Попроси ее о помощи

      В покоях от нежности короля не осталось и следа. Он оказался очень страстным любовником. Даже излишне страстным. Он сжимал Элинор в объятиях и оставлял на ее теле следы от поцелуев и укусов. Она опасалась, что наутро они превратятся в синяки. Он не причинял ей намеренной боли, но и не контролировал себя. Для Элинор это стало неожиданностью. Весьма привлекательной и возбуждающей неожиданностью. Ни один из ее предыдущих любовников, ни муж не творили в постели ничего подобного. Все были с ней излишне аккуратны и внимательны, но не Ивейн. Он так крепко сжимал ее грудь, что она, к собственному удивлению, едва ли не задыхалась от удовольствия. Когда Ивейн вошел в нее, Элинор показалось, что она вот-вот сойдет с ума, но она умоляла его не останавливаться.       Элинор надеялась, что дело лишь в его темпераменте, но здравый смысл подсказывал, что без влияния апельсинового аромата, тень которого она все еще могла ощутить на своей коже, дело не обошлось.       Впрочем, сейчас ее это не особенно волновало. Они уже довольно давно лежали в кровати, не касаясь друг друга, но Элинор до сих пор не могла отдышаться. Король прикрыл глаза, и ей казалось, что он спит. Погруженная в свои мысли, она и сама почти провалилась в сон. Но тихий голос выдернул ее из блаженной полудремы. Когда Ивейн заговорил, Элинор вздрогнула.       — Я ведь знаю, зачем ты это делаешь, — Ивейн говорил, не открывая глаз. — И это заслуживает уважения. Я избегал тебя, потому что думал, что ты начнешь умолять освободить мужа. Хотел даже отослать, чтобы не видеть тебя при дворе, — он криво усмехнулся. — Ненавижу женские слезы. Но я и забыл, какая ты сильная.       — Ваше величество, — тихо начала Элинор.       — Молчи, — Ивейн перевернулся на бок и посмотрел ей прямо в глаза. Элинор похолодела. — Ты хитрая женщина. Соблазнительная, но хитрая. В какой-то момент мне даже показалось, что ты действительно меня хочешь, — он рассмеялся. — Но ведь это ложь. То, что произошло между нами никак не повлияет на твоего мужа. Я отпущу его или казню, но лишь тогда, когда посчитаю нужным. И если хочешь сохранить хотя бы остатки своего положения, ты никогда более не станешь просить королеву об одолжении. Кордейла глупое дитя, ее власть ничтожна, но меня ужасно раздражает, когда кто-то считает, что используя ее, может повлиять на меня. Ты поняла?       Элинор буквально кожей чувствовала витающее в воздухе напряжение. Ее сердце стучало где-то в районе желудка. Она умирала от страха, но вместе с тем, с каждой новой фразой, что слетала с губ короля, в ней росло раздражение. Оно крепло и перерастало в ярость.       — Конечно, — едва слышно произнесла она. — Но Ваше величество, как ни грустно мне об этом говорить, в одном вы ошиблись, — Элинор заметила, что король нахмурился, однако подавив дрожь в голосе, продолжила: — Я действительно вас хотела.       Она мягко улыбнулась, несмотря на то, что в эту секунду мечтала расцарапать ему лицо. Он имел право разговаривать с ней так, как посчитает нужным, но Элинор не имела права грубить в ответ, и неважно, что в душе ее ревела буря. Она не могла упустить шанс на спасение, даже тогда, когда он таял на глазах.       Какое-то время Ивейн молчал, и Элинор уж было решила, что своей игривой дерзостью сделала все еще хуже, однако он внезапно расхохотался. Ивейн смеялся так громко и долго, что Элинор окончательно растерялась. Все ее раздражение куда-то испарилось, осталось лишь недоумение.       — Ты первая, кто рискнул указать мне на ошибку, — все еще посмеиваясь, произнес Ивейн. — Уходи, Элинор.       Его последняя фраза была для Элинор хуже пощечины. Она уже успела было понадеяться на то, что, сумев рассмешить его, выиграла хоть немного времени, но теперь была совершенно растерянна.       — Уходи. Мне нужно вернуться на праздник. Да и тебе тоже стоило бы там появиться. — Ивейн поднялся с кровати. — Завтра вечером буду ждать тебя в своих покоях. Докажешь, что я ошибаюсь. Ну или я докажу, что ошибаешься ты.       Спорить не имело смысла. Элинор первой покинула королевскую постель, однако отправилась она не в бальный зал, а в свои покои. Ей требовалась передышка. После стольких дней ожидания и бездействия, этот насыщенный событиями вечер выбил ее из колеи. Элинор хотелось обдумать все, что произошло.       