Дважды разбитое сердце

      Информация, полученная Габриэлем на следующий день, вызвала смешанные чувства. С одной стороны, радовало, что дополнительное время сын собирался тратить не на Нино Лейфа. Даже больше, чем радовало. Сын привык с малых лет работать с моделями, иногда существенно старше его, потому к противоположному полу относился настороженно. Исключением была Хлоя. И исключением своеобразным. Недавний случай, слухи о котором дошли и до Габриэля, начал вызывать опасения, что мальчик противоположным полом не интересуется. Разумеется, Габриэль не пришел от этого в восторг. Конечно, в его сорок с хвостиком он еще бы лет пять-десять обошелся без внуков. Но даже незапланированные ранние внуки лучше их принципиального отсутствия.       Мальчик наконец заинтересовался противоположным полом. Даже не идеализированным образом Ледибаг. Что вдвойне радовало. Серьезно: эту манию Габриэль вообще не мог воспринимать, но нельзя сказать, что это его не беспокоило. Он не возражал против увлечения сына, который скупил всю продукцию с символом божьей коровки. Хотя от красной с черными пятнами пижамы, которую Габриэль сам случайно увидел у Адриана, были мурашки по коже. Нет, лучше что-то другое. Особенно все-таки девочка…       Сына заинтересовала обычная девочка из плоти и крови. Одноклассница. Заинтересовала настолько, что Адриан даже готов пойти против отца. Конечно, весьма сомнительным методом — Габриэль поморщился — но сам факт вызвал неожиданный прилив отцовской гордости.       Однако обычной девочкой Маринетт Дюпен-Чен тоже сложно назвать.       Габриэль помнит эту девочку. Талантливая, целеустремленная, трудолюбивая, честная — иногда до жестокости. Хлою за кражу эскиза публично она унизила, не считаясь с возможными неприятностями для себя. Маринетт из простой семьи, но с сильным чувством собственного достоинства и обостренной жаждой справедливости. Неравнодушна к Адриану, что вызывало у Габриэля легкую опаску. А вот что получится из того, что происходит между ней и его сыном — пока непонятно. Габриэль решил не жечь впопыхах Булонский лес, а просто подождать.       Он в выигрыше в любом случае.       Габриэль Агрест…       …или Бражник.

***

      Возмущение сына он демонстративно проигнорировал, но в расписании на неделю после трех дней «без выхода из дома для лечения носа» демонстративно были выделены зеленым два с половиной свободных часа сразу после учебы или дополнительных уроков. Правда, время от времени встречались фотосессии рано утром — чаще, чем раньше — но с этим Адриан решил смириться.

***

      Акум в праздничные дни удивительно много. На сей раз до ручки дошла упаковщица подарков. Причина гнева — до сих пор не получила даже намека, что получит подарок от любимого. Срывалась злодей на всех особях мужского пола, что имели неосторожность попасться ей на глаза: аккуратно перевязывала каждого живыми ленточками.       Добравшись до места, Ледибаг наткнулась на Кота Нуара. Тот — вопреки обыкновению — решил заранее изучить акуму. Герои переглянулись. Она указала глазами на привязанный к поясу злодейки странный мешочек и ткнула себя в грудь. Кот кивнул и указал ей место, куда приведет акуму. Ледибаг поднялась на удобное для прыжка и незаметное для врага место. Кот выдвинулся в противоположном направлении.       — Привет, куколка, — начал Нуар своей обычной фразой и уклонился от тут же нацеленной в него ленты. — Я смотрю, ты рада меня видеть, но та, для кого я — лучший подарок, — сердце Ледибаг кольнуло, — навряд ли это оценит.       Целый залп лент на секунду скрыл его от взгляда Ледибаг. Несколько секунд, и он снова сверху — как всегда. Акума приблизилась, две особо широкие ленты — атласная красная и бархатная синяя — вращались вокруг ее рук странными плоскими змеями, и они не прекращали преследовать Кота. Но тот постоянно ускользал, потому ей все же пришлось подойти еще ближе и зайти в проем между домами. Чего и ждала Ледибаг.       — Красивые ленточки, — почти пропел Кот Нуар, нарочито медленно отстраняясь и давая себя спутать, лишая тем самым акуму оружия.       На лице акуманизированной на миг проявилась голографическая маска Бражника. Уже должен был последовать его обычный приказ, но Ледибаг сорвала зараженный мешочек с пояса его жертвы.       — Получилось!       Упоение боем схлынуло.       — Пока-пока, маленькая бабочка, — произнесла Ледибаг. — Мы отлично поработали, Кот, — весело проронила она, но от тускло-безразличного ответа напарника сердце кольнуло:       — Да. Доброй ночи, Ледибаг. — И быстрее, чем она опомнилась, растворился в тенях.       Она хотела поймать его, спросить, что с ним, но это было бы форменное издевательство. Пора признать грустную истину: несмотря на удивительную слаженность в бою, проводить лишнее время с Ледибаг Кот Нуар не хочет.

