Игра
22 июня 2022 г., 11:09
Следующий день заставил герцогиню понервничать. После бала король не покидал своей спальни. Элинор ни на шаг не отходила от Кордейлы. Она сопровождала молчаливую королеву за завтраком, помогала выбрать платье для родовых покоев, и даже прошагала с нею бок о бок до самой двери, за которой та скрылась на несколько недель.
Элинор до последней минуты надеялась, что король выйдет проводить жену. Однако он лишь прислал записку, в которой сообщал, что не может навестить Кордейлу, но желает ей благополучного разрешения от бремени. Королева, погруженная в свои мысли, казалось бы даже не заметила его отсутствия, а вот Элинор заметно расстроилась.
Она не знала, как поступить. Вчера Ивейн позвал ее к себе, но сегодня он вполне мог передумать. Зная его вспыльчивый характер, Элинор опасалась попасть в немилость. Она сомневалась до самого вечера. Даже когда стучала в королевскую дверь, Элинор не была уверена в своем решении. Она тяжело дышала, и мятный шифон, который был пришит поверх корсета, ходуном ходил на ее груди.
Ивейн ухмыльнулся, увидев ее на пороге, и она посчитала, что это хороший знак.
Элинор готовилась к разговору, но король решил не особенно утруждать себя беседами. Первые внятные слова они смогли сказать друг другу лишь с трудом отдышавшись после череды поцелуев.
— Честно говоря, не думал, что ты придешь, — выдохнул он, вновь касаясь губами ее шеи.
Элинор задрожала. Сегодня она не использовала никаких эликсиров, и он мог держать себя в руках. Ивейн умело потянул за ленты, и корсет с легкостью поддался.
— Я не люблю лгать, ваше величество, — хрипло прошептала Элинор.
Ивейн лишь тихо рассмеялся. Он приложил чуть больше усилий, и корсет упал к его ногам. Когда он большим пальцем погладил ее сосок, Элинор не смогла сдержаться и застонала.
— Ты лжешь прямо сейчас. — Ивейн мягко сжал ее грудь.
Вместо ответа Элинор опустила руку ему на член. Ивейн шумно выдохнул, подхватил ее на руки, а затем уложил на кровать. Юбка полетела на пол вслед на корсетом. Целуя Ивейна, Элинор лихорадочно пыталась расстегнуть череду мелких пуговиц на его рубашке. Он уже готов был в нее войти, но вдруг замедлился. Элинор справилась с пуговицами и принялась освобождать его от рукавов. Получалось плохо, потому что руки были крепко переплетены на ее талии.
Элинор игриво оттолкнула Ивейна. Тот поначалу нахмурился, но, когда понял, чего она хочет, ухмыльнулся и разжал объятия. Элинор уложила Ивейна на спину и, стянув наконец рубашку, принялась осыпать поцелуями его грудь. Затем начала опускаться ниже.
— Ладно, верю, — выдохнул тот, когда она крепко сжала губами его член.
Элинор то двигалась очень медленно, то ускорялась. Она дразнилась. Когда Ивейн начал дышать особенно тяжело, Элинор оставила его член и принялась целовать бедра и живот, медленно подбираясь к груди, шеи и губам.
Сильные руки Ивейна вновь взяли в кольцо талию Элинор. Он крепко прижал ее к себе, и она без дальнейших прелюдий опустилась на его член.
— Вчера я, определенно, зря торопился, — произнес Ивейн, все еще тяжело дыша. Они лежали на кровати обнявшись. Мокрые, но очень довольные. — И как я мог столько лет упускать из виду такой лакомый кусок?
— Вероятно, дело было в том, что я замужем, — беспечно усмехнулась Элинор, а затем мгновенно напряглась, опасаясь, что сказала лишнего. Однако Ивейн, на удивление, никак не отреагировал. По крайней мере внешне, его лицо оставалось таким же расслабленным.
— Почти все мои любовницы замужем. — Он слегка пожал плечами. — Более того, их мужья сами отправляют их ко мне. Как и твой. — Элинор похолодела, а Ивейн продолжал, будто бы не замечая, как напряглось женское тело в его объятиях: — Не напрямую, но, вероятно, своими поступками.
