Mon petit chou

Чонгук лениво переворачивается на другой бок и, не нащупав Тэхёна на второй половине кровати, шумно вздыхает. Либо Ким работает с утра пораньше, пока Чонгук спит, либо он действительно работает, как все нормальные люди. Они в отношениях три месяца, и это не похоже на сказку, зато наверняка со стороны выглядит как грёбаная комедия, которую Чонгуку на самом деле совсем не хочется ставить на паузу. С Тэхёном по-прежнему легко. С ним просто, весело, уютно и горячо, когда надо. Иногда он, как и обещал, действительно отвозит Чонгука на учёбу, готовит завтраки, несколько раз они даже целовались на заднем сидении машины, когда выбирались за город. Чонгук познакомился с Гретой, чей сын погиб вместе с матерью Джису в автокатастрофе, и которая пока что заботится о девочке. Эта женщина по-прежнему вызывает в нём страх. К тому же она выглядит невероятно грозной, стоит только Тэхёну начать говорить о том, что рано или поздно Джису станет жить с ним. Она и правда считает его дураком. Чонгук время от времени тоже. Например, неделю назад на очередном мастер-классе по рекламному делу, он совершенно, мать его, не ожидал увидеть Тэхёна на сцене в своём университете. Так он узнал, что у его парня есть нормальная работа. Прямо как у всех людей. Тэхён – пиар-менеджер. Тэхён умён. Тэхён выводит Чонгука из себя, когда выкидывает подобные номера безо всякого предупреждения. Разве так должны строиться отношения? Жизнь на иголках перед сдачей дипломной работы не то, что Чонгуку нужно, но из-за стресса, свалившегося на него из-за учёбы, у него даже не остается сил на Тэхёна злиться. А тот, насладившись сполна реакцией Чонгука, уже в машине мило строил ему глазки, обещая сводить на свидание в качестве извинения. Да и как на него вообще можно злиться, зная, что Тэхён до смерти боится быть преданным и обманутым? Чонгуку эта мысль плотно засела в голову ровно три месяца назад, так до сих пор и не отпустила. Они встречаются. Иногда осознание заставляет Чонгука покрыться мурашками, потому что Тэхён подпустил его к себе, доверился, позволил быть рядом, и он начинает показывать Чонгуку свои скелеты, с которыми тот грезил познакомиться. Первый скелет вывалился на Чонгука в виде Джису. Но девочка ещё далеко не скоро перейдет под опеку Тэхёна, так что Чонгук решил не заморачиваться по этому поводу. Вдруг у них ничего не выйдет? Вторым скелетом стала работа, о которой Чонгук, разумеется, был ни сном ни духом. Тэхён изумительный лжец. Третьим скелетом было то, что у Кима помимо покойной сестры, оказывается, есть ещё и живой младший брат возраста Чонгука, который однажды совершенно внезапно решил Тэхёна навестить. Кстати говоря, это было неделю назад, в тот самый день, когда Тэхён был ласковым и добрым, и сводил Чонгука на свидание. Вечером того же дня Чимин остался у них на ночь, что попрепятствовало снятию стресса Чонгука по-старинке: в квартире тонкие стены. Чимин, кстати, до сих пор ночует у Тэхёна по совершенно непонятной Чонгуку причине, и второго это откровенно раздражает. Может быть, Чонгук совсем немного ревнует: Чимин знает о своём брате куда больше него. А ещё грязные мыслишки в сторону Тэхёна снедают Чонгука уже неделю как, но его нежелание быть услышанным здорово снимает возбуждение. Правда, ровно до тех пор, пока Тэхён не забирается к нему вечером в кровать. Но Чонгук умело делает вид, что его порочных желаний не разделяет – он ведь не такой – и дрочит утром в ванной, пока принимает душ. Ему и так нормально. Чимин рано или поздно всё равно покинет их. — Отличный