Я, монстр

Не секрет, что каждый житель Телфорда хоть раз засыпал с мыслью о смерти Вселикой. Давно не тайна, что желание свободы в тоскливых, окутанных душевным дымом глазах граждан изредка пробуждалось. В такие дни на улицах было особенно многолюдно. Сегодня был такой день. Мисс Скотт с тоской смотрела на Братьев, спешащих на службу. Женщина недавно сняла со своей одежды все значки, что только были ей выданы за хорошую работу. Никакой работы у Мисс Скотт больше не было. У неё, в общем-то, не было ничерта, кроме желания очистить потускневшие асфальты Телфорда от насевшей пыли. Отмыть грязно-белое небо, разогнать все тучи на небосклоне и подстричь лохматые кусты, отнюдь не украшающие улицы города. Вселикая считала иначе. Такой порядок отличался от представлений Жозефины о истинном лице её территорий. Она ломала чересчур прямые ветки прямо посередине, оставляя вместо них кривые и уродливые палки, выдирала ровные зелёные листочки или рвала их на части и запрещала чистить улицы от пыли. Такой была Вселикая, и никто не смел ей перечить. А так бы хотелось вдохнуть немного свежести.. Мисс Скотт имела право покинуть Телфорд после долгой преданной службы. Позавчера она, стоя перед Жозефиной, обращённая к её лику, лишённому всяких Человеческих черт, отдала в руки правительницы свою форму. В этой Гонке она больше не судья. Вселикая склонилась над ней в знак уважения. Да, Жозефина-Агата и вправду доверяла Мисс Скотт, одной из самых главных охотниц Телфорда, руками которой было уничтожено огромное количество Монстров. Однако такое доверие не радовало женщину, много лет подряд сжимающую ружьё в своих хрупких руках. — Ты покидаешь ряды Братьев, верная Сестра.. — Вселикая осмотрела форму Мисс Скотт и подняла взгляд на женщину в надежде на то, что та передумает. Тихий вопрос в глазах Агаты не заставил Сестру оступиться. — Да, я ухожу. Ружьё создано не для моих рук. — Ты работаешь на благо Братства долгие годы. Почему ты говоришь об этом только сейчас? — Я поняла это слишком поздно, да, — Мисс Скотт вздохнула. — Но это лишь моя ошибка, если и ошибка, и.. Мне жаль, Жозефина.. Госпожа, — соврала женщина. — Я не держу тебя, как бы не хотелось. Ступай, — Жозефина сжала в руках вещи Мисс Скотт и молча сопроводила Сестру взглядом до самого конца коридора. Мисс Скотт покинула покои Вселикой под тихий шёпот графинь. За происходящим наблюдали и некоторые Братья — совсем ещё зелёные юноши, некогда восхищавшиеся умениями Сестры. — Постойте! — прокричали они хором. Женщина остановилась. Несколько Братьев толпой подбежали к ней. Их лица выражали некоторую скорбь, неясную для Мисс Скотт, и та стояла в лёгком недоумении от происходящего. — Как же так? А как же мы? Как же наше общее дело? — со всех сторон раздавались речи обеспокоенных юношей. Женщина лишь вздохнула в ответ. — Мисс Скотт! Не молчите. Просим Вас! Одумайтесь! Мы ведь.. Кто мы без Сестры? — многим Мисс Скотт полюбилась за чистоту её разума, в которой сама женщина успела усомниться, за спокойствие и трудолюбие, за честно отработанные навыки и острый язык, который был не прочь изредка хвалить выделяющихся Братьев. Те шумели, пытались окликнуть Мисс Скотт, ушедшую в свою оболочку и задумавшуюся, заставить её образумиться.. Но тщетно. — Я больше не Сестра, — отрезала женщина. Братья замолкли в недоумении. Шёпот прекратился, крики стихли. Мисс Скотт вздохнула и, окинув в последний раз своим строгим взглядом собравшуюся возле неё толпу, медленно удалилась. Ноги её больше не было рядом с Братьями. Но это, как оказалось, было совсем ненадолго. Свобода. Женщина хотела одернуть мешающий ей значок, постоянно впивающийся в шею, но вдруг осознала, что ничего ей больше не мешает — на её одежде были десятки мелких дырочек, но ни одного значка Мисс Скотт не удалось обнаружить. Ни одного. Ни единого. Ни самого малюсенького и криво прилепленного, такого, который постоянно ей мешал. Женщина вдруг улыбнулась. Свобода! Как она прекрасна! С каким потоком мыслей в голове Мисс Скотт мыла руки в тот день, представляя, как вся кровь, что заливала прежде форму женщины, пыль от ружья и порезы от холодного оружия исчезают. Всё исчезло! Всё исчезло. Осталась только Мисс Скотт, самая настоящая.. Та, которая боялась выстрелов. Та, которая вздрагивала от шорохов. Та, что плакала над