Я, монстр

Мисс Скотт давно упрашивали вернуться абсолютно все, кто знал, кем она работала раньше. Это были и Братья, и люди, владеющие властью, в том числе и Жозефина-Агата Вселикая. Правительница не ползала у бывшей Сестры в ногах, а лишь предлагала замять всю историю с отставкой в случае возвращения Мисс Скотт на её пост. Это было похоже на игру, с которой знакомы мы все: ведущий кладёт на стол ключик, конфетку или что-нибудь ещё, и держит эту вещь за нитку. Ты пытаешься поймать предмет, но ведущий быстро тянет за нитку и стол мгновенно пустеет, а ты, попытавшись ещё несколько раз, обязательно проиграешь, потому что кое-кто смухлевал. Или ты оказался не слишком решительным. Не сказать, что женщина боялась именно этого. Руки Мисс Скотт попросту тряслись, стоило ей ещё раз взять оружие. Братья умоляли её вернуться на пост Сестры, спрашивая о причине её ухода. Женщина молчала. Каждый раз, вспоминая тот мёртвый, прожигающий сердце взгляд, направленный прямо в душу... Мисс Скотт, закурив, бросила пепел на холодную плитку ванной. Прохладно. Женщина съёжилась от холода, вдруг поняв, что уже несколько часов она проводит в ванне, сидя в ледяной воде. Мисс Скотт приподнялась и, бросив бычок на пол, случайно наступила на него, встав полностью. Капли холодной воды бодрыми струйками, напоминая маленькие ручейки, стекали с тела женщины на влажную плитку. Бывшая Сестра протёрла своё озябшее тело сухим полотенцем, только что снятым с батареи, и посмотрела на себя в зеркало. Чёрные от стекшей туши глаза, размазанная по подбородку и левой щеке красная помада, успевшая поблекнуть, отекшее лицо и взъерошенные волосы — вот, что предстало перед Мисс Скотт. Она на секунду не поверила, вглядываясь в мешки под своими глазами, но вскоре улыбнулась от осознавания того, что вечный стресс, из которого она сумела вырваться, не привёл бы ни к чему другому. На теле женщины синяками были выбиты плоды её труда. Бессонница — вот чем наградила Мисс Скотт её безостановочная работа. А таблетки, которыми женщине приходилось пичкать себя каждый день, — это, верно, пули от новой модели автомата. Стерев со своего лица остатки стресса и нескольких бессонных ночей, бывшая Сестра решила вернуться к обычной жизни. Это была сложная задача для человека, который не держал пульт в течение долгих лет, но женщина, собравшись с силами, включила телевизор. На пыльном экране устаревшего гаджета загорелась пиксельная картинка с неприятно режущим слух звуковым сопровождением. Мисс Скотт вспомнила о том, как они с её будущим мужем обставляли мебелью недавно купленную в хорошем районе квартирку. Ах, что это было за время... Женщина прикрыла глаза, замечтавшись. — Скорее, сюда! Милая, ты не поверишь! Я нашёл такие замечательные обои в нашу детскую! — кричал герой её воспоминаний. Мисс Скотт, опомнившись, улыбнулась. Это был голос её самого родного и близкого человека. Голос, который она не слышала больше десяти лет. Бывшая Сестра была юной двадцатипятилетней девушкой с огромными перспективами в жизни и тонкой душевной организацией. В голове у Джинни Скотт была одна мечта: заработать побольше денег и уехать из страшного места, в котором ей пришлось прожить долгие годы. Девушка славилась своей смелостью и широтой души: в сердце Джинни находилось место для абсолютно каждого человека, появляющегося в её яркой жизни. Мисс Скотт была окружена хорошей компанией друзей и была олицетворением сияющего солнца, вокруг которого, пытаясь согреться и насытиться счастьем, летали маленькие планетки. Девушка влюблялась всем сердцем, бесповоротно и так сильно, что дыхание её усложнялось с каждым взглядом на возлюбленного. Однако горький опыт невзаимной любви оставил след на мировоззрении Джинни. Она бежала от чувств, закрывала глаза, жмурилась и пряталась в глубине своей комнаты — ей казалось, что волна эмоций не захлестнёт её здесь. Её мама, находя старшую дочку в шкафу или под кроватью, недоумённо спрашивала, разводя руками в стороны от удивления: «Неужели ты так боишься, ребёнок?», на что Джинни лишь робко кивала в ответ. Мисс Скотт была не из тех, кто отмалчивался и тихо плакал в уголочке. Вернее, как раз-таки была, но взросление расставило все точки над и. Теперь девушка не боялась высказать своё мнение, даже наоборот: съязвить лишний раз, заступившись за друга, — уже не казалось проблемой. Наточенный годами язык сложно было заставить говорить по-своему. Джинни любила ввязываться во все разногласия, которые только доходили до её ушей и славилась умением убеждать людей в любой самой нелепой ерунде. Несмотря