выбор, — приторным голосом мурлычет Тэхён в трубку, пока Чимин складывает ему сэндвич. — Могу побыть твоим начальником, который выдерет тебя за недоработку. Чимин тычет пальцем на сэндвич и на Чонгука, вошедшего в кухню, без слов спрашивая сделать ли ему, и тот мотает головой: кусок в горло не лезет, когда Тэхён рядом с ним занимается сексом по телефону. Слава Богу, что Чимина не было, пока Чонгук сам названивал ему, будучи клиентом. Он бы не пережил такого позора. — Нет, я передумал, — голос Тэхёна звучит капризно, значит, он разговаривает с господином Каном, который любит капризных сучек. На самом деле бывают дни, когда Тэхёну даже не нужно делать вид, чтобы казаться капризным. В такие моменты он не в настроении и доводит Чонгука до ручки. Или до дрочки. Чон зарекается погуглить другие способы снятия стресса, а то это ведь не дело. — Хочу, — Тэхён поднимает взгляд на Чонгука, и его губы расплываются в улыбке, — чтобы ты взял меня. Когда жена уедет на работу, — он наклоняет голову в сторону Чимина, который складывает еду в контейнер, — ты возьмешь меня на кухонном столе, это не обсуждается. Я скучаю по твоим рукам, и мне так мало тебя, — почти шепчет Тэхён, продолжая смотреть Чонгуку, замершему с кружкой у рта, в глаза. Чимин безразлично складывает аккуратно сложенные друг на друга контейнеры в пакет. — Или, может, мы бросим всё и останемся наедине на несколько дней? Я отвезу тебя на природу, мы будем ночевать в машине и займёмся любовью под открытым небом. Ты будешь нежно меня целовать, накрывая своим телом, а я буду шептать о том, как же мне хорошо с тобой. Тэхён вскидывает брови: он явно обращается к Чонгуку, который стоит истуканом и, кажется, завёлся. Он сглатывает, кидая взгляд на Чимина, который бесшумно, дабы не отвлекать Тэхёна от работы, заворачивает в салфетки вилки. А куда он, собственно, уносит их контейнеры и вилки? Чонгук хмурится, но Тэхёну в ответ всё равно кивает. Если его предложение заняться сексом под открытым небом не очередная шутка, то это замечательно. И было бы ещё замечательней, если бы на улице был не декабрь месяц.

*****

— Почему ты такой хмурый, mon petit? — невинно интересуется Тэхён вечером того же дня, припарковывая машину напротив особняка. Чонгук отказался от перспективы разломать стол, он даже отказался от Тэхёна в постели, потому что хотел провести с ним ночь наедине. Никуда не торопясь, не думая о том, что скоро заявится Чимин, что им придётся прерваться и просто перестать наслаждаться друг другом. Конечно, Чимин не требует к себе внимания, но Чонгук просто чувствует себя как-то неправильно, оставаясь с Тэхёном наедине, пока за стенкой сидит и скучает его брат. Да Чимин, блин, даже не скучает, ему откровенно пофиг, но как однажды сказал Тэхён: Чонгук – прелесть. И он гордо носит это звание, отказываясь от собственного удовольствия в пользу других. Он дурачок, ему можно. Но он не может скрыть разочарования, когда понимает, куда привез его Тэхён. Тот смотрит на Чонгука и скромно улыбается, наклоняясь в его сторону. — Ты становишься таким вредным, когда неудовлетворён как надо, — он манит парня пальцем, но Чонгук не двигается с места. — Ох, да ладно тебе, неужели ты не рад провести вечер в компании Греты и малышки Джису? Поиграем в монополию, Барби, твистер. Ты ведь любишь твистер, тебя от него не оторвать. Или посмотришь, как буду играть я. Попялишься. Чонгук не поведется на эти провокации. Он трёт подбородок пальцами и не реагирует на Тэхёна, который опирается локтями на панель между ними и тянет