Испорченная пластинка

      Перед ними вновь стоит Дом на Нейболт Стрит. — Ну что, кто-нибудь хочет что-то сказать? — спрашивает Эдди. — Ричи отлично выступил в тот раз, — говорит Билл.       Он устало протирает глаза под оправой очков.       Планирование не работало. Ничего не работало.       Изматывающие групповые интерактивы на ступеньках дома включали в себя долгие, повторяющиеся дискуссии о «Дне Сурка», и «Звёздном пути», и «Биошоке», и «Грани Будущего» — если Билл продолжит настаивать на том, что книга лучше фильма, Ричи швырнёт его прямо в лапы Пеннивайза просто чтобы посмотреть, чем это закончится — и ничего из этого не работало.       Каждый раз, каждый грёбаный раз Эдди...       Ричи не может об этом думать.       Последние подрагивающие, хриплые вдохи Эдди скрежещут по его ушам как заезженная, испорченная пластинка, одна из тех, что многие годы назад любил слушать его папа — долгие часы, проведённые на чердаке, и его отец разбирался со старым, едва работающим граммофоном, чтобы наконец настроить звук, пока Ричи рассматривал пластинки в выцветших конвертах.       Кончиками пальцев он выводил края «The White Album», уже не белые, а скорее желтоватого оттенка, и сквозь тоненький конверт чувствовал протёртые бороздки винила.       Сторона вторая, трек третий и мелодичные строки «take these sunken eyes and learn to see again», и его папа смеялся и говорил «твоя мама заслушала её до дыр, одна из её самых любимых, когда эта штука ещё работала».       Снова и снова, всё те же слова.       Эдди стоит рядом с ним, как и всегда. Ричи всё ещё может чувствовать его кровь на подушечках своих пальцев, когда он вытер её с распахнутых губ Эдди. Его дыхание на коже Ричи, неровное и надламывающееся, но тёплое, настоящее и живое, и Ричи столько бы отдал, чтобы вновь почувствовать это дыхание своей кожей. В другом месте, в другое время и при лучших обстоятельствах.       Все их разговоры лишь подсказывали Оно, что делать, думает Ричи. Оно удивило их уже не один десяток раз, сходило с установленного пути, чтобы напасть на них из неоткуда, когда они вообще этого не ожидали. Оно должно было слушать, должно было ждать, пока Ричи раздаст указания, чтобы напасть на них.       Потому что если Оно не слушало... Что ж, это означает, что оно тоже заметило временную петлю.       Или вызвало её.       Ричи качает головой и встречается взглядом с Эдди, думая, что настало время поменять план. Возможно, что-то выйдет, если они будут следовать изначальному плану разворота событий, не раскроют свои замыслы клоуну.       Молчать, вести группу внутрь без объяснений, убедиться, что Эдди в безопасности, и если это сработает, то Эдди и остальные останутся в неведении того, сколько это уже продолжается, сколькими ужасающими, болезненными путями Эдди...       Он всё ещё отказывается думать об этом.       На ногах его держит лишь отрицание, лишь оно даёт ему силы возвращаться к колодцу в подвале.       Изменение плана может сработать. Уж у него-то достаточно времени на то, чтобы попробовать.       Ричи вздыхает. — Убьём этого грёбаного клоуна.

***

— Обратим свет во тьму, обратим свет во тьму, обратим свет во тьму, — повторяет Ричи вместе с остальными, словно впервые услышал эти идиотские, бессмысленные слова.       Мёртвые Огни парят над ними, медленно опускаясь между их сцепленных рук, освещая всё те же видения Эдди, мёртвого, неизменно мёртвого, которые Ричи уже видел, когда впервые оказался пойманным в этом огненном свете. — Не смотри, Эдс, — кричит он, пока обжигающие сферы спускаются в сосуд посреди логова.       Эдди крепче сжимает его руку в своей.       Майк закрывает сосуд, и красный шарик, преследовавший его детские кошмары, начинает надуваться внутри.       Хватка Эдди становится ещё крепче.       Ричи не предупреждает остальных об оглушающем взрыве шара, но пока тот раздувается за пределы пик в центре пещеры, Ричи выводит подрагивающего Эдди из круга и закрывает его собой, останавливаясь в открытом пространстве.       Он наготове, и внезапный хлопок оглушает весь мир вокруг, и не слышно ничего, кроме постоянного, низкого шума, тональности, заглушающей крики остальных, пытающихся подняться на ноги.       Ричи умудряется удержаться на ногах, когда Эдди налетает на него, оттолкнутый назад взрывом шара. — Не теряй равновесие, — кричит он или, по крайней мере, думает, что кричит.       В ушах звенит пульсирующим шумом, пока остальные собираются вместе, и Эдди поднимается на ноги. — Погодите, где Майк? — Майк? — Я здесь. — Мы сделали это? Сделали? — спрашивает Эдди.       Луч света фонарика Беверли падает на длинное белое лицо, выглядывающее из-за пик в центре логова.       Нелепая, пугающая улыбка, до боли знакомый смех, и Эдди вздрагивает и всем телом прижимается к Ричи. — О, сработал ли ритуал, Майки? Сработал ли... — Господи Боже, какой же ты стрёмный! Ты просто грустный, одинокий, тупой клоун! — моментально начинает кричать Ричи. — Ричи, какого хера? — кто-то, скорее всего Майк, спрашивает из-за его спины.       Кто-то ещё подаёт голос: — Чувак, ты что делаешь?       Он продолжает: — Ты жалок. Ты — ничто, лишь тупая шутка, — кричит он во всё горло и делает шаг вперёд, подходя к Оно. — Ребят, кричите на него. Поверьте мне, пожалуйста. Ты клоун! Тупой, жалкий клоун! — Ричи? — Бев пятится назад. — Не провоцируй его.       Внезапно пещеру озаряет бледно-голубой свет из сосуда. — Мёртвые Огни, не смотрите на них! — кричит Беверли.       Ричи закрывает Эдди собой, пока Пеннивайз подходит ближе, и его глаза сужаются, и с каждым тяжёлым шагом и словом, оскорблением со стороны Ричи Оно подрагивает всем своим телом, и Ричи знает, что оно чувствует, в самой глубине своего очерствевшего сердца.       Однако клоун продолжает расти по мере приближения к ним, и его жуткие клешни царапают каменный пол пещеры, а нескладные конечности тащатся по земле, всё ближе и ближе. — Ты неудачник! Ты — ничто! — вновь начинает кричать Ричи.       За его спиной все остальные отступают, нерешительно пятясь подальше от наступающего клоуна.       Билл хватает его за плечо и пытается оттянуть за собой. — Ричи, ты должен двигаться! — Послушай меня, это сработает. Клянусь, просто оскорбляй его, кричи всё, что придёт в голову. Ребят, блять, ну же! Мы должны сделать это вместе.       Ричи отталкивает Эдди, до этого прижимавшегося к его боку, в сторону группы позади. — Грёбаный клоун! — Двадцать семь лет я мечтал о вас. Я жаждал вас! О, я так скучал по вам. Я ждал этого самого момента! — рычит Оно, поднимая в воздух одну из своих клешней. — Пора летать!       В следующее мгновение Оно резко подаётся вперёд, и Ричи уклоняется от удара.       Клешня проносится мимо него и распарывает грудь Эдди напополам.