фильмами и не любила подолгу прощаться. Та, что прежде пугалась крови. Та, которой никогда не суждено было стать Миссис. Последняя мысль больнее и дольше покидала разум Мисс Скотт, что сидела в ванной. Она с интересом разглядывала своё тело: свои руки, такие непривычно пустые и чистые, свои ноги, подозрительно неуставшие. Взяв зеркало, женщина принялась с огромным увлечением рассматривать своё лицо. Грубый нос, ярко выраженные скулы, большие синие глаза и маленькие губы, высокий лоб, прикрытый небрежной косой челкой. Как давно Мисс Скотт не смотрела на себя, как на Человека. Как давно женщина не исполняла Человеческих обязанностей. И как давно обратного не делали Лилит и Лиззи, что, сидя в своём маленьком уютном домике, ждали письмо от отца. Уже целый месяц сестрёнки ждали ответа от единственного родителя, и каждая из них по-своему сходила с ума, наблюдая за пустотой в доме, полном шикарной мебели. Лиззи с каждым днём всё больше уговаривала старшую сестру вновь спросить Джесс о новых письмах, поступивших на адрес девочек, на что Лилит всегда отвечала отказом, втайне от малышки бегая к почтальонке в закоулок почти каждую ночь. Ничего. Лилит надеялась на то, что отец подаст какой-нибудь знак, и, рано или поздно, в случайном шорохе девушка разгадает ответ родителя. Старшая сестра всё время вздрагивала и просила младшую замолчать, когда слышала странные звуки. Но это всегда оказывалась какая-нибудь поломка в доме, которую Лилит бежала исправлять. Лиззи капризничала и вредничала, объявляла забастовку и голодала навиду у старшей сестры. Девушка просила младшую сестрёнку немного потерпеть. Говорила, что осталось совсем "чуть-чуть" времени, и отец обязательно объявиться. Но проходило это "чуть-чуть", и ничего не происходило. "Чуть-чуть" проходило дважды, трижды.. и у Лиззи начиналась настоящая истерика. — Что с ним? Признавайся, Лилит, ты знаешь! Знаешь, знаешь, только скрываешь от меня! Думаешь, я маленькая? Думаешь, я недостойна того, чтобы знать правду? Ты думаешь.. Ты вообще думаешь?! — кричала, извиваясь, Лиззи. — Я больше так не могу!.. Лили, — задыхаясь в слезах, уже более спокойно проговорила девочка, — я схожу с ума! — Я тоже, — безэмоционально ответила Лилит. Младшая сестра поддалась рукам девушки и обняла её, всхлипывая. — Ты знаешь!.. Ты знаешь, да? Почему тогда молчишь? — Я не знаю, Лиззи. Я не знаю, моя маленькая, — девушка прижала бедняжку к себе. Та, всхлипывая, вжалась в одеяния сестры. — Пойдём. Нам нужно в школу. Ты ведь не хочешь, чтобы соседи подумали, что творится что-то неладное? Они, верно, и так боятся за нас, — Лилит вытерла слёзы с лица младшей сестрёнки и поцеловала её в лоб. Лиззи послушно кивнула и убежала за своими вещами. Старшая сестра вздохнула, собирая свою сумку. В одной из самых лучших школ Дефтауна с самого раннего утра кипела работа. Это было одно из лучших учебных учреждений, поэтому графы и графини частенько нелегально протаскивали сюда своих чад, запрещёнными образами проникая на территорию закрытого района. В этой школе собрались прилежные, послушные ученики, каждый из которых был талантливым в чём-то. Кто-то прекрасно пел, кто-то — плясал, кто-то — с малых лет держал ружьё и был вызван на Гонку в качестве защитника Вселикой. Лилит и Лиззи тоже владели особым даром: они прекрасно умели врать и выдумывали истории прямо на ходу. Учителя любили их за их фантазию и всегда смеялись над историями сестёр. Конечно, тем не нравилось быть клоунами, но по-другому было нельзя: очень легко в школе Дефтауна попасть под горячую руку учителя и остаться без образования. Лилит и Лиззи не любили учёбу, но обещали своим родителям быть прилежными ученицами, чтобы не вызывать подозрений, а наоборот — влюбить в себя окружающих. Только так могли жить Монстры, которым приходилось скрывать свою настоящую сущность от Людей. Конечно, как и в любом другом уголке территорий Вселикой, Нечисть здесь жестоко презиралась. Родители некоторых учеников, особенно знатные, порой и сами имели при себе несколько слуг-Монстров. Каждый раз, заходя в школу, Лиззи и Лилит слышали самые неприличные неприятные высказывания о Чудищах. Сёстры обязаны были смеяться над глупыми шутками и оскорблениями, иначе учителя и ученики подозревали бы неладное. Порой Лилит и сама шутила над Монстрами, заставляя заливаться