***

      Маринетт не впервые за эти абсолютно безумные недели задумалась, что было бы, встреть она Адриана уже после знакомства с Котом Нуаром. Или если бы успела узнать парня в черном костюме получше. Почувствовать его самоотверженность, увидеть его смелость, понять, что его заигрывания — вовсе не шутка, а проявления чувств, которые ее напарник не умеет показывать иначе.       Может, не влюбись она столь отчаянно в живое доказательство существования красивых и добрых мальчиков с чистой душой, не было бы разрывающих сердце чувств и дикой тяги еще и к своему верному напарнику. Которую она изо дня в день безуспешно пыталась перебороть. Принять, что она уже два года жестко отвергает кого-то, кто ей дорог — невыносимо. Если бы Адриан не согласился, ей было бы проще. А сейчас… Кот Нуар появляется только при появлении акум, тихо здоровается, глупо шутит, выдает дурные каламбуры и сразу уходит. Спокойно кивает на прощание и не дает возможность пообщаться.       Несколько раз она слышала его песенку. От нее и до этого сжималось сердце. Вот только раньше Нуар пел: «Маленький котенок грустит без своей Леди», в чем есть минорный, но оптимизм: предполагается, что его Леди придет (и Леди приходила!).       Сейчас слова поменялись: «Одинокий кот грустит один на крыше».       После того, как она услышала это впервые, дома долго мочила подушку слезами.       Адриан с ней общается, но апатично. Не совсем бесчувственно, огонек интереса в его глазах тлеет, но не сравнить с отблесками страсти, что сияли в глазах Кота давным-давно — хоть и прошло всего несколько недель.       Еще недавно она бы прыгала от радости «Адриан с ней поговорил!», «Адриан ее пригласил!», «Адриан позвал ее вместе обедать!»… Сейчас же… да ей было приятно, но… небольшое внимание Адриана совсем не компенсировало почти полное отсутствие в ее жизни котов. Да, пожалуй, даже несколько повышенное внимание Адриана в последние десять дней перед балом — тоже.       Маринетт благодарила бога, свою удачу, камни чудес за то, что это отсутствие не было полным. Избегая общения с Ледибаг, Нуар несколько раз заглядывал к Маринетт. Она не была обеспокоена раскрытием, и было приятно с ним поболтать. Даже более чем приятно. С ней он не флиртовал, как с Ледибаг (хотя во флирте с Ледибаг он не был замечен последний месяц, о чем та до ужаса жалела). Просто общался, спрашивал о школе, слушал разговоры об Адриане, страхах и сомнениях. Был собой. Менее флиртующим, но не менее внимательным. Те попытки разговоров Кота, от которых Ледибаг отмахивалась во время патрулей и которые иногда перетекали в крайне интересные беседы, Кот и Маринетт вели практически на каждой посиделке.       В первый раз он вроде случайно проходил по крышам мимо и остановился поболтать. Она, расстроенная его отсутствием на патрулях, попросила заходить еще. Он зашел. Однако на фоне редких визитов Кота ей становилось все тоскливее и тоскливее от того, что Кот настолько отдалился от нее. Отдалился от Ледибаг.       Отношения с Адрианом развивались, и неплохо. Дошли недавно до того, что тот подобрал ей несколько недорогих украшений как подарок для бала.       А потом неожиданно активизировалась Хлоя.

***

      — Я тебя уничтожу. — Из уст Хлои подобные фразы вылетали часто, но обычно это выглядело несерьезно. Сейчас же Маринетт потребовалось собрать всю свою волю в кулак. Как волю Маринетт, так и волю Ледибаг. Она видела Хлою во многих ипостасях, но такой холодной змеиной ярости не видела никогда. — Если ты разобьешь ему сердце, ты пожалеешь, что вообще родилась на свет.       Маринетт попыталась уйти, но Хлоя захлопнула дверь и забрала ключ.       — Скажи, Мари. — Фамильярное обращение делало разговор еще более жутким. Ей не знакома эта яростная Хлоя без оболочки высокомерия. — Скажи, когда у тебя появились друзья? И на что ты готова пойти ради них? У меня нет настоящих подруг. Сабрина — это Сабрина. Я знаю, что ты об этом думаешь, но используй свой мозг по назначению и подумай, что бы стало с девочкой-заучкой не рядом со мной. Так вот. Пожалуй, и близких друзей у меня нет. Единственный, кого могу так назвать — это Адриан. — Отсутствие уменьшительных показывало, что Хлоя по-бражниковски серьезна. — Он плохо сходится с людьми. Да, знаю, я сама не идеал, но даже у меня нет таких проблем. Ненавижу этого придурка Нино, но за то, что он стал хорошим другом Адриану, я готова кланяться ему каждый день. Мне плевать, что ты крутишься вокруг него. Но, насколько я знаю, ты первая девушка, на которую он обратил внимание. Первая, с которой он решил быть сам. Запомни хорошенько, что я тебе говорю: если ты разобьешь ему сердце, я тебя уничтожу! Он заслуживает многого и не заслуживает страданий от выходок Маринетт, разбивающей сердца тем, кто в нее влюбился. Или передающей таких подругам.       Хлоя повернулась к двери, вытащила ключ, открыла дверь и яростно прошептала вслед Маринетт:        — Запомни!

