Я, монстр

Летели дни от начала Годовой Гонки за Нечистью. И с каждым днём накалялась обстановка; в лапы Жозефины попало уже довольно много Чудищ, но ей было мало. Раздарив всех самых жутких и уродливых Монстров, совершенно нечеловекоподобных, Вселикая довольствовалась самой трудолюбивой Нечистью. Отцу Лиззи и Лилит повезло на сей раз. Его лапами возводился новый Храм имени Жозефины, и Монстр, не покладая рук своих, безобразных, но одарённых особой силой, старался угодить великой правительнице. Пока новые и новые постройки одна за другой вырастали под угрюмым серым небом Телфорда, Многоликая спокойно пила чай с ромашкой. Ромашка успокаивает, а Жозефина, очевидно, очень нервничала в последнее время. В покоях великой повелительницы было тихо. Медленно, чуть негромко повизгивая от неровностей на пластинке, танцевала, прихрамывая, игла граммофона. Песня, изначально мелодичная, словно целующая уши своих слушателей, благодаря усовершенствованию данного проигрывателя была теперь гораздо медленнее и хуже по звучанию. Однако она была тихой, едва слышной, что не раздражало Вселикую. Жозефину мало что не раздражало, поэтому она радовалась такой находке. Улыбаясь и покачивая в такт зловещим нотам своей пухленькой ножкой, едва заметной из-под подола ночного платья женщины, Вселикая курила. Дым, из-за приглушённого и потускневшего света лампочки, казался ужасающе-жёлтым, как лёгкие больной свиньи, которую Жозефина-Агата скормила особо старательным Монстрам на ужин. Раз уж мы заговорили о еде, то с моей стороны было бы грубой ошибкой не рассказать о прекрасном аппетите Вселикой. Каждый день она, прочитавшая тысячу книжек о грехах и чревоугодии в целом, предавалась тому, что осуждала. Жозефина надевала шикарнейшие платья, посланные ей в подарок представителями таких же древних по своему устройству, но весьма и весьма богатых королевств и стран. Затем женщина обувалась: не всякая обувь даже из крокодильей кожи налезала на её формы, но выглядел образ Вселикой весьма и весьма "аппетитно" во всех смыслах. Пухлые икры еле сдерживались, чтобы не обнажиться при дамах и господах, что собирались поужинать тем вечером с повелительницей Телфорда. Конечно, не забывала Вселикая и о волосах: в свои чёрные, как уголь, волосы она вплетала длинные и острые, как шпаги, невидимки, которые, несмотря на своё название, были очень даже "видимками". На руках, ушах и пухлой шее Жозефины всегда сияли самые массивные и блестящие камни. Этот подарил ей граф, этот — принц из соседнего королевства, которому женщина взамен прислала уродливого карлика с чешуйчатыми ногами и тремя дырками в почти отсутствующем носу. Вселикая входила в зал, увешанный множеством картин и свисающих с потолка ленточек, и ужин начинался. Жозефина садилась, по привычке, на самое красивое, обшитое камнями кресло. Еда подавалась не сразу: сначала всем гостям, конечно же, предоставлялись самые дорогие напитки и фуршет. Многообразие сортов сыра, вкуснейшее мясо животных, икра, тигровые креветки и оливки, которые сама Вселикая ела с пренебрежением. Невкусно, но дорого — значит, на столе Жозефины-Агаты такое будет. Значит, она попробует это первой и съест, если захочет, всё, несмотря на голодные глаза своих любимейших гостей. Эти самые любимейшие гости постоянно менялись. Один провинился, второй сказал не то, что хотелось бы слышать Вселикой, третий рассмеялся в неудачный момент, четвёртый сделал плохой подарок, пятый оделся не в цвет белья великой Жозефины. Неизменными оставались лишь пару графов, которые нравились повелительнице: один был старше неё, наверно, втрое, а второй был самым влиятельным во всей округе. Сколько храмов открылось на его сбережения!.. Жозефины он очень нравился и она этого ни в коем случае не скрывала. Не наевшись после фуршета, голодные