на это, периодически девушка ломалась. Стойкость и храбрость покидали её хрупкое тело, и на замену им приходило невыносимое чувство вины, ломающее всю нервную систему. Джинни много плакала, пока никто не видел. Внезапно возникшие верёвки сковывали её грудную клетку и заплетались на шее, лишая девушку воздуха. Она чувствовала, будто нечто огромное, вроде тяжёлого якоря, медленно тянет её на дно. Джинни задыхалась, тянула руки к небу, но оно словно отвергало её. Тогда девушке оставалось только одно — окрепнуть и встать на ноги, что ей и приходилось делать до конца своей жизни. Она ни за что на свете не взяла бы в руки ружья, если бы не смерть её любимого человека. Джинни хотела покинуть родной край, стремясь к свободе. Ужасающие порядки Телфорда с каждым днём всё больше пугали её. Ей было неясно, как можно взять в свои руки оружие и атаковать ни в чём неповинных Монстров... Конечно, навязанное обществом отвращение к Нечисти иногда проявлялось в поведении девушки, но так, чтобы кого-то убить... Нет. Если бы Джинни увидела себя в будущем, она никогда не поверила бы собственным глазам. Что уж говорить, Мисс Скотт не верила и сейчас, смотря на собственные заляпанные невидимой кровью руки через пелену воспоминаний. А что бы сказал её любимый человек? В свои двадцать пять девушка, мечтая о переезде, проходила практику, готовя дошколят к поступлению в школу. Эта профессия была молодой Бывшей Сестре по душе. Она действительно всем сердцем любила Детей — конечно, ведь у Джинни было два младших брата и одна малютка-сестрёнка! Они были теми ещё непоседами и постоянно действовали младшей сестре и их матери на нервы, постоянно ломая и раскидывая вещи по всему дому, но всегда, когда после работы уставшая девушка приходила домой, три маленьких чертёнка, улыбаясь во все свои беззубые рты, пропевали их любимую детскую песенку. Их старшей сестре, конечно, порой надоедала излишняя радость маленьких чертят, но она со спокойной улыбкой всегда протягивала им навстречу руки, ожидая очень крепких и безумно жарких объятий. Дети, забываясь в веселье, вплотную прижимались к Джинни, толкая друг друга, и только строгая речь их матери могла заставить братьев и сестёр наконец приступить к ужину. А на ужин, как вспоминала Мисс Скотт, всегда было что-то очень сытное, но полезное. Например, курица с овощным салатом внутри — Джинни с наслаждением и неуправляемым желанием вспоминала запах используемых матерью приправ. В её нежных и заботливых руках аромат становился ещё сильнее и вкуснее. Жаль только, что ни мамы Мисс Скотт, ни весёлых семейных ужинов, ни детских песенок на весь дом в жизни Джинни больше не было. Её мать покинула эту жизнь ещё давно, спустя несколько лет после того, как Мисс Скотт взялась за ружьё. Через некоторое время из родительского гнезда разлетелись повзрослевшие братья и сестра — они обосновались в соседних районах Гринфилла. Джинни давно уже не виделась со своими родными: работа вынуждала её оставаться в Телфорде. Именно там, где судьба однажды столкнула юную Мисс Скотт и Джеймса Стюарта лицом к лицу. А затем — ещё чуть ближе. Джинни Скотт и её будущий жених работали в одном учебном заведении. Как раз тогда девушка проходила практику, каждый день работая с капризными малышами. На новой работе ей не помешало бы обзавестись знакомыми. Джеймс был ответственным и серьёзным юношей, хотя был младше девушки на два года. Ему тоже порой снился переезд в лучшее место — мужчина представлял, как он, найдя даму своего сердца, строит для своей будущей семьи домик где-нибудь в Дефтауне. Но никто не верил в серьёзность и трудолюбие Джеймса: многие просто отказывали ему в работе, и поэтому он работал библиотекарем, увлекаясь при этом писательством. Вернее сказать, для Мистера Стюарта писательство было отдушиной. Каждый раз, когда на Джеймса находила хандра, он брал свой блокнот и с особой страстью описывал свои чувства, придумывая тысячу оттенков для той серости, в которой погряз его разум. Стоило чему-то серьёзно подавить рассудок библиотекаря, как тот сразу же хватался за ручку или карандаш, записывая свои мысли, летающие в странном нагнетающем беспорядке. В таком состоянии Джинни и нашла его однажды, когда ей потребовалось новое издание одного учебника. — Мистер Стюарт?.. Не поможете мне... — девушка очень спешила и надеялась на то, что юноша поможет ей как можно быстрее. Но тот не отреагировал. Джинни повторила. Устало вздохнув, Мисс Скотт слегка наклонилась в сторону Джеймса, страстно пишущего что-то на обрывке листка. Девушка ожидала увидеть то, что так