Я, монстр

Одним тёплым весенним вечером.. Мисс Скотт вздохнула, пытаясь вновь окунуться в воспоминания. Одним тёплым весенним вечером глупый Амур выстрелил в мудрого Зевса, пронзив его сердце. Поведение Джеймса больше совершенно не удивляло девушку: ей хотелось проникнуть в Мистера Стюарта настолько, насколько это было возможно. Нет, конечно, о таком извращении Джинни и подумать не могла! Она думала о том, как интересен ей юный библиотекарь, за улыбкой которого хранится много тайн и загадок. Юная Мисс Скотт привыкла к тому, что парни, ухаживающие за ней, сами разгадывали девушку, но это была совершенно не любовь. Ни капли. Это было ни чуть не схоже с тем, что тогда испытывала Джинни, отдавая всё своё горячее сердце Мистеру Стюарту. Это было ни чуть не схоже с тем, что сейчас испытывает повзрослевшая Мисс Скотт. Сначала Мисс Скотт испугалась. Однажды ночью она проснулась от того, что Джеймс докоснулся до её губ своими, растворяясь в нежном поцелуе, конечно, во сне. Замечтавшуюся Джинни снова ударило током, и она, захлёбываясь в слезах, медленно сползла с кровати. Что-то закололо в сердце девушки с бешеной силой. Она же вдруг начала пульсировать в висках и резко принялась бегать по всему телу. То там, то здесь Мисс Скотт чувствовала непереносимый жар. Она дотянулась до окна и, открыв его, высунула голову. На улице не было ни души. Лишь по далёкой полосе дороги пролетали быстрые машины. Пахло дождём, сырым асфальтом и влажным небом. Вдруг девушка закрыла глаза и почувствовала непередаваемый запах корицы. Тот самый, что исходил от рук Джеймса ранее. Сердце Джинни медленно пришло в привычный для него ритм. В теле девушки вдруг воцарились гармония и волшебное спокойствие. Это было счастье — Джинни Скотт по-настоящему влюбилась. И любовь взяла над ней верх. Джеймс Стюарт вскоре ушёл с поста библиотекаря. С непередаваемым волнением и глубокой грустью Джинни наблюдала за тем, как юноша собирает свои вещи, собираясь навсегда покинуть этот район. Но вы, верно, помните, насколько девушка была настырной и упрямой, до одури простой — поэтому через несколько мгновений вслед удаляющемуся Мистеру Стюарту она прокричала: — Джеймс Стюарт! Я влюбилась в тебя! Делай с этим, что хочешь! — кричала она, не обращая внимания на людей, собравшихся на улице. Платье её, развеваясь на тёплом весеннем ветру, перекликалось с развевающимися распущенными волосами. Придерживая шляпу, чтобы настырной природе не удалось её схватить, Джинни словно поплыла навстречу обернувшемуся Джеймсу. Остановившись посередине дороги, девушка расплылась в улыбке. Мистер Стюарт, бросив свои вещи таксисту, широко улыбнулся в ответ Джинни и пробрался к ней. — Как я этого ждал, зазнайка! — Джеймс подхватил девушку бережно, словно отбирая у ветра, и улыбнулся ещё шире. Джинни гладила его по лицу холодными руками и смеялась, обнимая за плечи. Таксист недоумённо стоял у машины, оглядывая то вещи юноши, то милую пару. — Так мы едем? — Да! Конечно! — обернулся Мистер Стюарт, улыбаясь. — Что, ребёнок, пойдёшь со мной? — «ребёнок». Так юноша любил называть свою возлюбленную, доводя до трясучки, но сейчас она была спокойна, как удав — лишь удивилась такому предложению. Джеймс ожидающе смотрел на девушку. Та, немного подумав, кивнула — конечно, это была глупость! Но зато какая!.. С тоской женщина встала со сломанного дивана с потускневшей обивкой. Когда-то он был совершенно новеньким. Когда-то на нём сидели Джинни и её жених, пьющие глинтвейн и широко улыбающиеся. Мисс Скотт поняла, по чему её сердце тоскует больше всего. Оно грустило по улыбке юноши, по его светлым сияющим глазам, по его резким, неаккуратным движениям, неуклюжести и небрежности. Женщина прогуливалась по квартире, заходя во все комнаты и вспоминая, как они выглядели при жизни её любимого человека. В спальне всегда было светло, даже тогда, когда прислужники Элизабет отключали свет во всём городе. Мисс Скотт вспоминала, как гладила спящего Джеймса по щеке, и тот мило улыбался во сне. В такие моменты девушка чувствовала, как сильно любит его, и даже если они ссорились, то всегда целовала его на ночь. Мистер Стюарт делал то же самое. Они любили друг друга так, насколько сильно вообще можно было любить. На кухне всегда пахло свежеиспечённым печеньем. Когда Мистер Стюарт узнал о беременности своей невесты, он бросил свою работу и каждый день на протяжении месяца ухаживал за Джинни и за всем домом. Каждое утро Мисс Скотт поджидал горячий завтрак и вкусный, бодрящий её тело кофе. В коридоре по-прежнему висело пальто Джеймса. Мисс Скотт любила обнимать Мистера Стюарта со спины, хотя ему это жутко не нравилось, потому что он вскакивал каждый раз, когда Джинни клала ему руки на плечи. "Не подходи ко мне со спины, пожалуйста!" — девушка всегда понимающе кивала в ответ, виновато поджимая губы, но всё равно частенько промышляла своим любимым делом. Мисс Скотт хорошо помнила тот день, когда она вновь обняла Джеймса со спины и тот, несмотря на свою нервозность, обернулся и, широко улыбаясь, обнял девушку в ответ. Он был в этом пальто и спешил на работу в тот день... Если бы Джинни обнимала его немного дольше... Если