***

      Луч света фонарика Беверли падает на длинное белое лицо, выглядывающее из-за пик в центре логова.       Нелепая, пугающая улыбка, до боли знакомый смех, и Эдди вздрагивает и всем телом прижимается к Ричи. — О, сработал ли ритуал, Майки? Сработал ли... — Иди нахер, тупой гетто-клоун! Мерзкий слизняк! — моментально начинает кричать Ричи. — Все кричите на него. Не спрашивайте, зачем, просто, блять, доверьтесь мне! Опустите этого ублюдка! — Ричи, какого хера? — кто-то, точно Майк, спрашивает из-за его спины.       Кто-то ещё — Ричи только что понял, что Эдди — подаёт голос: — Чувак, ты что делаешь? — Если вы доверяете мне, просто унизьте его! Пожалуйста, — он на мгновение оглядывается на Билла, прежде чем вновь повернуться к Пеннивайзу и продолжить: — Ты одеваешься в темноте? Кто вообще делает твой макияж? Ты выглядишь так, словно тебя выгнали из «Drag Race»!       Внезапно пещеру озаряет бледно-голубой свет из сосуда. — Мёртвые Огни, не смотрите на них! — кричит Беверли.       Откуда-то сзади неуверенно начинает кричать Билл: — Притворщик! Ты — ничто! — Мудак! — Клоун, ты чёртов клоун! — Подражатель!       Оно выглядит едва не поражённым, вздрагивая и отползая назад, и по пещере разносится мерзкий скрип клешней о каменный пол. — Ахереть, это работает, — бормочет Эдди. — Ричи? — спрашивает Билл. — Просто не останавливайтесь, — отвечает тот. — Пожиратель миров! — ревёт Оно.       Хор в ответ: — Ты — ничтожество! — Старая бабка! — Прокажённый! — Безголовый мальчик! — Мумия! — Чёртов клоун!       Пеннивайз падает на землю и пытается отползти ещё дальше, прежде чем начинает трястись всем телом и бросается на них вновь.       Группа пятится назад, укрываясь от ударов клешней, и продолжает кричать, и Ричи хватает Эдди за локоть и кивает в сторону ближайшего туннеля. — Беги. Просто доверься мне, мы разберёмся.       Вспышка Мёртвых Огней освещает карие глаза Эдди, и он видит в радужках тревожное смятение и отрицание так же ярко, как под лучами солнца. — Какого хера? — спрашивает Эдди. — Ты мне доверяешь?       Не теряя ни мгновения, ответ: — Да.       Словно из «до» — раннее летнее утро в каньоне, и они, вдвоём, сидят на краю скалы, пока Билл и Стэн плескаются в воде под их ногами. — Я делал это миллионы раз, — говорил Ричи, и Эдди, отбивая одному ему известную мелодию на камне, смотрел на него и отвечал: — Я могу умереть. Сломать шею, оказаться парализованным и очутиться в инвалидном кресле навсегда, и мне придётся носить подгузники, и ты никогда не будешь меня навещать, и...       Ричи лишь качал головой. — Ничего не случится. Ты мне доверяешь?       И в ответ, незамедлительно: — Да. — Тогда беги. Вперёд, Эдуардо.       Сглотнув, Эдди кивает, и Ричи закрывает его собой, пока они всей группой пятятся подальше от Пеннивайза, в сторону туннеля.       Замирая в каком-то метре от входа, Ричи продолжает стоять на пути у носящихся по всей пещере клешней, пока Оно лихорадочно трясёт от каждого оскорбления. — Ты — ничтожество! — кричит Ричи.       Эдди поворачивается к туннелю, и Оно протыкает его прямо в грудь прямо перед тем, как он успевает сделать второй шаг.

