Глава восьмая. Неудачный успех изысканий
17 апреля 2020 г., 08:00
Маринетт всю вторую половину дня не понимала, как вообще это смогло произойти или говоря словами собеседника Скапена, кой-черт ее занес на эту галеру. Нет, то что она оказалась на условно «двойном свидании», удивительно не было. Удивительно не было и то, что ее партнером оказался Адриан Агрест. Вот только обычно это происходило по «абсолютно случайной» наводке Нино, зазывавшего Адриана куда бы то ни было, когда Алья звала «ради компании» ее саму. Естественно все было десять раз согласовано и отрепетировано Альей вместе с Маринетт.
На этот раз все было не так. Ближе к концу учебного дня Адриан заговорил о новой экспозиции в Пти Пале, задав простой, как сосновое бревно, вопрос Нату:
— Натаниэль, а ты уже был на новой экспозиции? Она в Пти Пале, если я правильно помню, как раз напротив того места, где ты в акуманизации назначил свидание Маринетт. А потом сбежал оттуда к Хлое?
— Тебя же вроде там не было? — довольно грубо отреагировал недовольный этим воспоминанием Натаниэль.
Адриан, который как кот Шредингера одновременно там и был, и не был, как знала Маринетт, даже не моргнул глазом на явную грубость. Он не смутился и не смешался, а только, расплылся в улыбке на грани ухмылки Кота Нуара и продолжил:
— Разве это могло мне помешать насладиться твоими манерами в записи нашей уважаемой Альи?
— Это не я, — оказывается наглая репортерша еще не разучилась краснеть…
— А я вроде все же видел это на Ледиблоге?! — настойчиво гнул свою линию наглый Кодриан.
— Это не я, — повторила Алья, и вроде даже покраснела еще чуточку сильнее, — это мне прислали… И мне было неудобно не поставить на сайт… Нино, мне срочно нужно с тобой… — и Алья выбежала из класса, выволакивая Нино с собой, не зная куда деваться от довольно стыдящего взгляда Маринетт. Которая тут же перевела довольно раздраженный взгляд и на виновника этой неуместной серии воспоминаний. Коту это было как движение мышиного хвоста где-то там, в соседней комнате — он не отреагировал…
— Адриан! — в возмущенной манере тигрицей прорычала Маринетт. — Зачем?
— Да ладно, — отмахнулся вышеупомянутый Агрест, — я же не о том. Кстати, там экспозиция по истории женского костюма, я думаю, тебе тоже будет интересно.
— А ты откуда знаешь? — подозрительно посмотрел на него Натаниэль.
— Так мне Хлоя говорила, когда заглядывала, когда я, кхрм, — Адриан наконец немного смутился, — заболел. А вот тебе, возможно будет интересно, что там есть несколько малоизвестных работ Модильяни. Да-да, в его обычной манере. Экспозиция полностью называется «Женская история в картинах французских художников». Она пока закрыта для широкой публики, но думаю, у меня получится выбить несколько билетов.
Маринетт удивленно разглядывала покрасневшего Натаниэля, который, впрочем, и не думал отказываться, а только задумчиво покачал головой.
— Ну так что, — ковал железо пока горячо, хитроумный кошара, — вы вроде сегодня не заняты? Мне отец ради такого простит, возможно, пропущенный урок китайского, надо только предупредить и перенести.
— Можно, — тихо, но отчетливо проговорил Натаниэль.
— Маринетт? Пожалуйста? — воображение опять пририсовало наглой морде лохмы, маску и уши, и, сама не понимая как, Маринетт согласилась.
Она уже не впадала в ступор от вида Адриана, она могла вполне привычно настучать йо-йо по голове Коту, но вот что делать с этим новым Адрианом она не знала и изредка просто терялась.
— Отлично, — расплылся в настолько широкой улыбке Адриан, что она просто расколола его лицо напополам. И добил Натаниэля и Маринетт последним штрихом.
— Хло? — обратился он к еще одной особе, против обыкновения, сидевшей тише мыши.
Та молча кивнула.
