Ножи
14 августа 2022 г., 12:28
Элинор казалось, будто бы она падает в глубокую темную бездну. Падает так долго, что кажется, будто этому никогда не будет конца. Ей было очень холодно и от чего-то липко. Она вспомнила руку влажную от крови, ощутила металлический аромат, и ее начало тошнить. Она силилась открыть глаза, но как ни старалась, вокруг было все также темно.
Элинор попыталась уцепиться за что-нибудь, остановить наконец это изнуряющее падение, но не чувствовала своих рук. Она вообще не была уверена в том, что где-то в этой чернильной тьме существует ее тело. Запах крови становился все сильнее. Ей казалось, будто она слышит чьи-то голоса, однако было невозможно разобрать о чем они говорили, более того, нельзя было даже понять кому они принадлежат. Возможно они просто ей снились?
Сон, вот что это такое, решила Элинор, но внутренний голос подсказывал, что она ошибается. Во сне люди отдыхают, а она испытывала нестерпимую усталость. Заныло где-то в районе живота. Элинор на секунду обрадовалась, если тело болит, значит оно существует. Впрочем, радость была мимолетной, почти мгновенно боль стала невыносимо острой и сильной. Казалось, будто в нее разом вонзаются десятки ножей. Тьма вокруг нее стала еще более глубокой и непроглядной. Элинор решила, что умерла.
Однако, она ошиблась и в этом. Она не знала, как долго падает, но в какой-то момент смогла различить знакомый голос. Элинор сосредоточилась на нем и сама не заметила, как боль стала слабеть. Тьма стала серой.
— Нужно ее разбудить, — где-то вдалеке произнес Ивейн. — Она спит слишком долго.
Ему ответил чужой мужской голос, но слов Элинор разобрать не смогла, только их обрывки. Зато она почувствовала тепло в ладонях.
Элинор потеряла счет времени, поэтому не могла точно сказать сколько его прошло, прежде чем она наконец-то смогла открыть глаза. Казалось, что минуты, но это вполне могли быть и часы.
Вокруг было все также темно, но эта темнота казалось другой, более живой и прозрачной. Элинор не могла поднять голову, чтобы осмотреться и понять, где находится. Она очень долго лежала, глядя на свет, проникающий сквозь шторы. Он становился все более и более золотистым, а она все более и более сильной и живой. Ей становилось лучше с каждым новым вздохом.
— Воды, — наконец-то смогла прошептать Элинор, но ей никто не ответил. Она услышала лишь легкий шорох и чье-то дыхание, которое на мгновение стало тяжелее.
Вероятно, Элинор уснула, потому что когда она вновь открыла глаза, шторы были открыты и комнату заполнял солнечный свет. К ней потихоньку возвращались силы.
— Воды, — повторила она уже громче.
— Элинор? — раздался заспанный голос Ивейна.
Она приподнялась на локтях и увидела короля, который подскочил с дивана, что был придвинут к ее постели. Точнее к его постели.
— Я в твоих покоях? — удивилась Элинор.
— Уж думал, ты не очнешься, — Ивейн сел рядом с ней. — Нужно позвать лекаря.
Он протянул руку куда-то за ее голову и достал колокольчик, которым тут же интенсивно затряс.
— Ты спал здесь? — растерянно произнесла Элинор.
— Это все, что тебя интересует? — Ивейн усмехнулся. — Как ты себя чувствуешь?
— Скверно, — Элинор попыталась улыбнуться.
— Ты чуть не умерла, — тихо произнес Ивейн.
В комнату зашел пожилой мужчина. Королевский лекарь был молчалив, но действовал быстро и аккуратно. Он осмотрел Элинор, напоил ее двумя терпкими настойками, а затем, заверив Ивейна в том, что худшее позади, удалился.
— Похоже тебя пытались отравить, — начал Ивейн, когда они остались наедине.
— Что? Зачем? — она недоверчиво нахмурилась. — Думаю, мне просто стало плохо, беременность, такое бывает. — Затем она вдруг вспомнила окровавленное платье и с ужасом прошептала: — Ребенок?
— Жив, — Ивейн слегка улыбнулся. — Несколько дней мы думали, что беременность не удалось сохранить, но потом у Августа получилось услышать сердцебиение.