***

— Эй, ублюдок!       Пеннивайз швыряет Майка в каменную пещеру, прежде чем повернуться к Ричи, пусть тот даже и не заморочился, чтобы поднять и бросить в него камень. — Хочешь сыграть в правду или действие? Вот тебе правда: ты предсказуемый, скучный придурок!       У Оно хватает совести выглядеть оскорблённым. — Да, вот так! Потанцуем. Йо-хо-хо, ублюдок!       Пещеру озаряет ослепляющий оранжево-красный свет, но Ричи успевает закрыть глаза. — Не смотрите! Следуйте за мной! — кричит он поверх шума Мёртвых Огней. — Эй, старичок? Ты думаешь, что весь такой крутой, но на это правда грустно смотреть. Ты был помешан на нас сколько, три десятка лет? Ты — жалкий клоун! — Ричи, какого хера? — Чувак, что ты делаешь? — Билл, где бы ты ни был, просто доверься мне. Нам нужно кричать на него! Вынудите его уменьшиться!       До Ричи доносится приближающийся стук клешней о каменный пол, но он не открывает глаза, и даже сквозь закрытые веки ослепляющий свет Мёртвых Огней обжигает. — Чем ты занимался последние двадцать семь лет, придурок? Найди себе грёбаное хобби!       Где-то на другом конце пещеры слышится нерешительный голос Билла: — Притворщик! Ты — ничто! — Мудак! — Клоун, ты чёртов клоун! — Подражатель!       Свет исчезает, и Ричи открывает глаза, инстинктивно прикрывая своё лицо рукой, и смотрит на то, как Оно направляется в сторону Эдди, прижатого к каменной стене у входа в туннель, ведущий к трём дверям.       Клоун вновь вздрагивает, и крики не затихают ни на мгновение, и Оно пятится от Эдди, прежде чем затрястись всем телом и рвануться вперёд.       Ричи срывается с места, но Эдди наносит удар первым, протыкая Пеннивайза ржавым колом прямо в грудь, и тот падает на землю, теряя равновесие и расползаясь клешнями по полу с гадким, скрежещущим звуком.       В следующее мгновение одна из них совершает последний рывок и протыкает Эдди насквозь.

***

      Вокруг них осыпается пещера, и Ричи думает об осени в Лос-Анджелесе и как нужно выезжать за город, чтобы увидеть хотя бы намёк на опавшую листву.       Тело Эдди лежит рядом, и его перебинтованная щека покоится на плече Ричи, и тот пытается уловить хоть что-то в стеклянных карих глазах, но те лишь смотрят куда-то в пустоту безжизненным взглядом.       Он закрывает глаза Эдди и вытирает свои испачканные в крови ладони о свою скомканную куртку.       Красная кровь, красные листья.       Он никогда не заморачивался с тем, чтобы поехать и посмотреть на меняющие окраску деревья, но об этом любили поболтать его менеджер и некоторые знакомые, когда наступал конец октября — взять за город жену и детей, чтобы увидеть всевозможные переливы красных, жёлтых и оранжевых цветов.       И Ричи лишь попивал свой бурбон в баре, где они той ночью собрались после очередного выступления, словно что-то из этого имело значение.       Словно слова о грёбаных семейных поездках были так же ему незнакомы, как и возвращение в старый добрый Дерри и его живописные цвета Новой Англии.       Словно он, будучи ребёнком, не провёл каждую свою осень, окружённый тухлыми листьями на каменных тротуарах, колеся на велосипеде из школы.       Тогда Ричи, разумеется, не помнил деталей, но шум едущих по опавшим листьям колёс мерцал где-то в самых уголках сознания вместе с мутной картинкой мальчишеского лица, бросающего свой велосипед в засыпанном листвой дворе дома.       Пинок кроссовком, шелест всё той же листвы и крик «драка листьями», и в следующее мгновение куча сухих красных листьев оказывалась у него за воротником.       В Лос-Анджелесе не было такого красного, и Ричи невольно задаётся вопросом, вытаскивал бы его Эдди на эти грёбаные семейные поездки, если бы тоже жил в Калифорнии.       Какая нелепая мысль.       Оглушающий шум, и Ричи теряет сознание.

***

      Они вновь заходят в дом, и Ричи задерживается у лестницы, смотря на стекающую по ступенькам чёрную смолу — а может, и кровь.       На мгновение, совсем немного дольше, чем обычно, он замирает на месте и смотрит на капающую вниз слизь, думая о том, как ещё двадцать семь лет назад они с Биллом бегом спускались с этой самой лестницы, пока Эдди кричал на кухне прямо за стеной.       Просьбы о помощи, на которые прерывался крик, были ещё хуже, чем лихорадочные, болезненные всхлипы, потому что Ричи казалось, что он больше не услышит голос Эдди, каждый раз, когда крики прекращались даже на мгновение.       Он мёртв, он мёртв, он мёртв, думал тогда Ричи, перепрыгивая через ступеньки и срываясь в сторону кухонной двери.       Но Эдди выжил, и парой часов спустя, когда Соня увезла его с заявлением «вы больше не увидите моего сына», Ричи лежал на своей кровати, измотанный и заплаканный, понимая, что если бы с Эдди что-то случилось, он бы тоже не смог это пережить.       Блять.       Ричи стряхивает воспоминание и направляется во всю ту же проклятую кухню, но дверь захлопывается прямо перед его носом, запирая Билла и Эдди по другую сторону.       Он пытается открыть её, но безуспешно, и доносящиеся с той стороны двери крики Эдди едва не доводят его до ручки, пока он пытается сломать замок.       Позади него слышится крик Бена и не несущее никакого смысла бормотание Бев и Майка, но Ричи не слышит — для него нет ничего, кроме крика Эдди и просьб о помощи, подрагивающей мольбы «Ричи, пожалуйста, помоги!».       Он в который раз отчаянно дёргает за дверь, ногой упираясь в стену рядом, и мгновение спустя крики Эдди затихают, и Ричи умоляет Бога, в которого не верит, о ещё одном звуке, крике, слове, о чём угодно, просто чтобы понять, что Эдди всё ещё жив. — Эдди, — кричит он. — Скажи хоть что-то!       Никакого ответа.       Разбившееся стекло, облегчённый ох Бена, и дверь наконец открывается, словно и не была заперта вовсе.       Билл и Эдди лежат на полу, и их лица разорваны в мясо.       Игнорируя протесты остальных, Ричи вытаскивает Эдди из дома и на руках относит в гостиницу.       По дороге в комнату он берёт бутылку бурбона.