Чонгука за куртку. — Mon petit chou, ну отреагируй хоть как-нибудь. Неужели ты не хочешь провести этот вечер тихо и по-семейному? Чонгук сдерживает улыбку, продолжая хмуриться, а Тэхён не сдаётся, дёргая парня за куртку на себя. Он отстегивает ремень и, кажется, всерьез намеревается перелезть к нему на сидение, но Чонгук тормозит его и даже вгоняет в ступор внезапным поцелуем. Но удивление быстро сменяется добродушной усмешкой, и Тэхён тянется к лицу Чонгука руками. Их поцелуи стали другими. Тэхён больше ни разу не пытался Чонгука убить, но он по-прежнему любит впиться в его губы и не отпускать – это его маленькая, в какой-то степени даже милая привычка. Он позволяет себе нуждаться во внимании Чонгука так же, как и Чонгук время от времени нуждается в его. И это приятно. Руки Тэхёна скользят по шее, зарываются в волосы, он снова намеревается намертво присосаться к чужим губам. Но Чонгук не даёт ему сцепить пальцы в замок и отстраняет руки Тэхёна от себя, заглядывая тому в глаза. Парень выгибает бровь, дожидаясь объяснений: он не любит, когда его прерывают, и не любит отказывать себе в каком бы то ни было удовольствии. И он бы не привез Чонгука сюда, если бы дома кто-то был. На город давно опустились сумерки, а в доме стоит кромешная тьма. Должно быть, Грета всё-таки забрала Джису в Париж на Рождество и новогодние каникулы, как и хотела. Чонгук правда успел влюбиться в Тэхёна, но иногда он просто хочет впиться пальцами в его шею и душить, пока тот не посинеет. Эти чёртовы эмоциональные горки не то, чего он хотел от этих отношений. Но он не может от них отказаться, потому что – наверное, он мазохист – ему это нравится. — Тебе обязательно сначала нужно вывести меня из себя, а потом признаться в чём-то, из-за чего я уже не смогу на тебя злиться? — неторопливо интересуется Чонгук, а Тэхён мило смеётся и сплетает их пальцы. Чонгук вспоминает, почему он не может отказаться от этих отношений. Тот милый Тэхён, каким становится Ким, когда его поймали с поличным, стоит всяких нервов. — Дома никого? — уточняет Чонгук, а парень цыкает. — Испортил сюрприз. — Я поседею с твоими сюрпризами раньше времени. — Мне кажется, тебе пойдёт пепельный, — мурлычет Тэхён ему в губы, напрашиваясь на поцелуй, но Чонгук коротко чмокает его в губы и отстраняется. — И не мечтай. Он заходит за Тэхёном в дом, мысленно давая Джину и Чимину пинки под зад, чтобы они поторапливались свалить восвояси. Чимин – с квартиры Тэхёна, Джин – с квартиры Чонгука, желательно сразу же, как у него закончится ремонт. Все эти нежданные гости заявляются всегда как нельзя вовремя. Как раз, когда Чонгук на нервах из-за дипломной, а успокоить его может только вечер в компании его милого мучителя. Милый мучитель уводит Чонгука всё дальше в дом – Чон не видел всех комнат, он здесь нечастый гость – и оборачивается, кидая на парня взгляд через плечо. — Ты сильно расстроишься, если я скажу, что на улице довольно холодно, поэтому секс на свежем воздухе нам не светит? — Тэхён сбавляет шаг и протягивает Чонгуку свободную руку, перебирая пальцами в воздухе. — Зато я придумал кое-что другое. Дом полностью в нашем распоряжении, пока не вернётся Грета, а потом... — парень останавливается перед матовыми дверями и становится к Чонгуку лицом. Он кидает сумку на пол, о чём-то задумывается, стягивая с плеч Чона куртку, и выдаёт: — А потом я отправлю жить Чимина к Грете, если он не уедет раньше. Не люблю, когда моей добротой пользуются. Вдвойне не люблю, когда меня лишают того, чего я хочу. Кого я хочу, — он хмыкает