— Несколько дней? — Элинор подпрыгнула от неожиданности, и очень быстро об этом пожалела, у нее тут же закружилась голова.
В дверь постучали, и на пороге появился испуганный лакей:
— Лекарь Август приказал доставить обед для больной. Требует, чтобы она съела все до последней крошки.
Элинор не посмела спорить. Пока она, откинувшись на подушки, медленно ела суп, Ивейн рассказывал ей все, что она пропустила.
Выяснилось, что Элинор была без сознания почти четыре дня. Точнее периодически она просыпалась и шептала что-то в бреду, но была не в силах открыть глаза и произнести хоть что-то внятное. Все это время ее отпаивали молоком с травами и медом, а еще некоторыми запрещенными эликсирами.
— Я дал свое согласие на нетрадиционные методы к концу первых суток, — произнес Ивейн, — когда понял, что ничего из стандартного арсенала Августа тебе не помогает.
Элинор слушала его и ощущала, как слабость отступает с каждой минутой. Оказалось, она была зверски голодна.
— А как к этому отнесся Эдвин? — вдруг спросила Элинор, руками отрывая кусочек от запеченой в соли перепелки.
— Он не особенно интересовался происходящим, так, пытался зайти к тебе пару раз, — Ивейн помрачнел, а затем прошипел сквозь зубы: — Его следовало бы снова отправить в темницу.
— Что? — Элинор растерялась.
— Он мой друг, почти брат, но тот чудовищный путь, что он выбрал.. Не уверен, куда именно он его заведет.
— Постой, ты ведь не хочешь сказать, что он… — Элинор осеклась.
— Я не уверен, — честно признался Ивейн. — Однако Август считает, что основной целью отравления было не твое убийство, а прерывание беременности.
— Я, — начала Элинор, а затем замолчала, вспомнив Эдвина в обнимку с девицей. Впрочем, это еще совсем ничего не значило. Он мог просто не заметить того, что ей стало плохо. Да и сама Элинор не в силах была сейчас сказать, когда именно он покинул зал. Быть может, все это ей лишь привиделось? — У меня немало недоброжелателей, многие хотели бы занять мое место, — произнесла она, наконец справившись с собой.
— Такое ведь уже случалось? — задумчиво протянул Ивейн. — С тобой или кем-то из знакомых дам? Внезапная потеря беременности?
— Разумеется, выкидыши случаются и довольно часто, — Элинор кивнула. — У меня трое детей, но это седьмая беременность. Правда другие прерывались на более раннем сроке.
— Эликсир лучше работает в первые недели, — Ивейн кивнул.
Элинор похолодела. Она вспомнила Бастенье и «Смертельную любовь».
— Ивейн, женщины часто теряют детей без каких-либо внешних причин. — Она надеялась, что он не заметит, как дрожит ее голос.
— Разумеется, — он улыбнулся. — Но все же, будь осторожна и со своим мужем, и с теми, кто его окружает.
Элинор вздрогнула.
— Я буду осторожна, — она кивнула, а затем помолчала и добавила: — Спасибо, я не представляю, как и когда смогу отплатить тебе за заботу.
— Например, прямо сейчас. Можешь пустить меня поспать на собственной кровати, — Ивейн усмехнулся, укладываясь рядом.
— Ты в самом деле спал здесь все это время? — Взгляд Элинор упал на диван.
Ивейн лишь отмахнулся и легонько приобнял ее за талию. Впрочем, ответа Элинор и не требовалось, ей вдруг стало очень тепло и легко.