***

      Они вместе стоят в конце туннеля, и впереди их ждёт затопленная цистерна. — Чёрт, это оно. Здесь всё произошло, — на выдохе шепчет Бен.       Они пробираются по канализационной воде, фонариками освещая свой путь к центральному островку, и Ричи отталкивает от себя размякший постер на поверхности воды, готовясь к появлению бабки Беверли. — Ты в порядке, Бев? — спрашивает он, пока они подплывают к острову. — Нет, просто хочу покончить с этим. Не то чтобы это напоминает о чём-то приятном, — отвечает Беверли, рукой махнув на пещеру, в которой они сейчас находятся. — Не хочу думать о Мёртвых Огнях. — Да неужели. — Я забыла о видениях, когда покинула Дерри, а сейчас будто переживаю их заново, — тихо говорит Бев.       Ричи оборачивается к следующему прямо за ним Эдди. — Ты видела, как все... — Да, — заканчивает она, понимая, что Ричи собирается спросить.       Он кивает назад и шепчет: — Что насчёт него?       Подняв бровь, Беверли открывает было рот, чтобы ответить, но перед ними вдруг останавливается и оборачивается к Эдди Бен. — Эдди, что такое?       Ричи моментально оборачивается назад.       Эдди отстал от них на пару добрых метров, оглядываясь на вход в цистерну. — Ничего, — отвечает он, прежде чем Ричи может добраться до него. — Мне показалось, что я услышал...       Из неоткуда вдруг всплывает прокажённый и хватает Эдди за горло. — Пора тонуть, — хрипит он и мгновение спустя утягивает сопротивляющегося Эдди под воду.       Не теряя ни мгновения, Ричи ныряет и хватает прокажённого за руку, и та отрывается, когда он дёргает за неё, из-за чего Ричи упускает его и когда всплывает, чтобы набрать воздуха, то остальные уже ныряют под воду следом.       Он погружается ещё глубже, за утащившим под воду Эдди прокажённым.       Майк пытается оторвать сжавшиеся вокруг горла Эдди костлявые пальцы, пока тот агрессивно пинает монстра подальше от себя, и Ричи протыкает глаза прокажённого, скручивая его шею в надежде, что та оторвётся так же легко, как и рука.       Слышится едва уловимый сквозь воду хруст, и мгновение спустя голова срывается с плеч прокажённого, и вместе с ней Ричи относит в сторону, ударяя его прямо по голове.       Перед глазами мутнеет, и в груди чертовски тесно, и Ричи вновь всплывает на поверхность, чтобы набрать воздуха, прежде чем как можно скорее нырнуть обратно под воду.       Майк и Билл всплывают на поверхность, чтобы отдышаться, и он проплывает вниз мимо них, решительно и опрометчиво, но не может увидеть ни прокажённого, ни Эдди.       Ещё глубже под воду, ниже, и ниже, и ниже, пока его не окружает почти кромешная темнота.       Куда плыть? Как вернуться на поверхность?       Внезапно кто-то хватает его за плечо и тянет в противоположное направление, и мгновение спустя Ричи всплывает на поверхность рядом с Бев, пытаясь отдышаться.       Рядом лицом вниз плавает тело Эдди.

