, что практически скрывают станцию из вида. Чонгук выдыхает, опуская руки.       — Опоздал.       — Космический корабль серии VM-221 успешно запущен.