***
Эдвин пришел лишь к вечеру, после того, как Элинор уговорила короля отпустить ее в свои покои. Она не хотела покидать Ивейна, но ему нужно было отдохнуть, а ей нужно было поговорить с мужем. Элинор не была уверена, что он станет с ней откровенничать, особенно если действительно в чем-то виновен, но и оставить все как есть она не могла. Эдвин был само великодушие и забота, не отходил от нее ни на шаг. Вообще все вокруг охали и ахали, завидев Элинор. Фрейлины встретили ее радостным щебетанием и даже Ровена позволила себе нарушить протоколы. Она сумела удержаться от объятий, но все же ободряюще коснулась ее руки. Элинор улыбалась и благодарила двор за волнения, болтала о каких-то мелочах, но о том, что ее действительно волновало, заговорила лишь после того, как они с Эдвином наконец оказались наедине за закрытой дверью спальни. — Все случилось так внезапно, — начала она издалека. — Я даже толком не успела понять, что происходит. — Я очень за тебя волновался, дорогая, — мягко произнес Эдвин, расшнуровывая ее платье. — Ты ни разу ко мне не зашел, — показательно беспечно ответила Элинор. — Ивейн как с ума сошел, никого не пускал в твои, точнее свои, покои, — Эдвин разом помрачнел. Элинор посмотрела на мужа долгим внимательным взглядом. Она пыталась отыскать в его лице хоть что-то, что позволило бы ей найти ответы не задавая чудовищных вопросов, но тщетно. Казалось Эдвин надел на себя маску, под которой можно было разглядеть лишь недовольство и нарастающий гнев. — Ивейн считает, что меня отравили, — наконец решилась произнести Элинор. — Полагаю, он считает, что это сделал я? — голос Эдвина был ледяным. — Нет, — не моргнув глазом, соврала Элинор. — Король думает, что у меня достаточно недоброжелателей. При дворе догадываются, что я ношу его ребенка, и кому-то это могло не понравиться. — Ты никогда не думала, что это не нравится ему самому? — Эдвин криво усмехнулся. — Ивейн запер тебя в покоях, вызвал непонятных лекарей и напоил сомнительными эликсирами. Ты умная женщина, Элинор, но отчего-то ведешь себя как глупая влюбленная девчонка. Чем он так сумел тебя покорить? Фантазируешь о том, чтобы стать королевой? — он фыркнул. Элинор задохнулась. Сначала от возмущения, а затем от обжигающей волны страха. Чутье подсказывало ей, что Эдвин не может быть прав, но на секунду Элинор все же испугалась. Неужели она действительно так влюблена, что ничего не замечает? Неужели она вообще влюблена? Щеки Элинор запылали. Она постаралась отмахнуться от вызывающих дрожь мыслей. Если бы Ивейн хотел ее убить, то он бы с легкостью это сделал. В конце концов, он король, ему бы даже не пришлось разыгрывать какие-то особенные спектакли. Достаточно было бы напоить ее эликсиром и призвать на помощь придворных лекарей вместо собственного доктора. — Чем Ивейну помешает бастард? — задумчиво произнесла Элинор. — Одним больше, одним меньше. — Дом твоего отца может поддержать его как наследника, — ответил Эдвин. И Элинор вдруг поняла, что он серьезно. Это был не ответ на ее вопрос, скорее муж поделился с нею своими опасениями. — Ивейн еще молод, королева родит ему много сыновей, — проговорила Элинор не слишком уверенно. — Если Ивейн будет так беспечно относиться к своему правлению, он не доживет и до зачатия первого сына, не то что до его рождения, — Эдвин хмыкнул. — О чем ты говоришь? — испуганно прошептала Элинор. — Не уверен, что стоит обсуждать такое с любовницей короля. — Я твоя жена! — вспылила Элинор. — И только что ты обвинила меня в попытке отравления, — Эдвин невесело усмехнулся. Элинор зажмурилась, а затем проговорила, не открывая глаз: — Я не имела в виду ничего подобного, я просто очень напугана и слаба. Она почувствовала теплые руки Эдвина на своих плечах. Трюк сработал. Элинор слегка улыбнулась. И хотя ее сердце бешенно билось где-то в районе желудка, она была рада, что все еще способна на подобные игры. Тот факт, что Эдвин назвал ее влюбленной девчонкой крепко задел Элинор, она считала, что все еще оставалась умной и хитрой женщиной. А умные и хитрые женщины отлично знают, в какой момент нужно притвориться глупыми и слабыми, чтобы в мире мужчин играть с ними на одном уровне и по одним правилам. — Ивейн, быть может, и хороший мужчина, но плохой