***

      Клешня каким-то образом застревает внутри, и как бы ужасающе это не было, смотреть на то, как Эдди протыкают насквозь, Ричи думает, что это очень, очень, хорошо, просто грёбаный подарок.       Он пересмотрел достаточно малобюджетных медицинских драм во время перелётов между выступлениями, чтобы знать, что нельзя доставать нож при ударе, он давит на рану, замедляет кровотечение и держит ткани вместе, и поэтому наклоняется к Эдди и рассматривает клешню — входное ранение, без выхода — думая, что в этот раз что-то может получиться.       Уже было позабытая надежда вновь наполняет его теплом, вроде смущённого жара, опалявшего его лицо каждый раз, когда он вечерами провожал Эдди до дома — предвкушение, вероятность и жажда. — Всё будет в порядке, — говорит Ричи и сам верит в свои слова.       Эдди опускает взгляд на клешню в его груди и давится. — Кажется, меня сейчас вырвет. — Держи себя в руках, — говорит ему Ричи, слушая доносящиеся с другого конца пещеры крики Неудачников. — Всё скоро закончится. Я перемещу тебя на другой конец туннеля. Как только они очистят пещеру, мы выберемся отсюда.       Уже сказанные десятки, сотни раз слова, но в этот раз, Ричи уверен, в этот раз...       Сейчас он не может понести Эдди на своей спине, как раньше — тогда клешня может оказаться загнанной ещё глубже. — Держись за мои плечи, — говорит он и поднимает Эдди на руки, с одной под согнутыми коленями и другой вокруг талии.       В такой близости Ричи чувствует его пульс и следит за неравномерным дыханием.       Как и во многие другие разы, он считает его вдохи и выдохи.       Эдди всё ещё дышит. — Как хорошо, что ты маленький. — Иди на хер, — бормочет Эдди, цепляясь за его плечи и от боли закрывая глаза. — Когда мы выберемся отсюда, я куплю тебе бургер.       Ричи относит его на другой конец туннеля, где тот загибался к самому быстрому выходу из пещеры, и оборачивается назад, замечая собранных в самом центре логова Неудачников.       Крики прекращаются, и Ричи машет им.       Эдди всё ещё дышит. — Надо вытащить его отсюда, — говорит Бен, подойдя к нему.       С другого конца расщелины вдруг доносится всё тот же зеленоватого оттенка ветер, и мгновение спустя пещера начинает разваливаться, пока глыбы отваливаются от стен и с грохотом разбиваются о землю.       Все поворачиваются к Биллу, чьё лицо исполосили глубокие линии, и мгновение спустя прямо за ними обваливается кусок стены. — Сейчас же, все на выход! — кричит он.       Бен подхватывает ноги Эдди, и вместе они втроём следуют за остальными, бегущими в сторону выхода из пещеры. — Ричи, если тебя нужно подменить, дай мне знать, — говорит ему Майк.       Грохот камней о камни, надвигающаяся лавина, землетрясение далеко за пределами измерения, и подрагивающие руки Эдди крепче обнимают Ричи за шею. — Я замедляю вас, — тихо подаёт голос он, и по его подбородку стекает всё та же кровь.       Эдди всё ещё дышит. — Завались и подумай о чём-то хорошем, — перекрикивает Ричи шум внезапно усилившегося ветра.       Бен резко нагибается, когда прямо над его головой проносится каменная глыба.       Билл дожидается их у люка, пока Беверли и Майк уже лезут наверх. — Как мы поднимем его?       Вертикальный подъём вверх по лестнице с Эдди между ними кажется невозможным, но у того оказывается достаточно сил, чтобы удержаться за Ричи, пока они втроём умудряются одной рукой вылезти через люк, каждый поддерживая Эдди — рука Ричи обернулась вокруг его талии, пока Билл и Бен подталкивали каждый по одной ноге.       Сверху на них начинает литься вода, и Ричи сплёвывает её, пытаясь понять, как высоко им ещё лезть. — Смотри вниз, — говорит он Эдди, зарывшемуся лицом в его шею и подрагивающе набирающему воздух в лёгкие с каждым резким движением.       Эдди всё ещё дышит.       Они наконец выбираются из люка, где их ждут Беверли и Майк. — Бегите вперёд, мы вас догоним, — кричит им Ричи, пока их продолжает окутывать хлещущая сверху вода.       Его лёгкие горят изнутри, и он пытается отдышаться, пока Бен перехватывает Эдди и ступает в окружающую остров воду. — Задерите головы, — кричит Билл, с трудом удерживая и себя, и Эдди над водой.       Их едва не сбивает с ног внезапная волна, и Ричи слышит, как дыхание Эдди затрудняется.       Эдди всё ещё дышит.       Почти там, повторяет он в своей голове, пока они пытаются пробраться против потока воды.       Её становится меньше по мере приближения к колодцу. — Продолжай держаться за меня, — говорит Ричи перед тем, как они начинают новый подъём вверх по колодцу.       Эдди утыкается лицом в его шею, с неровным, подрагивающим дыханием, и его хватка на плечах и шее Ричи становится слабее с каждым проходящим мгновением. — Я ничего не чувствую, — шепчет он в плечо Ричи.       Эдди всё ещё дышит.       Резкий рывок, когда они вылезают из колодца, загоняет клешню ещё глубже. — Почти там, — хрипит Ричи. — Даже не думай отпускать меня.       Подальше от колодца и вверх по лестнице, через кухню и на выход, и дом за их спинами рассыпается на мелкие кусочки, пока всё вокруг ослепляет утреннее солнце.       Эдди только что дышал, Эдди только что дышал, Эдди только что дышал.       Падая на дорогу, Ричи прижимает его к себе, промокший и потный, не в силах найти своё дыхание.

***

      Вокруг них осыпается пещера, и Ричи думает обо всей той домашней херне, которая наверняка нравится Эдди — что-то, чем они с женой могли заниматься ленивым полуднем воскресенья.       Не наблюдением за опадающими листьями, не только.       Бесцельные прогулки по паркам и поглаживание маленьких собачек прохожих. Весенние садовые выставки, чтобы выбрать новые цветы для своей лужайки перед домом. Занятия по готовке для пар. Походы на романтические комедии в переоценённых сетевых кинотеатрах. Подать мясные закуски с камамбером или же бри? Несерьёзные перепалки касательно выбора цвета обоев для обеденного зала.       Херня, всё это. Забытая Богом, скучная, клишированная по самое не хочу, «жена держит тебя за яйца» херня.       Что-то, над чем он любит насмехаться в своих выступлениях — его отрывок про фермерский рынок выбил ему спешл на Нетфликсе, как однажды сказал Ричи его менеджер, и он готов поставить всё своё имущество на то, что Эдди покупает свои органические, выращенные в натуральных условиях продукты на их с Майрой любимом фермерском рынке.       Не в этом Ричи нуждается и не этого ищет в партнёрах.       Партнёрах, почти что смеётся он. Торопливые, постыдные и едва не анонимные трахи не считаются.       Но с Эдди... Что ж, фермерский рынок всё равно был бы полным отстоем, но компания могла бы скрасить проведённое там время.       Какая нелепая мысль.       Оглушающий шум, и Ричи теряет сознание.

***

      Эдди падает на него, когда клешня протыкает его насквозь, и кровь обжигает руки Ричи, и пару долгих мгновений Эдди бездыханно вздрагивает, прежде чем его кожа начинает бледнеть и он мякнет у Ричи в руках.

