Краткое свидание
22 января 2020 г., 10:28
В детстве Элинор часто рассказывали сказки о королевском дворце Лионесса. Он был построен несколько столетий назад, во времена правления Безумного Короля и имел сеть тайных переходов, объединяющую все важные покои. Однако среди нянек ходили слухи, что в этих глубинах прячется истинное зло.
Будучи маленькой и впечатлительной девочкой, Элинор верила в рассказы о тайных склепах, в которых хоронили якобы пропавших врагов и об их призраках, которые бродят по подземелью и не могут найти покой. Она даже верила, что где-то на нижних этажах расположилась скрытая от глаз лаборатория, в которой ведьмы, взятые в плен Безумным Королем, создают невероятные эликсиры.
Но потом она стала старше и познакомилась с Эдвином, который вырос во дворце и играл в прятки в этих леденящих душу подземельях вместе с королем Ивейном. Герцог объяснил жене, что переходы используются знатными вельможами, которые желают добраться из одного конца дворца в другой и остаться незамеченными.
Сеть каменных коридоров веками скрывала супружескую неверность, только и всего. Элинор и сама иногда пользовалась боковой дверью в своей спальне.
Обычно туннели казались ей дружелюбными, но сегодня она вздрагивала от каждого шороха. Они спустились довольно глубоко и сделали такое количество поворотов, что Элинор уже успела запутаться. Герцогиня была уверена, что еще ни разу не была в этой части замка. Факелов становилось все меньше, а спуски все круче.
Несколько раз Элинор чуть не упала, поэтому архиепископу пришлось придерживать ее за локоть. Скорость их движения заметно снизилась, но Бастенье явно был рад столь тесному контакту. Его прикосновения не вызывали у Элинор особого отвращения, но и не радовали. Они наводили на мысли о долге и расплате.
Бастенье всю дорогу развлекал Элинор беседой, благодаря чему страх немного отступал, но, когда они свернули в последний коридор, за которым, по словам архиепископа, находились камеры, ее сердце едва не выскочило из груди.
Пахло сыростью и гнилью, плесенью и немытыми телами. Чудовищный коктейль. В этой части коридора факелы уже не горели, и в темноте зловоние ощущалось особенно сильно. Тошнота подступила к горлу Элинор. Она крепче схватилась за руку Бастенье.
— Алэр, — позвала она по имени.
— Секунду, леди, — с усмешкой ответил тот.
Послышался легкий стук, звон стали, затем незнакомый шепот и в глаза Элинор ударил свет факела. Архиепископ держал его высоко над головой и улыбался. Краем глаза Элинор заметила удаляющуюся фигуру.
— Кто это был?
— Старый друг, — уклончиво ответил он и кивнул в сторону небольшой арки: — Идем?
Тюрьма замка оказалась очень маленькой, если не сказать крошечной. Пройдя сквозь арку, Элинор увидела тесное помещение, поделенное на семь небольших блоков, каждый из которых был обнесен собственной решеткой. Кое-где железо давно проржавело. Между решетками и стеной проходила узкая дорожка. Ни стражи, ни королевских рыцарей видно не было.
Из семи камер заняты были три, и Бастенье повел Элинор к самой дальней из них. Фигура на полу пошевелилась, когда заметила приближающийся свет.
— У вас есть десять минут. Как только я скажу, что пора уходить, ты пойдешь со мной, начнешь спорить, оставлю тебя здесь.
Элинор хотела возмутиться, но не успела.
— Она не станет спорить, — Элинор вздрогнула от неожиданности, услышав знакомый голос. — Здравствуйте, архиепископ. Здравствуй, Элинор.
— Здравствуйте, герцог, — Бастенье кивнул мужчине за решеткой и, вполне доброжелательно улыбнувшись, продолжил: — Как поживаете?
— Благодарю, лучше, чем мог бы. Вашими стараниями.
— Отблагодарите позже. Вам есть, что обсудить.
Элинор уставилась на мужа во все глаза. Она не понимала, о чем говорят мужчины, но сейчас ее это почти не волновало. Она старалась оценить ущерб, причиненный Эдвину заточением. К ее удивлению, он был минимальным. Он выглядел здоровым, одежда была цела, а под ногами лежала перина (целое богатство, если посмотреть на тонкие коврики других узников).
— Эдвин, — Элинор протянула руку между решеток, и они с мужем переплели пальцы.
К неудовольствию Элинор, архиепископ не то, чтобы не оставил их наедине для беседы, он даже не отвернулся. Но Эдвина это, похоже, не волновало, поэтому и она сама постаралась сделать вид, будто не замечает мужчину, который стоит прямо за ее плечом. Она сосредоточилась на муже.
Пока Элинор шла на это свидание, в ее голове роилось огромное количество мыслей, которые было необходимо обсудить. Но как только она оказалась в темнице все они вылетели из головы.
— Ты написала отцу? Брату? — видя ее замешательство, Эдвин начал разговор сам.
— Написала. Отец прибыл во дворец и напомнил совету законы Лионесса. Ивейн не дает приказа казнить или помиловать генералов. А без его слова, как ты знаешь, совету сначала необходимо доказать вашу вину.
Эдвин шумно выдохнул.
— Замечательное достижение. Расследование может затянутся на долгий срок, что выиграет для нас время, только совсем не обязательно было привлекать отца милейшей герцогини, — вместо Эдвина ответил Бастенье, — Элинор, или я сам, вполне могли напомнить совету о его прямых обязанностях. Визит графа Маклэра вызвал волну возмущения, которая может докатиться и до короля. Если кто-то распалит в нем ненависть к вашему семейству, долго ждать казни не придется.
— Мой отец… — начала было Элинор, но ее перебил Эдвин.