и выглядит раздражённо. Чонгук думал, что его одного не устраивает данное положение дел. — Ненавижу, когда ты игнорируешь меня. Ты хоть знаешь, как это злит? Даже представить себе не можешь. Mon petit, я не хочу ублажать сам себя, когда для такого мы есть друг у друга. — Я никогда не игнорирую тебя, — он подталкивает Тэхёна к дверям, но тот не даёт ему пройти. — Не игнорируешь, ладно, но ты такой скромный, когда поблизости находятся чужие тебе люди. Сегодня никаких людей. Ни одной живой души. Я и ты, — шепчет он, заглядывая Чонгуку в глаза. Как будто предупреждает. — Не скромничай. Иначе я за себя не отвечаю. — Не скромничать? — хмурится Чон, а парень в ответ угукает и проводит ладонями по его груди. — Чего ты от меня ждёшь? — Стриптиз, — звучит ровным голосом. Тэхён приближается к его лицу, едва ощутимо касается губами щеки, а затем и губ Чонгука. Ведёт носом по скуле до самого уха, пока парень хлопает глазами и крепко держится за талию Тэхёна. — Стриптиз, — раздаётся эхом. — Он самый, — Тэхён шепчет ему на ухо, опаляя горячим дыханием кожу. — Я хочу раздеть тебя, — он заводит руки Чонгуку за спину, крепко прижимает его к себе, позволяя прочувствовать своё возбуждение. — Самостоятельно. — Это какой-то неправильный стриптиз, — Чонгуку, наверное, лучше бы прикрыть свой рот, потому что перспектива быть раздетым Тэхёном его вполне устраивает. — Я неправильный. И стриптиз у нас будет такой же. Тэхён толкает двери спиной, утягивая Чонгука за собой, и тот не успевает возразить по поводу неправильности Кима, разглядывая небольшой бассейн. Поэтому Чонгуку жарко, и дело, оказывается, вовсе не в том, что Тэхён вдоль и поперек облизал его взглядом. — Хочу расслабиться, ты ведь поможешь мне? — мило улыбается Тэхён, скидывая с себя пальто на шезлонг. — Эй! — он тут же хмурится, когда парень тянется к пуговицам своей рубашки. — Я сам. Ты вообще слушал, что я только что говорил? Стриптиз. Я раздену тебя, mon petit. Я. Чонгук силится не закатить глаза и садится на шезлонг, покорно дожидаясь, пока Ким Тэхён соизволит его раздеть. Почему они не могли просто отправиться в спальню? Зачем все эти бассейны, стриптизы и Тэхён, медленно стягивающий с себя свитер прямо перед носом Чонгука? Хотя ещё немного, и у того слюна закапает изо рта. Чонгук всё-таки очень соскучился по их ласкам. — Хочешь узнать мои планы на сегодня? — усмехается Тэхён, расстегивая свой ремень, но Чонгук притягивает парня к себе за бедро и сам справляется с его пряжкой, пуговицей и молнией. — Мои планы как-то отличаются от твоих? — он хватается пальцами за края джинсов и стягивает их вниз. Помогает Тэхёну выпутать ноги из штанин, пока тот держится за его плечо, и нежно целует его в бедро, потому что удержаться было невозможно. — В мои планы сегодня входишь только ты, так что навряд ли. — Только я? — наигранно удивляется Чон. — Вот так сюрприз. — Люблю, когда ты ёрничаешь, — губы Тэхёна расплываются в добродушном оскале. — Да, Чонгук, только ты. Я, ты, бассейн, секс, ужин, снова секс, секс и секс. Планирую затрахать тебя до смерти. Это за все те дни, пока ты ломался, боясь, что мой невинный братец услышит нас. Он, кстати, знает, что взрослые люди время от времени занимаются сексом, представляешь? Это, наверное, такой шок для тебя. У Чонгука подскакивает давление всякий раз, когда Тэхён выдаёт подобные вещи без доли смущения. И всё же действует это безотказно, несмотря на явную озабоченность интимом и откровенный сарказм со стороны Кима. Чонгук судорожно вздыхает, проигнорировав половину слов, и