***

      Эдди пытается запихнуть свои органы обратно в дыру в своей груди, и его карие глаза распахнуты в панике и ужасе, а губы приоткрыты в беззвучной мольбе, которую он не может выразить словами.       Ричи прижимает свою куртку к ране не чтобы замедлить кровоизлияние, а скорее для того, чтобы скрыть самое худшее от самого Эдди.

***

      Эдди срывается с клешни Пеннивайза и падает в дальний угол пещеры, и его тело приземляется на каменный пол, прежде чем он начинает скатываться вниз по острым камням, и мгновение спустя его конечности сгибаются в самых неподходящих местах.       Его не стало до того, как Ричи успевает добраться до него.

***

      Грудь Эдди разорвана напополам, и под кожей нет пульса, и Ричи думает о том, сколько ещё раз ему придётся через это пройти, чтобы перестало быть так больно.

***

      Вокруг них осыпается пещера, и Ричи думает о том, как же это, блять, глупо, думать о грёбаных семейных поездках, и фермерских рынках, и счастье, которое ему никогда не довелось испытать. — Я перепробовал всё, Эдс, — шепчет он в волосы Эдди.       Тело Эдди лежит рядом, и его перебинтованная щека покоится на плече Ричи, и тот пытается уловить хоть что-то в стеклянных карих глазах, но те лишь смотрят куда-то в пустоту безжизненным взглядом. — Я оставляю тебя снаружи, и ты мёртвый лежишь на передних ступеньках, когда мы выбираемся из дома, как бы быстро мы это не делали. Я прячу тебя где-то в туннеле, и ты мёртв к моменту моего возвращения. И это ещё учитывая, что я могу вытащить тебя в туннель, потому что в половине случаев, когда я пытаюсь сделать это, ты умираешь по пути.       Он закрывает глаза Эдди. — Я пытаюсь напасть на Оно сразу после ритуала, и ты умираешь. Я жду до тех пор, пока мы не разделимся, и избегаю Мёртвых Огней, и ты всё равно умираешь. Я вновь попадаю в Мёртвые Огни, что, кстати, очень невесело, и слежу за тем, чтобы у тебя даже поблизости не было того грёбаного кола, и ты всё равно умираешь. Как ты вообще дожил до сорока? У тебя инстинкт выживания такой же, как у чёртовой золотой рыбки.       Ричи прижимает его ещё ближе к себе, лицом зарываясь в растрёпанные волосы Эдди. — Я не знаю, что делать.       Это повторение уничтожает его — те же разговоры, те же события, тот же полный боли взгляд Эдди, смесь ужаса и смирения, и каждый раз Ричи думает «не выгляди так, не выгляди так, словно готовился к худшему, словно это было неизбежно, словно ничего не может тебя спасти, способ точно есть, должен быть».       Это не может быть концом жизни Эдди, эти вновь и вновь проигрываемые мгновения.       Должно быть что-то ещё, что-то большее.       Что-то, помимо этого.

***

      Грохот камней о камни, надвигающаяся лавина, землетрясение далеко за пределами измерения, и Ричи вновь сжимает руку Эдди в своей. — Расскажи мне что-нибудь, что я не знаю о тебе, Эдс, — шепчет он в волосы Эдди.       Тот едва ёрзает на месте, и Ричи может услышать что-то очень похожее на трущуюся о кость кость в груди Эдди, пока тот пытается усесться поудобнее, уткнувшись лицом в шею Ричи. — Например? — Что-нибудь из детства.       Мгновение тишины, затем: — Когда я пырнул Бауэрса сегодня, всё, о чём я мог думать, это как сильно он нас унижал. Я так боялся ходить в школу. В пятом или шестом классе всё стало ещё хуже. Он швырнул меня в гору компоста мистера Мура, и тебе пришлось доставать меня оттуда, и моя мама хотела забрать документы из школы. Но что было хуже того, чтобы вернуться в школу и вновь встретиться с Бауэрсом, так это мысль о том, что я никогда больше не увижу вас. После всего этого у меня иногда случались панические атаки по утрам.       Ричи думает о том, как Эдди на велосипеде ждал его у школы, со своими слишком быстрыми словами, сжатыми в кулаки руками и разодранными коленками.       Хруст кроссовок поверх осенних листьев, пока Эдди буквально подрагивал всем телом. — Как бы мне хотелось, чтобы ты рассказал мне о том, как всё было плохо, тогда.       Как бы мне хотелось догадаться самому. — Это ничего бы не поменяло.       А может, и поменяло бы. Тогда я хотя бы смог бы быть рядом. Мне стоило быть рядом с тобой, поддерживать тебя. Больше, по крайней мере. Я пытаюсь быть рядом с тобой сейчас, поверь мне. — Пырнуть его было приятно, — бормочет Эдди, прокашлявшись. — Мне должно быть за это стыдно? — Учитывая то, что я воткнул в его затылок топор, я могу лишь предположить, что нет.       Ричи смотрит на то, как щека Эдди подрагивает под бинтом. — Подонок был ходячим преступлением против человечности. Он это заслужил. Ты не должен чувствовать себя виноватым за то, что защитил себя. — Спасибо, Рич, — хрипит Эдди, опуская голову на его плечо и схаркивая кровь. — Не разговаривай, ладно? Просто продолжай дышать.       Кивок в ответ. — Я тебя не оставлю.       Проходит какое-то время, и тело Эдди лежит рядом, и его перебинтованная щека покоится на плече Ричи, и тот пытается уловить хоть что-то в стеклянных карих глазах, но те лишь смотрят куда-то в пустоту безжизненным взглядом.       Он закрывает глаза Эдди. — Мне следовало догадаться, как сильно ты боялся Бауэрса, когда мы были детьми. Мне следовало быть в гостинице, когда он объявился, — шепчет Ричи, поглаживая припухшую кожу щеки Эдди под бинтом. — Мне многое следовало сделать по-другому.