гости молили Вселикую о продолжении банкета. Начиналось время, когда повелительнице можно было преподнести презент, конечно же, от чистого сердца. Если Жозефине что-то не нравилось, стук от её пухлой ножки тут же бывал услышан ближайшими охранниками Вселикой. Затем звон каблука заглушался визгом провинившегося гостя: возможно, его вышвырнули к чертям собачьим, посадили в башню к Монстрам, где с ним расправились по всем правилам, или просто казнили. Гости подходили к Жозефине. Мужчины и юноши целовали ей руки и щёки, женщины и девушки сыпали комплиментами, обязательно утверждая при этом: "Конечно, ты во всём лучше нас", чтобы Вселикая улыбнулась и позволила им посмотреть или купить какого-нибудь уродливого Монстра. К ужину подобревшая Жозефина звала своих подданных. Среди них были и самые рукастые Чудища, выглядевшие даже немного Человечнее, чем все Люди, находившиеся в зале. На сегодняшнем ужине присутствовал и Фредерик, который внёс на своей огромной спине поднос с разделанным кабаном и запечёнными яблоками. Девушки и женщины, дамы и графини тут же ахнули: да, такого красавца и среди Людей найти сложно.. Тут же раздался шёпот. Вселикая неодобрительно смерила своим суровым взглядом разболтавшихся женщин и откашлялась. Девушки быстро исправились. Несколько графинь тихо подбежали к Жозефине, попутно снимая украшения со своих тоненьких хрупких пальчиков, стройных шей и аккуратных ушек: — О, милая.. Скажи, как тебе этот браслет? — Жозефина, я не видела ещё шеи, кроме твоей, на которой бы так превосходно смотрелся этот кулон.. Настоящее золото, настоящие сапфиры, дорогая! — Кушанья великолепны, милая. Позволь мне примерить на твои стройнейшие пальчики это прекрасное колечко, кстати, купленное в обмен на целое селение, — одна из графинь ловко сняла кольцо со своего пальца, взяла пухлую ладонь Вселикой и попыталась надеть на любой пальчик украшение. Пальцы Жозефины, более похожие на сардельки, которыми она сегодня потчевала своих гостей, не давались. Молодая девушка с трудом надела на мизинец повелительницы кольцо и улыбнулась, отойдя в сторону. Жозефина-Агата рассматривала девушек с непониманием. Затем она взглянула на все браслеты и кольца, надетые на её несчастные руки, и вновь посмотрела на толпу графинь. — Что вам надобно, дорогуши? — Тот Монстр.. Чудище.. — О, да, тот, который с огроменным хвостом. — И пасть! Вы бы видели его клыки. — А ногти-то.. Какой простор для маникюра! — рассмеялась графиня, и женщины подхватили её смех. Вселикая усмехнулась. Ещё раз оглядев свои руки, усыпанные ныне драгоценными камнями, Агата улыбнулась. — Хорошо. Хорошо, хорошо, сегодня я добра, а вы мною пользуетесь.. И правильно, дорогие: ваши кольца будут подороже. Эй, ты, сюда! "Эй, ты, сюда!" — было единственным именем, которым Вселикая называла Чудищ, Монстров и просто бедолаг, которым пришлось вступить в ряды её подданных. Гости притихли. В зал вбежали торопящиеся карлицы с блокнотами и перьевыми ручками в своих маленьких, безобразных ладошках. — Слушайте сюда!.. Этого, под номером Двадцатьтри, — Жозефина-Агата сделала глоток вкуснейшего винного напитка и продолжила: — Подарить. Одной из графинь, что сделает самый большой взнос. Не огорчайтесь, дорогие, но две его руки возвели мне Храм, который я когда-то вам покажу. Не могу же я отдать своего рукастого Монстра за пару колец! Графини коротко кивнули и поспешили вслед за шагающими карлицами. Жозефина вздохнула. Может, зря?.. С распухшего мизинца вдруг упало одно из колец. Вселикая рассердилась. Но, понимая, что всё это — лишь нервы, она оставила своих гостей и удалилась в свои покои. Где, как вы помните, решила отдохнуть и закурить. Причёска была разобрана, платье висело в большой гардеробной, которая занимала больше места, чем несколько комнат Чудищ, туфли