отвлекло библиотекаря, и совсем не ожидала того, что парень будет занят поэмами. Чернила в ручке уже подходили к концу; Мистер Стюарт трясся от перенапряжения, будто ещё немного, и его схватит судорога. Не стоит скрывать, что Джинни испугалась. Девушка настороженно следила за странными движениями юноши и с каждым мгновением удивлялась всё больше. В один момент чернила закончились, и Джеймс некоторое время водил ручкой по листу, оставляя лишь дыры на нём. Это ещё больше шокировало Джинни Скотт и та побледнела. — Мистер Стюарт, я всё понимаю, но мне нужна Ваша помощь, — обеспокоенно повторила Мисс Скотт. Юноша вдруг опомнился. Посмотрев сначала на обратившуюся к нему девушку, Джеймс перевёл взгляд на почти полностью разорванный лист. Скомкав его и бросив в урну, Мистер Стюарт подвинул своё кресло и с ожидающим видом смотрел на Мисс Скотт. Девушка злобно скрестила руки на груди и закатила глаза. Мистер Стюарт виновато улыбнулся: со стороны это выглядело так, будто мясник в обличии Джинни угрожающе нависал над маленьким кроликом — своей будущей жертвой. — О, простите. У меня бывает такое, что-то вроде нервного тика, — улыбнулся юноша. Джинни, вздохнув и опустив руки, понимающе кивнула, останавливая свой гнев, — Вам, верно, что-то было нужно? Ах, не говорите, — Мисс Скотт хотела было начать, но Мистер Стюарт лёгким движением руки прервал её речь, — Вы, наверно, за новым изданием учебника. — девушка угрюмо кивнула, и Джеймс вышел из-за стола. — Погодите. Я сейчас вернусь. Мисс Скотт уже не могла вспомнить, что это была за книжка, но, как ей помнилось, от рук Мистера Стюарта пахло корицей, и на учебнике отпечатался его аромат. Сейчас это звучало романтично, но сначала Джинни прониклась к этому с раздражением. «Что за хрень? Им что, не хватает работников?». Сначала Джинни думала, что у Джеймса явные проблемы с головой, и что ему совершенно не место в их коллективе. Хаотичные движения, порывы чувств, эмоциональные взрывы — всё это не вязалось с представлениями Мисс Скотт о том, как должен выглядеть серьёзный работник. Джеймс же поймал себя на мысли о том, что Мисс Скотт бывает довольно нервной и излишне серьёзной. Симпатией друг к другу они не прониклись — на этом, казалось бы, и разошлись, но у судьбы были свои взгляды на будущее этой пары. Она не хотела отпускать свои созревшие фантазии и медленно приводила их в действие. Сначала в общении между библиотекарем и молодой учительницей возникла неловкость. Мисс Скотт, как подобает ей, чувствовала вину перед Мистером Стюартом и мечтала провалиться сквозь землю каждый раз, когда проходила мимо него. Юноша же, в свою очередь, краснел, когда девушка, переборов себя, вновь обращалась к нему. Затем появилось понимание. Со временем, когда начался новый учебный год, Мисс Скотт чаще сталкивалась с библиотекарем и всё больше удивлялась его чистому разуму, доброму сердцу и прекрасному, отточенному чувству юмора, поэтому его недостаток в виде нервозности больше не ужасал Джинни. Более того, она и сама чувствовала себя сумасшедшей, проводя большую часть свободного времени за проверкой тетрадей и подготовкой к будущим урокам. Джеймс относился к девушке с пониманием и она отвечала ему тем же, поддерживая юношу. Приходила пора дружбы. Она вступала в свои владения очень резко, будто камнем падая прямо на ничего не подозревающих коллег. Те чаще пересекались, коротали тяжёлые рабочие дни вместе, помогали друг другу с отчётами и простыми дружескими советами. Девушка засыпала, мечтая о том, чтобы вновь встретиться с Мистером Стюартом, который, наверно, тоже заждался их встречи. Нельзя не сказать, что Джеймсу очень нравилась Джинни. Об этом девушке прямо говорили коллеги-сплетницы и косвенно напоминал нежный взгляд юноши, каждый раз описывающий круги в поисках своей избранницы. Скотт, конечно, считала это бредом: по правде сказать, она считала бредом всё то, что не касалось её карьеры, и то, что не давало должных результатов. Если любит — то пускай подойдёт, поговорит о чём-то сокровенном и предложит прогуляться, а не стоит в стороне, попросту пуская слюни. Общение между Джинни и Джеймсом постепенно налаживалось, укрепляясь совместными поездками и мероприятиями. Он, властный библиотекарь — покоритель книжных отделов, она, могущественная учительница — повелитель дошколят, и вместе они — чудесная команда! Но, как это часто бывает, у всего есть начало и конец. Наступает время, когда нужно определиться, что делать — продолжать, приложив к этому все свои усилия, или оборвать всё, что было создано долгим и упорным трудом.