***

      Грохот камней о камни, надвигающаяся лавина, землетрясение далеко за пределами измерения, и Ричи вновь сжимает руку Эдди в своей. — Расскажи мне что-нибудь, что я не знаю о тебе, Эдс. — Например? — Что-нибудь из того, когда ты переехал.       Мгновение тишины, затем: — Хартфорд был... Не знаю... Нормальным, после всего произошедшего здесь. Ничего особенного, что-то вроде пустоты. — Ты ни разу не позвонил, — шепчет Ричи. — У нас не сразу появился телефон, а к тому моменту, как мы купили его... — Ты уже забыл. — Это произошло так быстро, — голос Эдди словно из другого мира. — Но я всё равно чувствовал себя потерянным. Словно что-то было не так, словно мне чего-то недоставало. Весело, да? — Нет, я тебя понимаю.       Ричи нежно поглаживает его костяшки и останавливает себя, чтобы не сделать это снова. — Не будешь высмеивать меня? Не назовёшь сентиментальным придурком, или принцессой, или типо того?       Эдди кашляет, опуская голову на его плечо, и схаркивает больше крови. — Не сегодня. Не разговаривай, ладно? Просто продолжай дышать.       Кивок в ответ. — Я тебя не оставлю.       Проходит какое-то время, и тело Эдди лежит рядом, и его перебинтованная щека покоится на плече Ричи, и тот пытается уловить хоть что-то в стеклянных карих глазах, но те лишь смотрят куда-то в пустоту безжизненным взглядом.       Он закрывает глаза Эдди. — Я не переставал думать о тебе, пока не покинул Дерри.

***

      Грохот камней о камни, надвигающаяся лавина, землетрясение далеко за пределами измерения, и Ричи вновь сжимает руку Эдди в своей. — Расскажи мне что-нибудь, что я не знаю о тебе, Эдс. — Например? — Что-нибудь, что ты до сих пор помнишь. Я знаю, что мы забыли почти всё, но, может, что-то приелось?       Мгновение тишины, затем: — Street Fighter. — Street Fighter? — Ага. Я всегда помнил Аркаду и нашу гору жетонов на двоих.       Дождливые субботы, и только они вдвоём — Стэн в синагоге, Билл где-то с Джорджи. И они стояли у автомата плечом к плечу, пока Эдди рандомно нажимал на кнопки и выругивался каждый раз, когда Ричи отправлял его в нокаут. — Ты так лажал. Серьёзно, лажа высшего класса. Я знаю, что суть игры нажимать на кнопки, но Эдди, ты совсем не понимал, что делаешь. Я точно раз сто показывал тебе, как играть. — У некоторых из нас были занятия поважнее, чем тратить всё свободное время, практикуя комбо, — отвечает Эдди, словно бросает вызов, едва улыбнувшись краешками губ.       Ричи клюёт на приманку. — Пытаться забраться обратно внутрь твоей мамы не считается за что-то поважнее. — О Боже, гадость, — но Эдди тоже улыбается. — Я помню, как мы спорили из-за того, кто будет играть за Ру. — Никто не хотел выбирать Кена, — соглашается Ричи. — Да, нахер Кена.       Ричи смеётся. — И ты постоянно приносил эти антибактериальные салфетки для кнопок, потому что... Что это там было? Кишечная палочка, стафилококк и норовирус?       Эдди качает головой в его плечо. — Смейся сколько хочешь, но ты подхватывал грипп каждую грёбаную зиму. Минздрав... — Ты тоже болел гриппом! — Да, я заражался им от тебя, а ты заражался им в Аркаде! — смеётся Эдди, схаркивая кровь. — Не разговаривай, ладно? Просто продолжай дышать.       Кивок в ответ. — Я тебя не оставлю.       Проходит какое-то время, и тело Эдди лежит рядом, и его перебинтованная щека покоится на плече Ричи, и тот пытается уловить хоть что-то в стеклянных карих глазах, но те лишь смотрят куда-то в пустоту безжизненным взглядом.       Он закрывает глаза Эдди. — Ты всегда приходил по моей просьбе. Ты ненавидел Аркаду, но всё равно приходил. Я когда-нибудь говорил тебе спасибо?       Он ударяется лбом о каменную стену пещеры. — Спасибо.