из крокодила стояли на столе, обтёртые подданными. На смятой постели лежала куча украшений. Серьги, браслеты, напёрстки, кольца и кружевные перчатки, обрамленные золотом, — всё это было тщательно разобрано и протёрто Вселикой. Она курила не то от печали, не то от того, что ей хотелось занять чем-то руки, пуская струи дыма под высокий потолок; отсюда он перелетал в приоткрытую форточку, на оживлённую улицу Телфорда, где снова начинался суд. Выстрел. Ещё и ещё один. Затем — в небо. Видимо, для убедительности. Оживлённая толпа вдруг притихла. Движение на улицах остановилось, прерванное молчаливой суматохой. Братья, окружившие двух карлиц, пытающихся сбежать, прижали оружие к потным вискам женщин. Монстры, приняв свою участь, приподняли руки к самому небу и шептали что-то на своём языке, непонятном для Человека. Рядом с их маленькими уродливыми ножками лежал труп третьей, менее удачливой карлицы. Взглянув на него, первая вдруг побледнела; женщина схватила за руку вторую и они стояли так, неподвижно и еле дыша, уже несколько минут. Лишь сейчас их уста зашевелились в быстрой единогласной молитве, которая была обращена к тому, кто ответственен за всё то, что происходит на улицах Телфорда. Конечно, это обращение не было услышано, как и сотня других молитв, что произносятся Монстрами каждый день. И Лилит, и Лиззи предавались этому святому мгновению в любую свободную секунду. Это обращение не будет услышано, пока на улицах Телфорда вместо весёлой жизнерадостной мелодии шумят ружья, оглушая всё вокруг на тысячу вёрст. Жозефина, докурив, разберёт свои украшения и ляжет спать в мягкую постель в гордом одиночестве под звуки скрипящего граммофона, а Монстры в соседней башне разберут те крошки, что остались у них при себе и лягут на холодный пол, засыпая под стоны от боли и гром от выстрелов. Мисс Скотт тоже была здесь. Она наблюдала за тем, как Братья внимательно проверяют каждого прохожего, что вызывает подозрения. Женщина с любопытством смотрела на реакцию Чудищ: она была такой разной и такой одинаковой одновременно. Струйки пота сияли на висках Монстров, в чьих карманах рылись Братья. Ещё чуть-чуть, совсем немного, один рывок и правда раскроется. Чудища с жаждой вдыхали воздух, наполняя им лёгкие до самых краёв, и в последний раз смотрели на облака с непередаваемой тоской во взгляде, понимая, что их небо, их покровитель, то, чему они молились.. Ничего не сделает ради их свободы. Братья заламывали руки Чудищам, дышали в их затылки, завязывая им конечности, и бросали на пол. Они считали Монстров в конце каждого улова и ехидно смеялись, ставя всё новые и новые рекорды. Мисс Скотт улыбалась, сложив руки на груди. Она попыталась прикоснуться к задержанным, чтобы осмотреть их, но тут же вспоминала взгляд того немощного старичка, который оказался колдуном.. Женщина вновь и вновь представляла ружьё в своих руках, направленных на Нечисть. Выстрел. Снова и снова. Пыль, липкий пот и вкус крови.. Мисс Скотт помахала головой и открыла глаза. Она была на посту Участников Братства. Перед ней стоял стол с раскрытым на нём свёртком. Внутри оказалась какая-то записка на непонятном языке. Женщина раньше сталкивалась с таким, поэтому она достала с полки книгу, которая позволяла ей перевести те иероглифы, что были коряво выведены на куске бумаги. Мисс Скотт нашла нужную страницу и принялась читать.

Дорогой сынок,

Мне очень жаль, что так вышло. Я прошу тебя об одном: будь с Эйприл. Ей сейчас это очень нужно. Я знаю, как ты относишься к ней. Когда будешь целовать её на ночь, думай, что мне становится лучше. Когда она захочет объятий, вспоминай, как мы гуляли на площади, когда Гонка окончилась. Ты тогда обнял меня крепко-крепко и прошептал, что никогда меня не отпустишь... Ты был таким малышом. Вот и её не отпускай.