бы она, истосковавшись, сказала ему не идти... Мисс Скотт помнила тёплые руки Джеймса. И сейчас, когда он лежал на земле посредине улицы, когда дождь с особой ненавистью избивал его хрупкое тело, Джинни бросилась к своему любимому человеку. Не в силах осознать то, что Мистера Стюарта больше нет, что она так и не успела стать его Миссис, девушка целовала его всё ещё тёплые руки. Это была ошибка. Это была ошибка... В тот день Элизабет потеряла контроль над Монстрами. Хлипкие башни и клетки не выдержали огромного натиска свирепых Чудищ, и они всем сбродом вылились на улицы Телфорда. Город был полон Нечисти, она кишила везде после окончания Пятьдесят Второй Гонки. Братство, служащее в виде помощников Многоликой, не справлялось с таким количеством Монстров, поэтому многие из Братьев были зверски растерзаны. Центр Телфорда гудел от бунтующих Чудищ, которые кричали о свободе. Кто-то из них хватался за ружья, брошенные бегущими или растерзанными Братьями. Монстры открыли огонь по абсолютно всем прохожим, стараясь лишь не задевать себе подобных. Один из сумасшедших Чудищ, почувствовав себя вершителем Человеческих судеб, выстрелил в Мистера Стюарта прямо на глазах у Мисс Скотт, которая махала юноше из окна. Милые обои со звёздочками в детской начали отклеиваться из-за сырости в помещении. Когда-то их клеил своими руками сам Мистер Стюарт, восхищённо улыбаясь. Однажды, убираясь в комнате, Джинни нашла красивую коробочку, обшитую бархатом. Надпись в ней гласила: "Я хочу, чтобы девушка с самой тёплой улыбкой стала моей женщиной на всю жизнь". На следующий день состоялись похороны Джеймса. Мисс Скотт металась в истерике. Она разбила всю посуду, все вазы, все фарфоровые статуэтки, и не тронула лишь их совместную фотографию, стоявшую на столе. Каждый день, возвращаясь с работы, Джинни бежала к ней, чтобы успокоиться. Ей казалось, что когда она смотрит в глаза Джеймсу, он ощущает её взгляд. Девушка чувствовала прикосновения своего любимого человека. Они были тёплыми, нежными, но безумно редкими. Однажды Мисс Скотт проснулась от того, что ей почудился запах корицы, наполнивший комнату. Забыв обо всём, что с ней случилось, как о страшном сне, женщина влетела на кухню в прекрасном настроении, ожидая увидеть там Джеймса, приготовившего печенье. Но вместо этого перед глазами Джинни предстала пустая кухня. Через открытое окно в комнату сочился приятный аромат. Выглянув на улицу, девушка увидела строящуюся пекарню на соседней улице. Мисс Скотт с тех пор всегда закрывала окна на кухне. Джинни целовала покойника в посиневшие губы, чувствуя в нём признаки жизни. Его глаза, ранее широко распахнутые, сейчас были прикрыты тяжёлыми веками. Девушка не могла отойти от возлюбленного и целовала каждую частичку его тела, уже утерявшего тепло и жизнь. Слёзы и горечь глубоко засели в Мисс Скотт: она рвала венки, царапала его гроб, пыталась помешать отпевающим его священникам, бросалась цветами и, когда силы её иссякли, когда гнев её начал выходить бесконечным потоком слёз, девушка потерялась. Её коллеги пытались образумить её, одна из близких её товарищей, Миссис Мёрфи, недавно вышедшая замуж, гладила Мисс Скотт по озябшим плечам. Девушка вдруг перестала плакать. Покачиваясь, она сидела около могилы Джеймса. Джинни просидела там, на сырой холодной земле целую вечность, как ей казалось, на деле же — 4 дня. На четвёртый день её забрали дальние родственники, обеспокоенные таким поведением отчаявшейся Мисс Скотт. Она похудела на 10 килограмм, потеряла большую часть волос, морщины покрыли её прежде гладкое личико, и, что самое страшное, осталась без ребёнка. Мистер Стюарт хотел назвать её Роуз, если это была бы девочка, и грозился высадить миллиард роз в честь её появления на этот свет. Мисс Скотт задорно смеялась, когда Джеймс с серьёзным лицом говорил о таких вещах. Она любила его с огромной теплотой, так, как могла любить только двадцатипятилетняя Джинни Скотт, и никто другой не смог бы понять её чувств. Джеймс предлагал своей будущей жене переехать в Дефтаун после громкой свадьбы. Там бы они построили шикарный особняк, Мисс Скотт бы обучала детей в местной школе, а Мистер Стюарт занимался хозяйством и воспитанием ребёнка. А может быть, даже не одного... Мисс Скотт вновь закурила. Она смотрела на потухающее солнце за окном. Так же, как и солнечный свет, Джинни тускнела с каждым днём, когда не чувствовала тепла своего Джеймса. Женщина отошла от окна и взяла в свои дрожащие ослабевшие бледные руки их совместную фотографию, заключённую в белоснежной рамке. Любовь двух сердец была заключена под землёй, в страшном чёрном гробу — его выбирали родственники Мистера Стюарта, потому что Джинни была не в состоянии выбирать гроб тому, с кем хотела прожить ещё долгие десятилетия. Мисс Скотт, смахивая наступающие слёзы, такие же горькие и жгущие, как в первый раз, вдруг задумалась. Гениальная мысль пронзила своим светом потускневшие раздумья женщины. — Он хотел, чтобы мы жили в Дефтауне. Он хотел жить в Дефтауне! — расплакалась женщина то ли от горя, то ли от счастья. Улыбаясь, Мисс Скотт поставила фотографию на место. Она знала, что ей нужно делать.