— Ваше величество, вы правы. — Элинор решила, что в данной ситуации правда, или хотя бы ее часть, лучшая стратегия. — Я привыкла жить роскошно, моим детям нравится при дворе, но я всего лишь женщина и не могу устроить все это самостоятельно. — Она слегка приподняла голову, чтобы видеть его глаза. — Вы прекрасно знаете, что для этого нужен мужчина. Я понимаю, что у вас с Эдвином есть какие-то свои, — она замялась, пытаясь подобрать подходящее слово, — недопонимания. И не стану просить за мужа, но я бы хотела просить за себя. Не отсылайте меня, я буду полезна при дворе.
— Наши недопонимания гораздо глубже и серьезнее, чем ты можешь себе представить, — Ивейн горько усмехнулся. — Но с тобой и правда весело.
— Я не стану докучать вам своей компанией, если вы этого не захотите. — Элинор опустила голову обратно на его плечо.
— Конечно, ты не станешь, — Ивейн рассмеялся и поцеловал ее.
Во второй раз он не позволил ей быть сверху. Когда они закончили, было уже глубоко за полночь.
— Мне уйти? — Элинор повела бедром и струящаяся ткань покрывала соскользнула с ее ноги.
— Спи, — лениво ответил Ивейн. Его глаза были закрыты.
И она заснула.
***
Элинор проснулась от того, что ей стало зябко. Судя по тусклому свету, что проникал сквозь щель в шторах, близился рассвет. Она повыше натянула на себя тонкое покрывало, но это не помогло, похоже Ивейн не любил, когда в его покоях жарко топили. Какое-то время Элинор, погруженная в свои мысли, лежала не шевелясь. Она смотрела, как полоска света из серой превращается в золотистую и думала о том, что, вероятно, вовсе и не соврала королю. При дворе ей, действительно, нужен был мужчина. И он был лучшим из всех вариантов. Долгие месяцы в разлуке с мужем не укрепили ее к нему чувства, а скорее наоборот. Чем глубже она увязала в интригах, тем становилась от него все дальше и дальше. Элинор лениво потянулась. Утро было прекрасным и огорчать себя столь тяжелыми думами ей более не хотелось. Зато очень хотелось есть. Поднимаясь с кровати, она старалась двигаться как можно тише, не хотела разбудить Ивейна. Он лишь слегка дернулся во сне, когда Элинор прикрывала за собой дверь спальни. Покои короля представляли собой несколько комнат, соединенных одной общей гостиной. Там Элинор встретил вышколенный лакей. — Ваша милость, королю что-то угодно? Или я могу быть полезен вам? — Юноша глубоко поклонился. — Будь добр, попроси, чтобы с кухни прислали свежего хлеба, сыра и голубики. Две порции, — она мягко улыбнулась. — А, и пусть добавят чашу меда. — Конечно, госпожа. Нужно ли подавать королю его обычный завтрак? — Да, делайте все так, как ему привычно. — Коротко кивнув, лакей бесшумно скрылся за дверью, а Элинор опустилась на мягкую софу. Она решила дождаться своего заказа, и только затем отправиться обратно в спальню. Не хотела лишний раз шуметь. Юноша вернулся очень быстро. В руках он держал поднос, накрытый куполообразной крышкой. Элинор коротко его поблагодарила и забрала еду. Как выяснилось, она зря переживала, Ивейн проснулся лишь тогда, когда она уже успела расправиться с большей частью своего завтрака. Он заворочался, обнаружил, что постель пуста и с удивлением уставился на Элинор, которая, поджав под себя ноги, сидела на диванчике напротив небольшого кофейного столика. Есть за накрытым плотной белой скатертью столом, стоящим в другой части комнаты, ей не захотелось. — Что ты делаешь? — произнес король глухо. Элинор дернулась от неожиданности и едва не подавилась голубикой, которую не успела разжевать. — Простите, ваше величество. — Элинор опустила ноги. — Я проголодалась и имела смелость попросить ваших слуг доставить завтрак. — Попросить? — Ивейн расхохотался. От его сонливости не осталось и следа. Элинор нахмурилась. — Попросить, — все еще посмеиваясь, произнес король. — В моей постели оказывались и гораздо менее знатные дамы, но все, кто удостаивался чести остаться на ночь, тут же