С любовью и раскаянием, твоя мама

Мисс Скотт покачнулась. Смяв кусок бумаги, женщина отбросила его в сторону мусорки и схватилась за голову. Виски пульсировали с необыкновенной частотой. Сестра с ужасом наблюдала за тем, как паника охватывает её и чувства берут верх над ослабевшим телом и ослепшим разумом. Убедившись в том, что никто не увидит слёз, Мисс Скотт опустила локти на стол и зарыдала, прикрыв лицо руками. Она чувствовала непередаваемую тоску и воспылавшую ненависть, готова была крушить и ломать; но в то же время её телом овладел глубокий страх. Если Мисс Скотт, одна из самых важнейших пешек Жозефины, встанет на сторону Нечисти и отречётся от всех тех наград, что она заработала честным трудом.. Это было невыносимо. Женщине хотелось взвыть. Ей было неясно, откуда взялось это чувство, от которого Мисс Скотт, казалось, избавилась уже давно — за долгие года участия в Гонках Сестра стала опытнее и, как ей думалось, смелее и крепче. Ничего не могло сразить эту стальную женщину. Но глаза.. Тот взгляд.. Мисс Скотт привыкла отворачиваться от потенциальных трупов в момент выстрела, но в тот раз не смогла ничего сделать с этим. Братья, почему-то, стреляли, глядя жертве в глаза: при этом они обычно ехидно улыбались, насмехаясь над страдальческими лицами Чудищ. Женщина перевела взгляд от мусорки на календарь. Ярким пламенем горело на глянце число, отмеченное красным маркером. Завтра один из Монстров будет передан в руки графине, а значит, его ждёт или верная погибель, или скорое спасение. Мисс Скотт уже не понимала, что радует её больше. Вздохнув, женщина опустилась на кресло и задремала, вытерев последние слёзы со своего заплаканного лица; видимо, потускневший свет лампы заставил глаза Мисс Скотт сомкнуться на несколько часов. Время близилось к утру. На площади перед Храмом имени Жозефины-Агаты де Мур собралась возбуждённая толпа, состоящая из прелестно выглядящих дам и деловых господ. Здесь же была и сама Агата, одетая в свой лучший наряд: сапоги из всё той же крокодильей кожи и подходящая к ним сумочка, шуба из соболя и огромное разнообразие свисающих с шеи и конечностей повелительницы украшений. Графиня Стюарт, стоявшая в нежной шубке из викуньи, с нетерпением потирала свои хрупкие ладошки. Рядом стоял её муж, бережно придерживающий свою женщину за плечи, чтобы та не свалилась в обморок от счастья, что навалилось на её семью. Поблизости находились так же их слуги, одетые получше, чем карлицы Вселикой, и, конечно, резвящиеся детки в полушубках и больших, сваливающихся с маленьких ножек сапогах. И вот он! Настал тот момент! Под тоскливые, но торжественные ноты оркестра, играющего на площади, из башни был выведен Фредерик. Отец Лиззи и Лилит принимал сложившуюся судьбу как данность. Как то, что было предначертано небесами. Одно не выходило из его головы: как там дочери? Найдут ли его они? Хотя, может, лучше, чтобы они и вовсе подумали, что отца больше нет.. "Вдвоём они справятся лучше и скроются гораздо быстрее", — подумал Фредерик. Он надеялся на то, что найдётся такой Человек, который будет способен позаботиться о его родных девочках. С блестящими слезами на глазах Монстр подошёл к своим новым хозяевам. Дети восторженно принялись за его хвост и огромные клыки, а счастливые супруги улыбались. Элизабет вздохнула. — Ну, давай, Чудище, поработай ещё на кого-нибудь своими уродливыми лапами! — крикнула она, топнув ногой. Фредерик послушно склонил голову к графу и графине, что тут же принялись оглядывать дар Жозефины: не обманула ли она их? Нет ли где-то брака или неточностей? Наконец, довольные своей покупкой, Стюарты удалились. Вселикая ещё раз тоскливо посмотрела им вслед, думая, кто же построит ей второй Храм.. Прогнав со двора карлиц, повелительница вновь закурила. На этот раз её не так уж сильно и вдохновляла картина суматошных улиц. Кровь на прежде чистом голом асфальте не радовала Жозефину. На Вселикую напала хандра и она, приказным тоном позвав к себе охрану, рухнула на руки Мужчин.