смехом противных ей учеников. Однажды после таких шуток девушка расплакалась в туалете, потому как считала, что опозорила свою семью и своё происхождение. Прятаться от Людей было неправильно, высмеивать свой род — тоже. Лилит, возможно, поступала бы по-другому, сплотив Чудищ и Людей в один большой коллектив, выступив за права Монстров, но она понимала, чем ей это грозит. И чем это грозит её маленькой сестре. Лиззи ни в чём не была виновата. Бедняжка не заслуживала тех испытаний, что вылились на её судьбе, что сделали её жизнь тяжёлой. — Мои родители недавно выкупили какого-то стрёмного Монстра, ха-ха. Уродливый такой! С большими лапами, огромными, грязными когтями и клыками, длиннющим хвостом, весь в чешуе.. Фу, прям видеть тошно! Но мамми сказала, что это сейчас модно — иметь такого у себя дома. Лилит и Лиззи уже были здесь, в институте бесЧеловечности и необразованности, стояли и слушали очередную лекцию от бывалого профессора. Этим умником оказался обычный богатый мальчишка, что называется "Людской" до самых своих ушей. Сёстры засмеялись вместе с окружившей Человека толпой и с интересом, горящих в их глазах ярким гневным пламенем, слушали его речь дальше. — Меня тошнит, — прошептала Лиззи, попросив свою сестру наклониться к ней. Та в ответ лишь погладила её по голове и прошептала: "Знаю. Играй!", притворно засмеявшись. Девочка тоже засмеялась, и улыбка её, казалось, вспыхнула ярким сиянием на прежде зарёванном красном личике. Лилит не знала, сколько ещё таких шуток должно прозвучать, чтобы они сошли с ума, но с каждым новым восклицанием Человека девушка молилась, чтобы перерыв закончился и рты шутников заткнул строгий крик учителя. Вскоре так и произошло. Ученики удалились. Коридоры опустели. В душе сестёр воцарила пустота. Где их отец.. "Где же ты, папочка?".. "Когда ты нам ответишь?".. — Когда мы будем вместе.. — вдруг вырвалось из уст Лиззи. Лилит прижала сестру к себе. — Ступай. Скоро всё закончится. Увидимся в конце дня. Девочка послушно кивнула и удалилась в свой кабинет. Старшая сестра, вздохнув, зашла в класс и заняла своё место рядом с Человеком. Тот встретил её шуткой: — Плохо выглядишь. Снились Монстры? — Ха-ха, да. Отвратительные Чудища. Человек улыбнулся. "Вот убЛюдок". Такой ответ его устраивал. Лилит всё чаще казалось, что Людей устраивает всё то, что им выгодно, хоть и выглядит эта выгода весьма поверхностно. Девушке было легко врать, потому что нагло врать ей не приходилось — наивные Люди верили всему, достаточно было сказать это для каждого по-разному. Кому-то нравилась спрятанная лесть, скрытая за красивыми жестами, кому-то — неразбавлённое масло в уши. Лилит порой не верила сама себе и удивлялась тому, что вылетало с её губ — но, во всяком случае, девушке это очень нравилось. Урок проходил в обычном темпе и без происшествий. Лилит с головой погрузилась в процесс обучения, аккуратно записывая лекцию в свою тетрадь. Ученики замолкли; на несколько мгновений всё стало подозрительно спокойным, будто все шутки из их запаса закончились. Старшей сестре вдруг стало легко на душе, словно отец наконец-то ответил на все их слезливые письма и объявился живым и здоровым. Она, закончив конспект, подняла голову и посмотрела в окно. На улице задорно играл непослушный солнечный свет, дающий надежду на что-то хорошее. Лилит готова была поверить в эту самую маленькую надежду и засиять так же, как солнце. Однако всё оборвалось. — Лилит! Твоя сестра.. — в кабинет забежала маленькая девочка-ровесница Лиззи и позвала девушку за собой. — И твой брат, Декстер.. — мальчик из класса послушно вскочил и побежал к своему младшему брату. — Что здесь происходит? — Лилит и Декстер влетели в кабинет своих младших родственников. Перед их глазами предстали разгневанная Лиззи с растрёпанной косичкой и плачущий мальчик, потирающий свою щёку. Здесь же, напротив скандалистов, стоял недовольный учитель с указкой в руках. — Лилит, Ваша сестра ударила Бена. Девушка и Декстер столкнулись взглядами, наполненными гневом и недоумением. — Что произошло, Лиззи? Я ничего не понимаю. — Бен сегодня на всех уроках дёргал меня за косичку, а потом.. А потом взял и попытался залезть мне под юбку на перерыве!.. — дрожа от гнева, прокричала девочка. — А потом.. — она подняла взгляд и суматошно переводила его с