Игнорируя удивленные и немного возмущенные взгляды Адриан тут же начал звонить и договариваться. Но раз уж они согласились, отказываться было неудобно. Несмотря на довольно двойственное отношение Натаниэля к мадемуазель Буржуа, которое в течении одного дня могло колебаться от влюбленности до ненависти, ее знания и умение разбираться изобразительном искусстве он отлично знал.
«Если она еще не вела себя как законченная стерва, — думал Натаниэль, — ну или хотя бы, небольшую часть времени»
— В без пяти четыре, у памятника Черчиллю, — прорезал тишину Адриан, сбивая мысли Натаниэля, наконец оторвавшись от мобильного. — В четыре нас запустят. Не опаздывайте.
***
Ну и, как будто что-то могло пойти нормально, если замешана Хлоя… На самой выставке они, естественно, разбились на две пары. От некоторых картин, у которых задерживался Натаниэль, Адриану хотелось… разного… Плюс Маринетт от них бешено смущалась. А Хло и Натаниэлю — хоть бы хны. Совсем легкий румянец, у Хлои под макияжем и не заметишь. И как-то так получилось, что Хлоя и Натаниэль, изображая из себя ценителей искусства, задержались там. Маринетт же после одной крайне натуралистичной картины как-то особенно ярко покраснела, и с несвойственным ей напором выволокла Адриана в другой зал. Часть экспозиции, посвященная истории моды, ей понравилась, она не совсем разбиралась в эпохах и стилях, но тут ее мог просветить Адриан. То ли он специально подготовился, то ли это было еще одной гранью его эрудиции, но он умел рассказывать, и рассказывать интересно: — …такое смешение стилей прежде всего распространилось во дворе Людовика Четырнадцатого и разошлось по всей Франции… Как Маринетт ухитрилась углядеть эту бабочку, она и сама не знала, но она бросила Адриана и со всех ног помчалась туда, где слышался раздраженный говор Хлои: — … и вообще детки-блондинчики — совсем милашки! Что успел той прошептать Натаниэль она не расслышала, стараясь откинуть его подальше от бабочки. Ее усилия были тщетны, глаза Хлои как-то особенно блеснули, Маринетт поняла, что опоздала, и спасала совсем не того. Не ту… Акуманизировалась Хлоя. Такое знакомое до последней черточки, когда-то ненавистное, лицо блондинки перекосилось в глубокой душевной боли. Только на миг, на долю секунды, и снова на лице высокомерная маска. Живущие отдельно от лица губы скривились в неслышном шепоте. И Маринетт скорее прочитала по губам, чем услышала трепещущие слова: — Жжется… Больно… Бесполезно… Врать себе… Никак не уходит… — и, четко видя влетевшую в какой-то листочек зажатый в руках заклятой подруги Ледибаг акуму, услышала уже более отчетливо: — Да, Бражник, я согласна. Лицо Хлои стало еще более бледным, ее обычная одежда преобразилась в бледно-голубое платье, холодное даже на вид, яркие блондинистые волосы слегка выцвели, а в правой руке появилось что-то похожее на короткий жезл. — Я — Королева Льда, — заявило явление, — я превращу ваши сердца в лед и помогу вам избавиться от мук несчастной любви. Вылетевшие из жезла потоки холода, вопреки заявлению, скорее снежные, чем ледяные, обратили почти всех присутствующих в ледяные статуи, несмотря на крайне неспешный полет. За исключением перехваченной Адрикотом Маринетт, и Натаниэля, которого успела удержать за руку уже она сама. — Пара героев без масок вытащили Натаниэля из зала подальше от Ледяной Королевы и огляделись… — Натаниэль, Маринетт, — неуверенно проблеял Адриан, вы меня извините, но мне очень срочно надо в туалет… — Я с тобой, — вырвалось у Ледибаг без маски, но через секунду Маринетт осознала свои слова и она бешено покраснела, — то есть… Я тоже… Мне тоже…нужно… — Маринетт покраснела еще сильнее и своей обычной неловкой походкой ушла… — Нат, ты извинишь, — и в сторону другого туалета умчался наконец Адриан. Натаниэль посмотрел на умчавшихся ребят, сзади