поднимается с места, чтобы поцеловать парня, чтобы – Чонгуку давно за такое не стыдно – потереться о него, чтобы Тэхён пожалел его и утащил в спальню прямо сейчас, почувствовав, насколько Чонгук возбуждён. Радует то, что Тэхён никогда не отказывает себе в поцелуях и никогда не отказывает в них Чонгуку. Наверное, это его самая большая слабость. — Искупаешься со мной, — не вопрос, а требование Тэхёна низким, интимным голосом между поцелуями. Чонгук мог бы отказаться, мог бы просто пойти против Тэхёна и самовольно уложить его на шезлонг, или усадить его на себя, или прижать к стене, или... Вариантов, в общем-то, море, но Чонгук хочет, кажется, всего того, что происходит сейчас. Он ведется на все провокации, зная, что они оба наслаждаются временем, проведённым наедине; наслаждаются друг другом и тишиной, нарушаемой лишь звуками поцелуев и шуршанием одежды. Тэхён раздевает Чонгука отнюдь не медленно. Он, кажется, напрочь забывает о каких-то личных планах: стягивает с чужих плеч рубашку, оглаживая крепкие руки ладонями; самозабвенно целуется, тяжело дышит, явно начиная терять самообладание. Такое с ним происходит постоянно. — Mon petit, останови меня сейчас же, — шепчет в самые губы, пока его руки судорожно расстегивают ремень Чонгука. Но не того Тэхён просит о самоконтроле, не того. Чонгук, который мог говорить себе «нет», находясь рядом с этим человеком, уже три месяца как в прошлом. Сейчас же, вот этот Чонгук, проскальзывающий языком в рот Тэхёна и прижимающийся к нему всем телом, кожа к коже, не может сказать Тэхёну «нет». Он не может вякнуть хотя бы «не надо», сил не хватит даже на то, чтобы отстраниться и сделать передышку. Воздуха хватает на одно лишь тихое «Тэхён», сказанное немного требовательно, а Тэхён понимает просьбу и без лишних слов. В конце концов, это его руки дрожат в нетерпении, когда он расстёгивает молнию на джинсах Чонгука. Его ресницы трепещут, когда Чонгук целует его в шею, спускаясь поцелуями к плечу. И это Тэхён внезапно хватается за него, словно утопающий. Он шепчет Чонгуку на ухо то, в чём ещё никогда не признавался: — В какой-то момент я начал думать, что уже надоел тебе со своими выходками, поэтому ты хочешь со мной порвать, — но Чонгук не находит слов, поднимая на Тэхёна удивленный взгляд. — Вот и я сразу решил, что это какой-то бред. Ты бы сказал о таком напрямую. — Я не собираюсь... — Я знаю, mon petit, — Тэхён тепло улыбается, а Чонгук понимает, что он самый настоящий идиот. Не Тэхён в смысле, а он сам, ведь можно было не бегать от Кима, не ссылаться на усталость и сонливость, а просто объяснить, что Чонгук не в состоянии кончить, зная, что они в квартире не одни. Непроходимый тупица. Он и не думал, что Тэхёна вообще могут посещать подобные мысли, но Чонгук поздно вспоминает, что тот боится быть преданным, обманутым или брошенным. И где знание этого факта было, когда он отказывался объяснять, чем вызвано его нежелание? Точнее, желание-то было, да ещё какое, только вот для Тэхёна всё это выглядело совсем иначе, нежели для Чонгука, который едва заметно качает головой, снова отрицая сказанное Кимом. — Я понял, что дело не во мне, — Тэхён в такой ситуации умудряется закатить глаза, заметив хмурый взгляд Чонгука. — Расслабься, mon petit, — его руки скользят по бокам парня всё выше, обвивают шею, а губы касаются мочки уха. Тэхён льнёт ближе, прижимаясь всем телом, и пускай он в этом никогда не признается, но Чонгук уверен, что тот без ума от самых обычных объятий. Он и сам не против постоять так чуть подольше: с Тэхёном