Декстера, которого распирало от ярости, на свою сестру, — я отвесила ему пощёчину! Ну разве я не права?.. — Нет, не права! Не права! Я ничего не делал! Это она бешеная! Как накинулась, как дала мне по щеке! Дура! Дура! — зарычал заплаканный мальчик. — Ты.. И твоя сестра такая же!.. Декстер подскочил к своему брату, окинув взглядом, полным злобы, двух сестёр. Учитель вздохнул. Класс, полный учеников, замер, смиренно оглядывая скандалистов. Каждый из Людей, присутствующих в кабинете, наверно, был на стороне мальчишки. Всё-таки ту агрессию, что проявила Лиззи, проявляли обычно представители Нечисти в тех книжках, что читали дети в этом возрасте. — Разбирайтесь сами. Но учтите, Лиззи, такое поведение недопустимо. Лилит, я убедительно прошу Вас впредь следить за своей сестрой, раз у неё такие проблемы. "У неё проблемы? А не у Вас ли?" — М.. Да, простите, да, конечно, — девушка одёрнула недоумевающую младшую сестренку, — Лиззи, попроси прощения. — Но за.. Лилит вздохнула и кратко кивнула. Девочка с недовольным видом обернулась и пробормотала в лицо всхлипывающему Бену: — Прости. Я была резка. Не надо было тебя так бить. Мальчик, ничего не ответив, повернулся к своему брату и продолжил реветь. Лиззи пожала плечами. Её старшая сестра, ловким движением собрав вещи младшей, быстро выхватила её и вытащила в коридор. — За что, Лилит? За что мне нужно было извиняться? Это такое унижение! Почему ты не поддержала меня? — Лиззи одёрнула руку старшей сестры и надула губы. — Прости меня. Так было нужно, понимаешь? Здесь никто не оценит твою искренность. Никому не нужны наши реальные чувства. Мы не имеем права их раскрывать, понимаешь? Девочка обиженно фыркнула. — Помнишь, что говорила.. — Помню я, что говорила мама!.. — Лиззи расплакалась от нахлынувших на неё чувств. — Но это сути дела не меняет! Нас унижают! Нас принижают! Лилит, когда это закончится? Зачем мы родились? Я хочу жить нормальной жизнью, Лили!.. Я хочу жить, как Люди! — горячо шептала, запутываясь в словах, девочка. Старшая сестра бережно обхватила её маленькое тельце и прижала к себе. — Я знаю, Лиззи. Я тоже хочу.. Я тоже очень хочу этого. Нам нужно быть сильными. Нам нельзя сдаваться. Иначе отвечать папе будет уже некому. Маленькая девочка медленно успокаивалась, прижавшись к своей любимой сестрёнке. Она чувствовала в тот момент очень близкое родство и огромную нужду в прикосновениях родного Монстра. В то же время Лиззи очень сильно тосковала по своему отцу. Она вспоминала, как тот укачивал её на своих сильных руках, и ей тогда было всё равно, что они покрыты не совсем приятной чешуёй. Девочке было плевать на уродливые когти родителя, потому что она чувствовала, что они никогда не сделают ей больно. Лиззи так же думала и о любимой матери, очень плохо, совсем неподробно, представляя себе её облик, сохранившийся в памяти девочки бледным пятном, но таким тёплым и светлым.. Маленькое чудище вспоминала запах родителя, возвращаясь в своём сознании в тот момент, когда тело её было окутано любовью и заботой, наполнено самыми светлыми чувствами... С такими мыслями девочка уснула на руках у старшей сестры. Та, почувствовав, как потяжелело тело бедняжки, обняла её крепче, помогая расслабиться. Лилит понимала, что её сестра тысячу раз права, но ещё она знала, что их правду никто не поймёт, потому что она никому не нужна. Пусть Люди не знают, что девочки являются представителями Нечисти, они могут рассекретить их сущности по странному поведению, по тому, что сёстры постоянно противятся общему течению, имея своё мнение, отличающееся от чужого. В этом есть что-то Чудовищное. Да и что скрывать, точно так же и в нашем мире относятся к людям, что идут наперекор обществу. Все мы в каком-то роде Монстры. Лилит бережно положила свою сестрёнку на кровать, укутав её маленькое тельце в плотное одеяло. Убедившись в том, что у Джесс снова пустые руки, девушка поддалась отчаянию. С тоской во взгляде она смотрела на улицу через окно, вглядываясь в каждый подозрительный образ. Ничего. Ничего похожего на что-то, что могло прояснить ситуацию, не было. Лилит закрыла шторы и ушла в свою спальню, полностью предавшись глубокому разочарованию, царившему сейчас над всем её разумом. Нам нужно вести нашу игру, чтобы жить. А жить нормально мы будем потом. А жить, как Люди... Дай Бог.