Она только сейчас окончательно поняла, в какую опасную игру ввязалась. Правила этой игры не были ей известны. Элинор следовало ходить на балы, играть со знатными дамами в карты и хитрить, чтобы дети заняли лучшие места при дворе, а вместо этого она вступала в сговор с нечистым на руку архиепископом, использовала опасные эликсиры и ложилась в постель к мужчине, который открыто над ней насмехался.       Элинор было необходимо вернуть Эдвина. Потому что если она и считала, что еще обязательно заставит Ивейна ответить за грубости в ее адрес, то за все остальное, по ее мнению, должен был ответить Эдвин. Он должен был ей помочь. Без мужа Элинор чувствовала себя потерянной. Ее некому было защитить.       На самом деле, в глубине души, Элинор понимала, что так глубоко погрязла в интригах, что и возвращение мужа мало чем могло ей помочь, но по привычке, все равно считала, что он способен решить все проблемы.       «Он их создал», — ехидно подсказал ей внутренний голос, но Элинор лишь отмахнулась.       Она была так погружена в собственные мысли, что не заметила, как выбрала не тот поворот. Лишь пройдя несколько смутно знакомых, но очень извилистых коридоров, она начала догадываться о произошедшей ошибке. Элинор потребовалось пройти еще несколько поворотов, прежде чем она поняла, где именно находится: западная аллея, часть замка по которой передвигаются слуги.       Где-то южнее находилась кухня — сердце этого извилистого клубка. От нее отходило множество узких коридоров, которые вели в покои знатных вельмож, а также в несметное количество бальных залов и комнат для приема гостей. Построенные сотни лет назад, они и сегодня позволяли слугам приносить еду, оставаясь незамеченными, не отвлекая двор от прогулок по центральным аллеям тележками, кастрюлями и подносами.       Элинор несколько раз бывала в этой части замка с Эдвином, и точно знала, что какой-то из этих коридоров должен был привести к их покоям. Правда не была уверена в том, какой именно. Однако, она проделала довольно длинный путь, и возвращаться обратно не хотелось. К тому же, идти по узким, слабо освещенным коридорам было гораздо уютнее, чем передвигаться по центральным аллеям замка, каждую секунду рискуя встретить знакомых, которые обязательно поинтересуются от чего герцогиня гуляет одна. О Боже, как многое в этом мире было недоступно женщине!       Размышляя об этом, Элинор двигалась вперед. Туда, где как ей казалось, должны были находится ее покои. Она решила, что спросит дорогу, как только увидит кого-то из слуг, но коридоры оставались пусты. Видимо все были заняты на празднике. Впрочем, Элинор особенно не расстроилась и не испугалась, она шла, пытаясь в деталях вспомнить те давние прогулки с Эдвином. Элинор увидела на стене знакомую картину и улыбнулась. Около нее муж однажды набросился на нее с поцелуями. Она на правильном пути.       Внезапно Элинор услышала чей-то шепот. Такой тихий, что не разобрать ни слова, даже не понять кто говорит, мужчина или женщина. Но кто-то определенно говорил. Элинор нахмурилась и пошла на звук. Он становился все громче, и вскоре она поняла, что разговаривают двое. Влюбленные, лихорадочно признающиеся друг другу в своих чувствах. Элинор улыбнулась. Жалко было отвлекать их от столь приятного занятия, однако ей нужна была помощь. Оставалось только найти их. За поворотом или за вторым…       Элинор остановилась, да так резко будто бы со всего маху налетела на стену. Она оказалась настолько близко к милующейся паре, что узнала один из голосов. Женский, высокий и совсем юный, он принадлежал королеве. Но вот второй абсолютно точно не принадлежал королю.       Недолго думая, ведомая любопытством, Элинор поспешила преодолеть последний поворот. И хотя по началу мужской голос показался незнакомым, ей хватило одного короткого взгляда для того, чтобы понять кому он принадлежит. Младший сын капитана Руссо, Даниэль ласково прижимал руку королевы к своей груди. Даже в полутьме коридора, освещаемого одним небольшим факелом, было довольно легко разглядеть, как глаза молодого кавалера расширились от страха при виде Элинор. Кордейла стояла спиной и не сразу поняла, почему Даниэль резко выпустил ее руку и отстранился.       — Герцогиня Хоран, — заикаясь произнес Даниэль, отступая на несколько шагов.       Кордейла резко развернулась. Ее лицо было белее мела. Элинор молча наблюдала за происходящим, но в душе у нее закипал гнев. Уговаривая Ивейна потанцевать, королева вряд ли осознавала, что толкает Элинор в объятия собственного мужа, однако весьма удачно использовала эту уловку для того, чтобы незамеченной улизнуть на свидание с любовником. Впрочем, Элинор не особенно волновала супружеская неверность, она злилась из-за того, что ее использовали. А также из-за того, что она, судя по всему, вновь впуталась в неприятности.       — Ваше величество, — Элинор проигнорировала правила приличия и не присела в реверансе. — Что вы тут делаете?       — Что вы видели? — прошептала Кордейла, даже не пытаясь оправдаться.       — Достаточно, — коротко ответила герцогиня.       — Ох, леди Элинор, милая, пожалуйста, молчите. — Внезапно разрыдавшись, Кордейла бросилась в объятия окончательно ошеломленной Элинор.       — Полно, — прошептала та.       Но королеву было не остановить.       — Я люблю его. Завтра меня сошлют в родовые покои, нам было нужно попрощаться…       — Замолчите! — грубо оборвала ее Элинор. — Глупая девчонка, — совсем забыв об этикете, прошипела она, — что вы думаете станет с вами и вашим ухажером, если король узнает об этом? — Элинор отстранилась от королевы и одной рукой крепко взяла ее за запястье, а второй за подбородок, не позволяя отвести взгляд. — Вас обоих казнят.       Элинор опасалась, что Кордейла впадет в еще большую истерику, но, к ее удивлению, она вдруг замерла. Слезы все еще текли по ее щекам, но уже не сопровождались нервными всхлипами.       — Да как вы смеете? — не очень уверенно, но все же попытался вмешаться Даниэль. — Она ваша королева! Вы не можете с ней так обращаться!       — Она и твоя королева, — произнесла Элинор. Она отпустила подбородок Кордейлы, однако продолжила придерживать ее за руку, опасаясь, что та захочет броситься к своему возлюбленному. Однако королева не двигалась, лишь следила за происходящим широко открытыми глазами. — Ты ведь рыцарь?       Даниэль кивнул.       — Напомни, в клятве, которую ты давал, есть хоть слово о том, что тебе позволено делить постель с королевой? Что скажет твой отец, когда тебя поведут на плаху? Неужели он потратил столько сил, подкладывая твою сестрицу под короля, лишь для того, чтобы из-за тебя всю вашу семью на долгие годы отлучили от двора?       — Это неважно. Я люблю ее! — вдруг взорвался Даниэль. — Почему этому старому, похотливому козлу можно укладывать в кровать половину двора, а ей нельзя даже выбрать супруга по душе?       — Потому что она женщина, — Элинор усмехнулась. — Ее продали, как когда-то продали и меня. И лучшее, что она может сделать для себя и своей семьи это уважать своего мужа. Она носит королевского наследника. Если вам двоим не жаль своих жизней, пожалейте хотя бы ни в чем неповинного ребенка!       — Все это ради него, — вдруг растеряв весь свой запал, прошептал Даниэль.       Элинор почувствовала, как Кордейла при этих словах вздрогнула всем телом.       — Что это значит? — прошептала Элинор, потрясенная внезапной догадкой, в которую ей не хотелось верить.       Даниэль промолчал, а Кордейла вдруг произнесла:       — Вы донесете королю?       — Что это значит? — повторила Элинор, обращаясь к королеве. — Как давно длятся ваши отношения?       — Вы донесете? — голос подводил Кордейлу, но она пыталась стоять на своем.       — Если бы я собиралась донести, то не стала бы перед вами распинаться. — Элинор выпустила запястье королевы, и та попыталась улыбнуться. — Вы чуть старше моей дочери. Такая же наивная, так же верите в любовь, но это опасные мечты, которым не суждено сбыться. Чтобы помочь вам, мне необходимо знать насколько серьезную ошибку вы совершили. Как давно длятся ваши отношения и чьего ребенка вы носите под сердцем, Кордейла?       — Молчи! — в голосе Даниэля прозвучала мольба.       — Покиньте нас, — холодно произнесла Элинор. — Покиньте и никогда более не приближайтесь к королеве.       — Нет, — не особенно уверенно запротестовал он.       — Если вы не сделаете этого по доброй воле, то поверьте, я найду способ превратить вашу жизнь в ад. Я не хочу вредить ей, но вы мне безразличны.       Даниэль посмотрел Элинор прямо в глаза, и, вероятно, увидел там что-то такое, что заставило его попятиться.       — Прости, — прошептал он. — Пожалуйста, прости меня.       Даниэль сорвался с места, не дожидаясь ответа. Через несколько мгновений он скрылся за поворотом, и в коридоре остались только две растерянные женщины.       Элинор вновь приготовилась к истерике, но Кордейла опять ее удивила. Она всхлипнула и заговорила так быстро, будто бы только и ждала возможности разделить с кем-то свою тайну:       — Я встретила его в свой первый день во дворце. Король пригласил меня на церемонию посвящения в рыцари. Одним из них был Даниэль. После свадьбы мы начали встречаться тайком. Он совсем не похож на Ивейна: молодой, красивый и нежный. Он никогда не повышал на меня голоса, а король, да я думаю вы и сами знаете, легко распаляется. Даниэль не считает меня глупой, — Кордейла сделала паузу. — Я не знаю чьего ребенка ношу. Днями и ночами я молюсь, чтобы это был сын Ивейна, но Даниэль считает, что отец он. И он мечтает забрать меня отсюда, но я ужасно боюсь. Думаю, я люблю его, но ведь вы правы, у меня есть обязанности. Я королева, меня готовили к этому с детства, и я не хочу бросать все ради того, чтобы жить в какой-то глуши. И уж точно, я не хочу умирать.       Элинор застонала. Ей хотелось очень многое сказать этой девчонке. Хорошенько встряхнуть ее за плечи и выплюнуть в лицо все то осуждение, что колкими словами вертелось на языке еще с того момента, как она только увидела ее в объятиях Даниэля. Но глядя на крупные слезы текущие по щекам Кордейлы, Элинор вдруг почувствовала, как вся усталость сегодняшнего вечера тяжелой плитой опускается ей на плечи, грозясь придавить к полу. У нее не было сил на пустые нравоучения.       — Вы должны забыть о нем. О нем и об этом разговоре. Вы носите ребенка короля, и точка. Не позволяйте никому в этом усомниться. И постарайтесь как можно скорее вновь забеременеть. Если Даниэль будет вас шантажировать, если он не захочет оставить вас в покое — приходите ко мне, но это единственная ситуация, в которой мы с вами еще раз раз поднимем эту тему. Вы никогда ничего мне не рассказывали, — на секунду Элинор замолчала, чтобы перевести дух. — Вам было одиноко, у вас был короткий роман. Многие женщины, даже самые великие, совершают эту ошибку. Ничего более не произошло. Вам понятно?       — Ох, леди Элинор, — улыбка озарила лицо Кордейлы. — Я в неоплатном долгу перед вами.       — Хорошо, что вы сами об этом упомянули, — Элинор усмехнулась и приобняла королеву за плечи. — Идемте-ка, я провожу вас.       — Спасибо! Огромное вам спасибо! — горячо прошептала Кордейла.       — Ах да, я ведь оказалась здесь именно потому, что немного заплутала, — Элинор рассмеялась. — Думаю, вы здесь лучше ориентируетесь. В какую сторону идти?       Кордейла хихикнула и указала направление. Женщины медленно побрели по коридору.       Обнимая Кордейлу за плечи, Элинор думала о том, что ее положение кардинально изменилось всего лишь за один вечер. Точно также оно изменилось, когда арестовали Эдвина. Но теперь судьба не ударила ее поддых, а преподнесла волшебный подарок.       Сегодня вечером Элинор, совершенно случайно, заполучила в свои сети всю королевскую семью. И если успех ее отношений с королем был под большим вопросом, то королева теперь совершенно точно была у нее в долгу. Пусть Ивейн и считал, что у нее нет настоящей власти, Элинор отлично знала на что порой способы недооцененные мужчинами женщины.       Элинор улыбалась, медленно ступая по каменному полу. Она еще не знала, что сегодняшний вечер не только изменил ее положение, но и изменил вообще всю ее жизнь. Несколько месяцев спустя она поймет, что именно этот вечер положил начало событиям, что наложились друг на друга, как снежный ком, и утянули за собой в пропасть не только ее саму, но и все королевство. Однако сейчас она улыбалась.