всегда хорошо, чем бы они ни занимались. — Раздеть тебя медленно у меня не вышло, но, надеюсь, ты не откажешь мне в ещё одной маленькой прихоти, — его горячее дыхание опаляет ушную раковину, заставляя спину Чонгука покрыться мурашками, а член налиться кровью. Да он готов на любую даже самую странную хрень, которую ему могут предложить. — Засунь свою заботу обо мне куда подальше и возьми меня прямо на этом полу. И пока я буду мерзнуть и стирать лопатки об этот чёртов кафель, я хочу, чтобы ты смотрел мне в глаза и целовал, как в последний раз. Я стал до омерзения романтичным. Это всё из-за тебя, mon petit. — Это не романт... — Чонгука затыкают коротким чмоком. — Тут я решаю, что романтично, а что – нет. И заниматься сексом в бассейне – это романтично. Просто опустим детали, идёт? Тэхён не ждёт ответа или хотя бы кивка – вопрос явно риторический – и отходит, чтобы достать из сумки смазку и презервативы. Он вертит пачку в руках, пока Чонгук стягивает джинсы вместе с бельём, и задумчиво выдаёт: — Или, может быть, мы запачкаем здесь каждый угол, — он откидывает голову Чонгуку на плечо, когда тот становится сзади. Чувствует, как член того упирается ему в ягодицы, и блаженно улыбается. — Знаешь, я думал о том, чтобы завязать со своим хобби на какое-то время. Скажешь, что и это не романтично? Тэхён поворачивается и тянет контуженного Чонгука за собой на пол. Он шипит от холода, укладываясь на ледяную плитку: волосы в милом беспорядке, в каком не бывают почти никогда, потому что Тэхён следит за укладкой; он обнаженный, тяжело дышит и кусает губы. Чонгук сидит между его ног, пока парень стягивает с себя бельё, и пытается понять: ему показалось или Тэхён только что сказал, что хочет завязать с сексом по телефону? — Почему? Тэхёна этот вопрос явно веселит. Он хрипло смеётся, подкладывает руку под голову и раздвигает ноги шире. Абсолютно беззастенчиво обхватывает ладонью свой член, даже облизывается в нетерпении, продолжая смотреть Чонгуку в глаза. — Потому что у меня есть ты, — легко звучит в ответ, а Чон склоняется над ним, продолжая хмуриться, чем вызывает очередную порцию смеха. Тэхён убирает руку из-под головы и касается ей лба Чонгука между бровей, разглаживая кожу. — Ты как-то сказал, что мне нравится перебиваться комплиментами от незнакомцев. Так вот больше не нравится. Чувствую себя предателем, когда мои слова обожания достаются кому-то, кто не ты. — Ты откажешься от своих клиентов? — Чонгук смотрит немного недоверчиво. Его ладонь скользит по бедру Тэхёна, приподнимает то, заставляя согнуть ногу в колене. В его и без того всегда осторожных движениях сквозит задумчивость, может быть, непонимание, потому что он действительно не до конца верит в то, что Тэхён может вот так просто взять и бросить целую базу своих клиентов, с которыми работал наверняка не один год. Из-за него. Нет, ради него. Тэхён знает, что Чонгуку его деятельность не по душе. — Я хочу сделать это, — его руки ложатся Чонгуку на шею, пальцы зарываются в волосы, притягивают к себе. Их лбы соприкасаются, горячее дыхание смешивается, бесстыдно кружит Чонгуку голову. Губы Тэхёна близко, целуй – не хочу. — Пускай на один раздражающий тебя фактор станет меньше. Никакого секса по телефону. Только с тобой. Пускай всё самое интимное достаётся тому, кто это заслужил. — Я заслужил? — Чонгук усмехается. Руки Тэхёна ненавязчиво соскальзывают с плеч на грудь, пальцы считают рёбра, очерчивают талию. Заводят всё больше. Кажется, Тэхён даже не подозревает, какое влияние оказывают на Чонгука его необдуманные – или же хорошо продуманные – прикосновения. — Это ведь ты следишь за тем, чтобы я не курил в окно раздетым, — парень вздыхает. — Ты следишь за тем, чтобы я вообще не курил, но мы опустим ту часть, в которой я говорю, что это выводит меня из себя, потому что ты ведь хочешь как лучше. И это ты не даёшь мне пить энергетики. — Ничего хорошего в них нет, — недовольно бубнит Чонгук. Его губы касаются уголка губ Тэхёна – это извинение за его дотошность относительно здоровья. — И это ты даёшь мне поспать утром подольше, приносишь мне нереально вкусное кимчи своей мамы, помнишь, что у меня аллергия на паприку. Ты просто прелесть, Чонгук, я говорил? Я рад, что ты застрял в лав-отеле на целую ночь и позвонил мне. Только не плачь, ладно? Я, кажется, и сам растрогался. Тэхён делает страдальческое лицо, но смеется, когда Чонгук щипает его за бедро. Он целует Тэхёна в скулу, шею, накрывает его собой, касается грудью тяжело вздымающейся груди, чувствуя их общее возбуждение. — Тебе это нравится, даже если иногда ты хочешь меня придушить, — тихо, но уверенно говорит Чонгук. Он знает это, потому что у него это работает точно так же. Чон поднимает голову, чтобы поймать на себе немного растерянный взгляд: Тэхёна поймали с поличным. Он мило улыбается и как-то нервно смеется, позволяя себе немного побыть застенчивым. Его дыхание учащается, а щёки алеют: то ли от возбуждения, то ли от смущения из-за того, что ему нравится чужая забота. Чонгук старается не думать, что от второго, потому что Тэхён, которому неловко или стыдно – фантастика. Достаточно короткого взгляда на его губы, и Чонгука тут же увлекают в поцелуй. Тэхён несдержан, но он и так долго терпел. Его язык проскальзывает меж открытых губ, пальцы впиваются в ягодицы, прижимая ближе, а из груди по горлу карабкаются совсем тихие стоны, когда Чонгук обхватывает ладонью его член. — Не дай мне кончить сейчас, — просит Тэхён и целует: нетерпеливо и даже как-то отчаянно, шумно вдыхая носом воздух. — С тобой, mon petit, — своим шепотом он стягивает внутренности Чонгука в узел. — Во мне. Тэхён позволяет себе расслабиться, играясь с прядями волос на затылке Чона, пока тот сцеловывает его выдохи; пока он прокладывает дорожку поцелуев по груди к животу. Скользкие от смазки пальцы проходятся между ягодиц, торопливо толкаются внутрь Тэхёна, растягивая его и вынуждая дышать чаще. Он лежит с закрытыми глазами, облизывает губы в нетерпении, как-то лениво разводит ноги шире и улыбается, чувствуя поцелуй на внутренней стороне бедра. У него странно счастливое выражение лица, какое бывает, когда Тэхён чем-то крайне доволен. Чонгук тоже доволен. Тем, как плавно скользят пальцы внутри Тэхёна; тем, как он не может найти места рукам, скребя ногтями кафель; тем, как он заламывает брови и шумно дышит, когда его растягивают уже три пальца. Чонгук старается не торопиться, но знание того, что Тэхён сам доставлял себе удовольствие, пока он мирно сопел уставший после работы или учёбы, подкашивает его терпение. В паху ноет от болезненного возбуждения, но Чонгук проводит ладонью по животу парня, прижимая его к полу, и немного успокаивается. Однако факт наличия его собственных пальцев в заднице Кима, который совершенно бесстыдно постанывает, только больше распаляет. — Знаешь, mon petit, — выдыхает Тэхён, когда Чонгук раскатывает по члену презерватив, — несмотря на воздержание, ты сегодня крайне нежный. Это потому что я бросаю работу? Тебя переполняет обожание? — Ты психологом заделался? — хмурится Чон, выдавливая смазки в ладонь. — Ты