принимались отдавать приказы. Не припомню, чтобы кто-то умел просить. — У меня есть кому отдавать приказы, — просто ответила Элинор. — И мне бы не понравилось, если бы любовники начали командовать моими слугами. Я не посмела нарушить ваш распорядок дня. Ваш завтрак доставят как обычно. Но у меня есть еще одна порция, и если вы хотите присоединиться… — Она улыбнулась и обвела рукой нетронутые тарелки. — Ну-ка, покажи, чем завтракают герцогини. — Ивейн поднялся с кровати. Элинор положила кусочек мягкого сыра на хрустящую булочку и протянула бутерброд Ивейну. Он наклонился и съел предложенное угощение прямо из ее рук, затем облизал ей пальцы. Ягоды голубики Элинор положила в рот королю уже сама. — Неплохой выбор, — прошептал он, заваливая ее на диван. Элинор тихонько рассмеялась.***
Она покинула покои короля ближе к обеду, Ивейну пора было приступать к делам. Элинор же дела застали прямиком на выходе из королевской спальни. И это ее совершенно не обрадовало. — Как вам спалось, милая герцогиня? — произнес нахальный голос, и чья-то крепкая мужская рука подхватила ее под локоть. — Бастенье, — хмуро проговорила Элинор вместо ответа. — Я могу тебя поздравить? — Бастенье шептал. — Или, зная твои таланты, поздравлять стоит короля? — он усмехнулся. — Я спешу, — холодно произнесла Элинор. — Я провожу тебя. — Я не нуждаюсь в провожатых. — Элинор попыталась смягчить грубость улыбкой. — А я в том, чтобы по дворцу раньше времени поползли слухи, — нахмурился Бастенье. — Если ты не сумеешь стать фавориткой, пара ночей с королем подпортят твою репутацию. — Давно тебе есть дело до моей репутации, Алэр? Не помню, чтобы ты волновался о ней, когда пытался залезть в мою постель. — Милая герцогиня, вы раните меня в самое сердце. — Он прижал свободную руку к груди. — Я всегда волновался о вашем благополучии. Элинор закатила глаза. — Послушай, — уже серьезно продолжил Бастенье, — я допускаю, что твоего мужа так давно нет рядом, что ты успела забыть о его существовании. Но ты не просто женщина, ты герцогиня, и когда Эдвин наконец-то сменит тюремную камеру на полагающиеся ему покои, там его должна встретить жена, которая если и спала с кем-то другим, то не позволила себе опозорить своего драгоценного супруга. — Я не хуже тебя все это понимаю, — устало произнесла Элинор. — И когда ты попросишь короля освободить Эдвина? — внезапно перевел тему Бастенье. — Не раньше, чем король будет готов слушать мои просьбы. Пока за подобные речи я лишь рискую быть отосланной со двора. — Поторопись. — Бастенье остановился и посмотрел ей прямо в глаза. Элинор показалось, что в его взгляде мелькнула угроза. — Если упустишь момент, то король вышвырнет тебя гораздо дальше твоего поместья. Он поцеловал руку Элинор, затем коротко поклонился и, громко цокая каблуками, скрылся за поворотом. Растерянная Элинор в одиночестве осталась стоять у входа в свои покои.***
Бастенье ошибся, ошиблась и Элинор. Король не просто не прогнал ее, он сделал ее больше, чем фавориткой. Несколько недель Элинор получала приглашения в его спальню через немногословного слугу, затем Ивейн начал отправлять ей записки. К тому моменту, как королева родила дочь, ее место подле короля было прочно занято герцогиней Хоран. Поначалу для Элинор мало что изменилось. Так же как и при Кордейле, она управлялась с женскими обязанностями: контролировала дам, составляла меню и украшала залы для, хоть и не таких масштабных, но все же многочисленных балов. А когда все при дворе принялись за подготовку к празднованию рождения принцессы, Элинор встала во главе этих приготовлений. Все стало иначе, когда Ивейн решил, что из Элинор вышла не только отличная любовница, но и неплохой собеседник. Она оставалась у него на ночь и нередко уходила к себе не раньше обеда. А иногда и не уходила вовсе. Во дворце начали шептаться. — Ваше величество, — аккуратно начала Элинор одним душным летним вечером. Август