***

      Грохот камней о камни, надвигающаяся лавина, землетрясение далеко за пределами измерения, и Ричи вновь сжимает руку Эдди в своей. — Расскажи мне что-нибудь, что я не знаю о тебе, Эдс. — Например? — Что-нибудь о твоей замечательной супруге.       Мгновение тишины, затем: — Наш дом в Хартфорде был прямо рядом с её домом. Она всегда нравилась моей маме. Мы много времени проводили вместе, будучи детьми. — Почему ты женился на ней? — спрашивает Ричи, и его голос слишком ровный.       Эдди охает, когда двигается вновь, отстраняясь от Ричи, чтобы посмотреть ему в глаза. — Сначала всё было не так плохо. Так было проще, наверное. Безопаснее, что ли. — Аналитик рисков, м? — Что я могу сказать, это призвание. — Ты счастлив?       Долгое мгновение Эдди молчит и наблюдает за тем, как Ричи наблюдает за ним. — Счастье относительно, — наконец отвечает он. — Правда? — Да. Я счастлив относительно, — на мгновение Эдди замолкает, — одиночества. Нахождения наедине с собой. У меня плохо с нестабильностью. Майра стабильная.       Он продолжает поглядывать на Ричи и хмурится. — А тебе-то что? — Просто хочу, чтобы ты был счастлив, Эдс. — Мне кажется, уже слишком поздно для этого.       Ричи слабо улыбается краешками губ. — Всегда будет следующий раз.       Эдди сковывает кашель, и он схаркивает больше крови. — Что ты имеешь в виду, следующий раз? — спрашивает он, опуская голову на плечо Ричи. — Не волнуйся об этом.       Веки Эдди тяжелеют с каждым проходящим мгновением, и он ходит по самому краю сознания, достаточно отрешённый, чтобы не обратить внимания на слова Ричи. — Ты заслуживаешь счастья, — шепчет он ему на ухо, слишком близко, и поэтому отстраняется. — Не разговаривай, ладно? Просто продолжай дышать.       Кивок в ответ. — Я тебя не оставлю.       Проходит какое-то время, и тело Эдди лежит рядом, и его перебинтованная щека покоится на плече Ричи, и тот пытается уловить хоть что-то в стеклянных карих глазах, но те лишь смотрят куда-то в пустоту безжизненным взглядом. — Хочешь услышать кое-что смешное? Смешное в смысле если ты не рассмеёшься, то тогда заплачешь.       Он закрывает глаза Эдди. — У меня есть... Я не знаю, как это называется... Типаж, что ли? Низкие мудаки-шатены с упрямым характером, умеющие дать сдачи. Кажется, я искал тебя даже после того, как забыл тебя.       Ричи разглаживает выпавшую из и без того растрёпанной причёски Эдди прядь волос, убирая её из лица. — Не то чтобы я много с кем виделся в последнее время. Не могу просрать свою репутацию конченного мужлана. Ты не строишь карьеру на шутках о несуществующих девушках, просто чтобы потом прогуляться по Мелроуз-авеню за руку со своим парнем.       Вздыхая, Ричи опускает свою голову на голову Эдди. — Дерри знатно меня подкосил.

***

      Грохот камней о камни, надвигающаяся лавина, землетрясение далеко за пределами измерения, и Ричи вновь сжимает руку Эдди в своей. — Расскажи мне что-нибудь, что я не знаю о тебе, Эдс. — Например? — О чём ты сейчас думаешь?       Мгновение тишины, затем: — Мне страшно.       Ричи слышит, как голос Эдди надламывается, и что-то — последняя надежда, за которую он цеплялся уже который чёртов цикл, или жалкие остатки его рассудка, он не уверен, что именно — рушится где-то в груди, когда Эдди шепчет «мне страшно».       Кровавые листья на тротуарах, мальчик с вечно тревожным выражением лица, которого шагающий рядом по сухой листве под их ногами Ричи пытался развеселить годами, и тихое «мне страшно попасться на глаза Бауэрсу».       Он не помог тогда, он не может помочь сейчас.       Ричи утыкается лицом в волосы Эдди, и горячие слёзы стекают по его испачканным щекам, и весь он дрожит, прижимая Эдди как можно ближе к себе. — Эй, эй, Рич, — Эдди отстраняется, шипя от малейшего движения. — Ты можешь выбраться отсюда. Твоя старая задница ещё может успеть. — Я уже сказал тебе, что никуда не уйду.       Он звучит так сломано, жалкий ублюдок, плачущий из усталости, отчаяния и — самое ужасное, самое, блять, ужасное — смирения.       Это оно.       Это его жизнь, и жизнь Эдди, и больше не будет ничего, кроме страха, и боли, и этих печальных украденных минут, которых он так ждёт. Эти минуты, прежде чем Эдди умирает — это их единственный шанс быть вместе, и Господи, как же это гадко, что он ждёт тех самых мгновений, когда Эдди страшнее всего.       Ричи даже не пытается успокоить свой плач. — Ричи, пожалуйста, всё в порядке.       Ёрзая рядом с ним, Эдди пытается прислониться спиной к каменной стене пещеры, чтобы оказаться с Ричи на одном уровне, и резко вдыхает, когда садится прямо, и на его скулах проступают желваки. — И теперь ты успокаиваешь меня. Блять, какой же я бесполезный кусок...       Эдди касается своими губами его.       Его рот полон крови, и на вкус он как металл и соль, но губы Эдди решительные, обнадёживающие и настоящие, взаправду, и Ричи отвечает на поцелуй.       Жестковатая щетина, столкнувшиеся носы, и Эдди едва наклоняет голову на бок, и Ричи зарывается пальцами в его волосы.       Поцелуй украдкой — прелюдия, пролог, вступление.       Поцелуй, обещающий большее, незаконченный и неполноценный, и Господи Боже, Ричи хочет не только большего, а всё, абсолютно, всё, что Эдди ему даст, но теперь дыхание Эдди сбивается, а хватка поверх руки Ричи ослабевает с каждым проходящим мгновением. — Я много думал об этом раньше, — шепчет он тихим, хриплым голосом. — Я люблю тебя, Эдс.       Эдди открывает было рот, чтобы ответить, но лишь кровь льётся с его губ, и он заходится хриплым кашлем, и Ричи проводит подушечкой большого пальца по его нижней губе, убирая кровь долгим, нежным касанием. — Мне так жаль, — шепчет он в губы Эдди и вновь целует его.       Тело Эдди лежит рядом, и его перебинтованная щека покоится на плече Ричи, и тот пытается уловить хоть что-то в стеклянных карих глазах, но те лишь смотрят куда-то в пустоту безжизненным взглядом.       Он закрывает глаза Эдди и вновь заходится плачем. — Я так больше не могу.

***

      Перед ними вновь стоит Дом на Нейболт Стрит.       Убрав руки в карманы, Ричи разворачивается и уходит.