король, Элинор, — Эдвин поцеловал ее в макушку. — Он принимает законы, которые не могут поддержать ни нищие крестьяне, ни знатные лорды. Повышает налоги и отбирает земли. Армия уже тоже слабо подчиняется королю, солдаты винят его в провале похода на Финел. Многие из них потеряли там друзей и братьев. И даже ты, это его слабость. Придворные шепчутся, что вместо того, чтобы обхаживать замужнюю и не очень молодую герцогиню, королю бы следовало заняться своей женой. Это Кордейле пора быть беременной, а не тебе. — Эдвин взял ее лицо в ладони. — Элинор, я люблю тебя, я беспокоюсь за тебя. Чем ближе ты к королю, тем больше вероятность, что его решения припишут твоему влиянию, а мне бы очень не хотелось, чтобы однажды во все его провалах обвинили тебя. «И тебя, ведь это опозорит всю семью», — добавил внутренний голос Элинор, но она справилась с собой и не сказала этого вслух. — Я никогда не лезу в политику, ты знаешь, — очень тихо произнесла Элинор. — Но твои слова очень меня обеспокоили. Если бы я знала, что все так серьезно, — она замерла, набрала в грудь побольше воздуха и выпалила на одном дыхании, надеясь, что муж не заметит, как дрожит ее голос: — Неужели для короля есть реальная опасность, какие-то предпосылки переворота? Эдвин посмотрел на нее и засмеялся: — Говоришь, не лезешь в политику? — Ну, мне же нужно знать, чего опасаться, — Элинор пожала плечами. — Я предупрежу, когда нужно будет уносить ноги, дорогая жена, — Эдвин хмыкнул. — Но от души советую начинать держаться подальше от Ивейна уже сейчас. — Так ты что-то знаешь? — повторила Элинор. — Даже если бы я что-то знал, то не стал бы говорить об этом с той, кто прочно поселился в его постели, — он расхохотался. — Элинор, если король потеряет власть, я только выиграю. Но я не такой дурак, чтобы форсировать события. Элинор лишь кивнула. Она была не в силах вымолвить ни слова. — Впрочем, мне правда жаль, что тебе пришлось пройти через такие ужасы, — произнес Эдвин, прижимая ее к себе. — Я счастлив, что ты жива и здорова. Только чудовище может попытаться убить ребенка в утробе матери. Элинор подумала, что не говорила ему ни слова о том, что жертвой покушения была не она сама, а ребенок в ее животе. И ей вдруг стало нечем дышать.***
— Схватки каждые три минуты, леди Элинор, — спокойно произнесла Ровена, протирая лоб герцогини тканью, смоченной в прохладной воде. Июль подходил к концу и жара стояла невыносимая. Элинор почувствовала себя дурно поздней ночью, а к рассвету у нее отошли воды. Ребенок поторопился, решив родится на целый месяц раньше, и это только по подсчетам самой Элинор. Экстренно собранные повитухи же и вовсе считали, что будут принимать шестимесячного малыша. Одна старуха, которая в свое время помогла родиться самому королю, только зайдя в родовые покои с порога заявила: — Герцогиня, мужайтесь, скорее всего вы потеряете ребенка. Элинор пришлось закусить губу, чтобы не выругаться. Она ни на секунду не сомневалась в том, что малыш справится. Но роды, как и беременность, шли гораздо тяжелее, чем раньше. Она не могла разрешиться от бремени уже вторые сутки. — Найдите короля, — почти закричала Элинор на одной из самых болезненных схваток. — Приведите его сюда. — Мужчинам не положено присутствовать на родах, — укоряюще произнесла старуха. — Вы не девочка, терпите. Элинор пронзила ее ледяным взглядом. — Король не может подойти, леди Элинор, — почти прошептала Ровена, держащая ее за руку. — Он созвал совет, и вот уже почти сутки никто не выходит из зала заседаний. — А мой муж? — Я отправила за ним Мару, но она никак не может его отыскать, — отчего-то неуверенно произнесла Ровена. — Говорят, герцог исчез, — испуганно пропищала какая-то девица. Вероятно, ученица повитухи. — Да-да, а еще говорят, что замок в осаде, — запричитала ее подружка. — Замолчите, — резко бросила Ровена. — Ваше дело выполнять работу, а не собирать сплетни. — Это правда? — голос измученной Элинор звучал очень слабо. — Я не знаю, — честно призналась Ровена. — Но похоже на то. Почти всех женщин согнали к вам, а мужчины молчат. — Молитесь, — поучительно произнесла старуха. — За ребенка, за короля и за благополучие всех нас. Элинор, которой вдруг показалось, что в ее копчик вгоняют острый клинок, закричала.