уже подходил к концу, но солнце все еще нещадно жарило, поэтому они с королем отдыхали на свежем воздухе только после заката. Элинор лежала на широкой тахте, выставленной на балкон, и потягивала ледяной гранатовый сок. Ивейн, расположившийся рядом, держал на коленях книгу. — Что? — ответил он, не поднимая глаз от чтения. — При дворе начали ходить слухи. Обо мне. О нас. Понимаю, что это не ваши проблемы, но я не фрейлина… — Я решу, — только и сказал Ивейн. И действительно решил. С того самого дня во время трапез для Элинор накрывали место подле короля. Она стала настоящим украшением тихих завтраков и шумных ужинов. Шутила и легко поддерживала любую беседу. Но главное, теперь никто не смел шептаться у нее за спиной. Безусловно, придворные имели свое мнение о ней и ее головокружительном взлете, но они было достаточно умны, чтобы держать его при себе. Больше всего Элинор волновалась о реакции королевы, но ее не случилось. Кордейла покинула родовые покои в августе, но впервые посетила двор только в начале ноября. Она была так увлечена дочерью, что не замечала ничего и никого вокруг. Никого, если не считать Даниэля. На время исчезнувший рыцарь, вновь вернулся во дворец. Похоже Кордейла не прислушалась к совету Элинор. И может именно поэтому никак не отреагировала, увидев ее подле собственного мужа? Элинор думала об этом, но не слишком часто. Она даже об Эдвине думала не слишком часто. От Бастенье Элинор узнала, что его перевели в другую камеру и, кажется, даже начали выводить на короткие прогулки. Но говорить о муже с Ивейном она все еще боялась. Ей казалось, что прошло еще недостаточно много времени, хотя их роман и длился почти полгода. Она даже самой себе не хотела признаваться в том, что ее все устраивало. Ей действительно было интересно и комфортно с Ивейном. И она ничего не могла с собой поделать, хотя и понимала, что это не может длиться вечно. Карточный домик рухнул в канун Рождества. В тот вечер Элинор шла в покои короля на трясущихся ногах. Она отчаянно боялась того, что должна была сказать. Она отчаянно боялась его самого. — Ваше величество, — Элинор постаралась, чтобы ее улыбка получилась не похожей на маску. По ее собственному убеждению, получилось скверно, но Ивейн был в хорошем настроении и не заметил подвоха. — Элинор, — оставив на ее щеке влажный поцелуй, он задорно хлопнул в ладоши. — Собирайся, сегодня мы выезжаем на охоту. Пусть тебе сложат побольше платьев, после я планирую на несколько дней остановиться у лорда Бартона. — Конечно, душа моя, — произнесла Элинор мягко. — Найдется ли у тебя несколько минут до отъезда? Нам нужно поговорить. — Говори, — согласился Ивейн. Он был увлечен застегиванием множества мелких пуговиц на рубашке и не смотрел на Элинор, что очень ее радовало. Ее решимость грозилась исчезнуть в любую секунду. Но была ли она готова говорить или нет, это никак не меняло ситуации. И Элинор решила не ходить вокруг да около. — Я беременна, Ивейн, — на одном дыхании произнесла она. Он громко выругался. Она не удивилась. Элинор сама не понимала, как такое могло произойти с ней, умной и опытной женщиной, но она не обманывалась в том, что королю такие сложности точно не нужны. Элинор протянула руку, Ивейн дернулся от ее прикосновения. — Ты не поедешь на охоту? — От чего же? — Элинор растерялась. — Ну, — Ивейн неопределенно обвел рукой ее еще совершенно плоский живот. — У меня трое детей, — она улыбнулась. — И всех я носила очень легко. Ивейн отошел к окну. Он так долго стоял не шевелясь, что Элинор успела испугаться еще сильнее. Она почти не дышала. Когда король повернулся, от страха у нее уже начинала кружиться голова. — Я помилую Эдвина, если он признает этого ребенка, — наконец-то произнес Ивейн. Он улыбался, но голос его был холоден. Элинор опешила. Она перебирала множество вариантов, но этот даже не приходил ей в голову. Это было совсем не то, на что она рассчитывала.