него тихо открылась дверь и он только и успел что посмотреть в глаза акумманизированной. *** Появившиеся почти одновременно с двух сторон герои уставились на новое украшение интерьера. Ледяная статуя Ната, с раскинутыми в стороны руками, со смущенной улыбкой на лице лучше всего показала, что оставлять его одного с их стороны было слишком опрометчиво. — Ледибаг и Кот Нуар, какой сюрприз, — раздался ледяной голос. — Да решили заглянуть на огонек, а то без нас тут слишком холодно, — не полез за словом в карман Кот Нуар. — Косплеишь Снежную Королеву, и даже Кая своего заморозила таким отношением. — Какие-то слабые у тебя шутки, хоть довольно горячие, да жалко никто не оценит. Ледяная Королева резко повернулась к Ледибаг и запустила в нее фиолетовый, крайне быстрый луч. Стоявший довольно близко Кот молниеносно подхватил ту за талию и прокрутил вокруг себя, подставляясь под луч сам. Как всегда, Кот защитил свою Леди. Вот только пытаясь выпутаться из таких привычных объятий, так чтобы не поломать замерзшего Кота, Ледибаг, к своему удивлению, заметила, что Кот… Не замерз… И повернутый к ней глаз, невидимый Королеве Льда, осторожно ей подмигнул. — Какая прелесть, — проронила Королева Льда, — А Котик неудачно влюблен, если он замерз. Вот только, как знала Маринетт, Котик совсем, ну или почти, не замерз. И ради такой проверки она сама была готова подставиться под луч… «Я подумаю об этом позже», — пролетела уже привычная мысль. — Какая прелесть, — не менее вызывающе проговорила Ледибаг, пытаясь намекнуть «замерзшему» напарнику план действий, — а ты все носишься с огрызком рисунка в левой руке? Пытаешься найти там слово «вечность»? Или слова любви? — слова дразнили жертву акумы, а тело уже действовало само, уклоняясь от лучей и делая так что Ледяная подходила к Коту поближе. Еще ближе. Еще ближе… Еще… — Сейчас, — прохрипело замороженное горло Маринетт, и Кот не подвел. Резко развернувшись к Ледяной Королеве, он успел выхватить у нее из руки и порвать записку. Точнее рисунок. Рисунок Ната. Рисунок, на котором была нарисована очень похожая на Хлою девчушка. Очень похожая. Только совсем-совсем маленькая. И рыжая. И о том, что это могло значить, Адриан даже боялся думать. — Чудесная Ледибаг… — талисман удачи взлетел в воздух Все становится на свои места, все восстанавливается, люди оживают. Только Хлоя все еще на земле, полулежит-полусидит на боку. Приходит в себя. И в глаза очнувшейся Хлои возвращается боль. И Адриан падает рядом с ней на колени. Обнимает ту за плечи и поднимает глаза на Ната. — Что ты ей сказал? — Объятия на плечах стали сильнее, но у Маринетт, чуть ли впервые в жизни, близость Адриана и Хлои не вызывает внутреннего раздражения. — Адрикинс, оставь его, он прав. Я бесчувственная кукла, которой так же наплевать на чувства других. — безжизненный голос Хлои был только чуть живее голоса Королевы Льда, и если бы Бражнику не нужен был перерыв, дело скорее всего кончилось бы повторной аккуманизацией. «Адрикинс» гладит подругу по спине и та понемногу приходит в себя. Вернулся блеск глаз, появилось обычное высокомерное выражение лица. Адриан поднимает лицо на Ната: — Что ты ей сказал?! — если бы он мог оставить Хлою, Адриан тряс бы сейчас парня как каштан ради плодов. — Человек искусства! Чувства ты рисуешь и не… — Адриан! — А что ты от меня хочешь! Она меня оскорбляет, унижает, а на вечеринке куда пригласила, напилась и исчезла с Жаком Борне. Конечно, он же красавчик. Почти как ты… А я поговорить хотел, наброски хотел показать. А она напилась и с ним ушла. А потом и ты исчез… И как? Поразвлекалась?! Лицо Хлои закаменело, черты обострилось, а глаза опять выцвели. Адриан же все же спросил: — Жак Борне — это темноволосый такой парень? Выпускник? — Ага. Тот самый, что на занятия пару месяцев со сломанной правой рукой и