редко говоришь о том, что чувствуешь. Я знаю, что важен для тебя, я вижу это. И ты знаешь, что важен для меня. Но ведь слышать об этом тоже бывает приятно. — Я плох в словах, но хорош в заботе, — Чонгук склоняется над парнем, нежно целует его, кажется, заставляя расслабиться ещё больше, и входит в него одним медленным движением. Тэхён выдыхает, приподнимая голову, тем самым требуя поцелуя в шею. — Что ты хочешь от меня услышать? — Хотя бы то, что ты тоже скучал по моему телу, — он обхватывает ладонями лицо Чонгука и смотрит ему в глаза, рвано выдыхая, когда тот снова толкается в него. — Меня заводят комплименты. — Скучал, — искренне говорит Чонгук и замирает, не разрывая зрительного контакта, пока Тэхён гладит его щёки большими пальцами. — И меня бесит твой брат. И то, что я не могу целовать тебя при нём, даже обнимать – тоже. — А ты хочешь? — у Тэхёна глаза загораются странным блеском. — Это глупый вопрос, — хмурится Чон. — Я постоянно хочу тебя. Губы Тэхёна красит любимая Чонгуком придурковатая улыбочка. Он целуется сладко, жадно, отдаётся под контроль собственных чувств, растворяется в них, когда Чонгук начинает втрахивать его тело в кафель. Стонет то громко, то едва слышно на выдохах, то хрипло, оставляя полумесяцы из-под ногтей на спине Чонгука и хмуря брови. Его спина наверняка холодная, кожа прилипла к плитке, но Тэхён даже не замечает боли, отдаваясь наслаждению с головой. Чонгуку нравится его откровенность, его игривость, распущенность в те моменты, когда они остаются наедине. Тэхён любит обозначать свою территорию, оставляя на теле Чонгука засосы в неожиданных, чертовски видных местах, любит выводить Чонгука из себя, любит заставлять его чувствовать себя неловко на людях, а после он получает искреннее, ничем не прикрытое удовольствие, извиняясь перед своим petit chou. Тэхёну нравится быть милым с Чонгуком, хоть он это и скрывает. Он до умопомрачения чувствительный и кончает быстро, после всего нескольких толчков, когда Чонгук впивается пальцами в его бёдра и берёт немного грубо, зажимая его тело между собой и полом. Тэхён начинает потеть и скользить по плитке, и Чонгук обхватывает его рукой за шею, крепко прижимая к себе. Дышит тяжело, часто, быстро куда-то ему в волосы, не обращая внимания на то, что парень уже кончил. Не обращая внимания на ногти, впившиеся в кожу спины, на запредельно хриплые, болезненные или уже совсем беззвучные стоны, на то, что Тэхён содрогается всем телом, сжимая член Чонгука и, кажется, кончив второй раз на сухую. Тэхён откидывает голову назад, горячие короткие выдохи продолжают опалять его кожу, и Чонгук делает несколько резких толчков, замирает глубоко внутри, кончая в презерватив и не слыша ничего из-за шума в ушах. Его целуют в мокрый висок, ногти Тэхёна гуляют по его влажной спине, покрывшейся мурашками от прохладного воздуха. — Кажется, это меня сегодня затрахают до смерти, — с усталым смешком выдыхает парень. — Но я не то чтобы против. А Чонгука внезапно отпускает копившееся внутри столько дней возбуждение. Его поцелуи в один момент становятся мягче, прикосновения легче, а в мыслях на периферии сознания мелькает мысль, что он не должен быть таким несдержанным. Но Тэхёну нравится. Ему нравятся поцелуи Чонгука, его прикосновения, забота, даже его неразговорчивость, неряшество и замкнутость в чувствах. А Чонгуку нравится Тэхён. И только с ним он может позволить себе быть немного грубым или невыносимо нежным. И этим всё сказано. Кажется, брошюра не соврала: Чонгук нарвался на самого искусного обольстителя.