***

      Этот месяц был одним из самых странных в жизни Маринетт. К концу месяца Кот немного ожил, и пусть не возобновил свой флирт, но относился очень дружелюбно и, пожалуй, более нежно, чем обычно. Хотя в его глазах все еще отражалась горечь, она потихоньку слабела, сменяясь спокойствием, когда он на нее смотрел. Иногда ледяно, но чаще тоскливо и грустно. Сердце Ледибаг от таких взглядов болезненно сжималось, но она… она еще не была готова.       Самое странное, что на протяжение месяца немного ожил и окунувшийся в депрессию Адриан. Они, почти как Маринетт и Кот, болтали обо всем на свете. Взгляд Адриана, обычно безумно грустный, явно оживился, когда она преодолела свое заикание и начала с ним общаться.       И Маринетт окончательно запуталась.       — Тикки, что мне делать?       Алая квами вздохнула.       — Маринетт, на этот раз ничего не могу тебе посоветовать. Ты следуешь сердцу, когда без маски, но твое отношение к людям, когда маска на тебе, сильно отличается. Я согласна, что настоящие герои всегда действуют правильно, а не по воле чувств, но ты стараешься подавить их полностью. И я не уверена, что это правильно. Да, тяжело, но это один из тех случаев, когда мы не знаем, что правильно, а что нет. Но сомнения в таких вещах — это то, что делает тебя человеком.       Маринетт вздохнула. Без сомнений, она самый человекистый из человеков. Потому что сомневалась она как никогда.

***

      Адриан тоже немного врал самому себе. «Просто другом» Маринетт быть перестала. Но почему не стала никем другим? Не надо быть сверхпроницательным: красная маска с черными пятнами застилала взор. Но невозможно же любить сразу двух девочек? Это неправильно. В присутствии Маринетт у него не перехватывает дыхание, не тянет на дурацкие поступки и геройски-идиотские безумства. Ему просто хочется быть рядом. И его, время от времени, дико пугала его тяга физического контакта с Маринетт. Нет-нет, ничего такого: взять за руку, обнять за плечи, сесть рядом, коснувшись плечом, провести рукой по щеке. Мелочи. Казалось бы. Но он начал отчетливо понимать: его тянет к ней. Уже давно. В маске и без.       Просто очень долго, преступно долго он был слеп.       Ледибаг — великолепна! Она замечательна, восхитительна, очаровательна, потрясающа и чудесна! Да, чудесна! Она — идеальна. А идеал надо любить на расстоянии, так менее больно. Он… он ее любит. На расстоянии. Потому что, как бы он не был близок в бою, бой проходит, и он еще дальше от своей… он еще дальше от Ледибаг, чем раньше. И скорее всего, прячущаяся за маской девочка такая же идеальная. Наверное, она отличница, староста класса, может, где-то уже работает. Адриан вздохнул. Может, и наоборот. Под маской самая отстающая ученица, неактивная в классных делах, потому что супергеройские обязанности занимают все время. А может, что-то среднее. Может, там, под маской, прячется обычная на первый взгляд девочка. Такая, как Маринетт — идеальная в своей неидеальности.       Ледибаг — идеальна, она всегда знает, что хочет, и у нее всегда есть план. Она всегда может придумать новый, и всегда сосредоточена на его исполнении.       Маринетт — совсем не такая. Отвлекается на сотню вещей, успевает их сделать и переделать в самую последнюю секунду. Веселая и оптимистичная. Удивительно, как ему вообще удалось пригласить ее на бал. Несмотря на брошенную ей фразу, Адриану не кажется, что она влюблена. Что она влюблена в него. Она не ведет себя как влюбленная девочка, иногда до ужаса напоминая Ледибаг.       А он — почти влюбился.       Призрак Ледибаг он гонит воспоминанием отказа. «Нет, Кот, ничего», «Сейчас не время для твоих любезностей», «Глупый Кот, молчи и действуй». Адриан усмехнулся. Как минимум, у него есть точный способ проверить, как к нему относится Маринетт. Правда, придется подождать до бала. Он хочет сделать все как надо. И когда узнает — сможет двигаться дальше. С Ледибаг же получилось.       Сердце кольнуло отравленным стилетом. А если и она… отвернется, откажет, отвергнет? Хватит ли у него сил? Сможет ли еще раз собрать сердце из осколков и заставить стучать… хоть как-то…       Адриан улыбнулся, призывая жизнелюбие и оптимистичность Кота Нуара. Даже если его сердце опять получит очередной удар, лучше он пожалеет о том, что сделал, чем всю жизнь будет грызть себя тем, что даже не пытался.