левой ногой приходил. Где-то через неделю после вечеринки с ним что-то случилось. Адриан отчетливо дернулся. Хлоя высвободилась из объятий и уставилась на него. Неделю после школы Адриан от нее почти не отходил, что-то наврав своему отцу. — Что заревновал, что ли? — Нат уязвленный и видимо ревновавший сам не удержался. — Идиот, — зарычал Агрест, — этот урод чуть Хлою не изн… — Молчи, Адри! -перебила Хлоя. — Молчи! Впрочем идиотом Натаниэль не был и только переводил взгляд с Адриана на Хлою. Маринетт же от таких откровений просто застыла. — И, спасибо, Адрикинс, я и не знала, что ты ему… немного подправил моторику, — и Хлоя не удержала лицо, на мгновение ее лицо осветилось нежной улыбкой, и Натаниэль был готов отдать все на свете, только бы такая улыбка была бы направлена ему. — Гркх, — откашлялся Нат и продолжил, — Хлоя, извини меня пожалуйста. И… — он запнулся и огляделся… — Ой, — фальшиво и никого не обманув засуетился Адриан, сделав полшага, вернул Хлою в объятия, еще шаг и поймал и Натаниэля другой рукой. Потащил обоих в лучшей аккуратно-бесцеремонной традиции Кота Нуара, — Нат, Хло вы же еще не были в третьем зале… Маринетт только и осталось идти за ними. Дотащив подругу и приятеля до зала, непременно о чем-то болтая, Адрикот их немного подтолкнул друг к другу и сделал шаг назад: — А нам, с Маринетт, пора. — подхватил подругу за талию и исчез. Объяснения Хлои и Натаниэля были бурными и долгими. И Маринетт с Адрианом слышали их еще долго. Кто там первый наконец смог высказать они были не в курсе, но это не было важно. И пусть Хлоя только фыркала в ответ на блеянье Натаниэля, что он хочет ее нарисовать, фырканье это не было отрицательным. Впрочем, учитывая, что те зашли утром в класс вместе, и вместе же сели за обедом — все прошло удачно. Сами же Адриан и Маринетт объяснится так и не смогли. Встречи Ледибаг и Кота Нуара были совсем деловыми. Оба они опасались сорваться, но если разборки Адриана и Маринетт касались только Адриана и Маринетт, то разборки Ледибаг и Кота Нуара затронули бы весь Париж.***
И несмотря на все это, Адриан был почти счастлив. Да и работа официантом, пусть и не была работой его мечты, да и оплачивалась заметно хуже чем работа модели, зато была проще физически и морально, и он опять немного сблизился с Маринетт. Совсем немного. Как Адриан. Он искренне надеялся, что все-таки сможет заново наладить с ней отношения. Довольно прохладное отношение Маринетт к Адриану сменялось теплыми объятиями и задушевными разговорами заполночь, стоило ему выйти в дверь пекарни, перевоплотиться и зайти в окно. Он впитывал все и приходил в восторг от всего связанного с ней, стараясь не выдавать своих чувств больше, чем улыбкой, не сходившей с его лица пока он был рядом с ней: ее улыбки, разговоры о музыке, музыку, ее эскизы, ее разговоры о моде, даже ее разговоры о папе. Омрачало его недолгие моменты счастья только одно — участившиеся атаки Бражника. В таких случаях он извинялся, уходил, обещал вернуться завтра, встречал ее же, но в другом образе. И в один прекрасный день, когда они уже почти определили место, откуда Бражник выпускает бабочек, тот вместе с Маюрой вылез из своего логова лично. Может им и стоило остановиться, подумать, понять, что не все так просто, но они были настолько измотаны этим последним весенним месяцем, атаками акум, двойной жизнью и любовными страданиями, что совсем упустили из виду мысль, что, возможно, Бражник сбегает после первой же атаки не просто так. Только когда они влетели в какое-то заводское здание, находившееся практически вплотную к хорошо знакомому обоим особняку Агрестов, их обоих посетила одна и та же мысль «Ловушка». Похожая на систему защиты в поместье Агреста система сработала и здесь, блокируя все входы и выходы в довольно небольшое помещение. Ловушка захлопнулась.