— Вы считаете, нужно попросить его уехать? А мой брат? Он может поучаствовать?
— Твой брат отказал мне, — выплюнула Элинор. В ней бушевала злость. Привычное чувство, возникающее каждый раз, когда мужчины не брали ее в расчет.
Они оба не обратили внимания на ее выпад.
— Не нужно никого привлекать. Интриги дело тонкое, а наш славный король имеет слишком взрывной характер. К нему нужно подходить не с боем, а с лаской. Уж вы-то должны знать, герцог, — Бастенье улыбнулся и очень выразительно посмотрел на Элинор.
— Я просил герцогиню уделить внимание…
— Недостаточно просто уделить внимание. Герцог, позвольте говорить прямо. Вы знаете, как король осыпает фавориток, а Кордейла уже на сносях. Ивейн не раз выказывал восхищение вашей женой, но дружба с вами останавливала его.
— Сейчас же он может воспринять это как достойную месть, — прошептала Элинор, она отпустила руку мужа и поправила складки платья. — Я могу стать трофеем.
Бастенье тихонько хлопнул в ладоши несколько раз.
— Именно так, леди Элинор. Провал в Финеле больно ударил по его самолюбию. Возможно, Ивейну будет достаточно ответного удара по самолюбию виновного. Сомневаюсь, что он желает убивать друга, но вот наказать, вполне.
— Но как мне подойти к нему? Сейчас я не самая желанная персона при дворе.
— Вы ошибаетесь. Кордейла испытывает к вам симпатию, да и я, признаться, тоже, а для хорошей игры большего и не нужно. Попроси отца уехать, и я помогу наладить контакт.
Все это время Эдвин молчал. Он выглядел очень задумчивым.
— Я оставлю вас, чтобы вы могли принять решение, затем провожу леди Элинор до ее покоев.
— Спасибо, архиепископ. — Мужчины кивнули друг другу, и Бастенье отошел к арке, унеся с собой факел.
Семейная чета осталась наедине в полумраке темниц.
— Ты должна соблазнить короля, — на одном дыхании произнес герцог Хоран.
Элинор не могла сказать, действительно ли увидела на его лице огорчение и злость или это была лишь причудливая игра теней.
— Я не уверена, что это безопасно, — Элинор прикусила язык до того, как сказала лишнего.
Однако муж, с которым она прожила более десяти лет, успешно прочел между строк. Если идея с соблазнением провалится и герцога казнят, то Элинор имеет все шансы последовать на плаху вслед за ним.
— Не беспокойся, архиепископ позаботится о твоей безопасности.
Элинор сомневалась в словах Эдвина, и, вероятно, эта эмоция отразилась на ее лице.
— Он сделает это. У нас договор, — повторил Эдвин гораздо тверже, а затем добавил, улыбнувшись: — Используй все свое обаяние, милая жена. Уговори его выпустить меня отсюда, все остальное я решу сам.
— Леди Элинор, пора, — огонек факела, который держал Бастенье, дрогнул.
Супруги спешно попрощались, обменявшись поцелуями через решетку.
Обратный путь показался Элинор очень коротким. Она была полностью поглощена своими переживаниями. От страха, волнения и печали ей было трудно дышать.
Бастенье будто бы понимал состояние Элинор и особенно не докучал ей.
Герцогиня пришла в себя лишь тогда, когда они оказались в знакомых коридорах. Элинор перестало преследовать зловоние подземелий, и тяжелая плита будто бы упала с ее груди.
Она была не уверена, что муж поступает верно и точно знала, что Бастенье преследует какую-то свою цель. Однако план, включающий в себя игру на знакомом ей поле соблазнения, немного успокаивал. Элинор считала себя умной женщиной, но хорошо понимала, что в сухих политических интригах обыграть мужчин ей будет очень сложно.
К тому же она наконец-то перестанет бездействовать.
— Очень рад, что ты выбрала верный путь, — голос архиепископа выдернул Элинор из размышлений о будущем.
— Не без твоей помощи, — герцогиня кокетливо улыбнулась, стараясь сгладить упрек, который мог послышаться в ее голосе.
— Скоро рассвет, думаю мне пора. Постараюсь заглянуть к тебе завтра, обсудим дальнейшие действия.
— Что мы будем должны тебе за помощь? — Элинор не смогла сдержаться и задала вопрос, который стоило поднять еще в самом начале вечера.
Нельзя принимать помощь от такого человека как Бастенье, не зная ее цены.
— Я желаю лишь твоей благосклонности, — прошептал архиепископ, легко касаясь ее руки. — А с твоим мужем мы разберемся сами, как мужчины.
Элинор взяла ситуацию в свои руки, не дожидаясь, когда он предпримет какие-то активные действия и начнет диктовать условия.
Она сама поцеловала Бастенье. Легко, кокетливо, дразня. Он хотел большего, его губы напирали на ее, но руки не поднялись выше талии. Уважительно.
Элинор знала, что нужно прерваться, но ей не хотелось. Тепло мужского тела и приятный аромат захлестнули ее, обещая стереть переживания всех предыдущих дней. Она поплыла по волнам желания. Она была готова сдаться. Проиграть.
Эта мысль пронзила ее разум ледяной стрелой. Здравый смысл взял вверх. Элинор прервала поцелуй.
Несколько мгновений они стояли молча, затем Бастенье, в очередной раз за вечер, расхохотался:
— Как ты это делаешь? Ума не приложу!
Герцогиня смогла лишь улыбнуться. Бастенье покачал головой.
— Что ж, спасибо за компанию, мне правда пора. Боюсь нарваться на стражу.
Архиепископ скрылся в боковой двери.
Элинор опустилась на кровать, и две крупные слезы упали на подол ее платья.
