Холодно и пряно
28 декабря 2022 г., 06:51
— Ты стала особенно нежной, — заметил Эдвин, большим пальцем поглаживая сосок Элинор.
— Кругом царит любовь, — шепнула она игриво.
С того разговора в темной спальне прошло почти полгода, и Элинор с каждым днем становилось все сложнее и сложнее притворяться любящей женой. Она с ужасом ждала дня, когда эта роль станет для нее окончательно невыносимой. И молилась о том, чтобы они с Кордейлой справились прежде, чем она все испортит.
В последнее время Эдвин особенно сильно нуждался в Элинор. С тех пор, как знать перестала шептаться и начала высказывать свое недовольство королем-регентом вслух, его нервы постоянно были на пределе. Поначалу он ходил к Элинор для того чтобы расслабиться, а затем… Нет, разумеется, он не просил у нее советов, но с благодарностью принимал поддержку, которую предлагала любезная супруга.
Элинор понимала, что Эдвину некому помочь, единственный его союзник был так упоен упавшей властью и увлечен юной королевой, что нередко оказывался в зоне недосягаемости. Ей даже немного, самую-самую малость, было жаль Эдвина, но когда требовалось, она не забывала напоминать себе, что все происходящее дело исключительно его рук.
А еще она старательно впитывала все знания, до которых могла дотянуться. Она анализировала те проблемы, которые вставали перед Эдвином и долгими бессонными ночами искала пути выхода. Она так, эмоционально и физически, измучила себя этими мыслями, что когда начала разговор о том, что ей необходимо обратиться к Августу — королевскому лекарю, лгала лишь наполовину.
— Ты дурно себя чувствуешь? — удивился Эдвин.
— Плохо сплю, — она кивнула, — вечно болею. Наши целители способны дать лишь настойки из трав, да маковое молоко. Полагаю, королевский лекарь должен быть подготовлен иначе. Разумеется, если мне не позволено обращаться к нему… — Элинор специально произнесла это умирающим голосом.
— Ты жена регента, в этом королевстве тебе позволено все, — возмутился Эдвин, заглотив наживку.
— Это так, — она облизала губы, — сексуально.
Эдвин захохотал и навалился на Элинор всем телом. Она с трудом подавила приступ тошноты.
Август расположился в кабинете неподалеку от королевских покоев. В этой просторной комнате не было окон, зато имелся огромный, занимающий всю стену шкаф. На его открытых полках хранились книги, а за стеклянными дверцами притаились травы и снадобья.
Элинор пришла к Августу под покровом ночи, но кровать, что стояла в этом же кабинете, была пуста. Лекарь сидел склонившись за книгами.
Еще в прошлой жизни, когда Август приходил в покои Ивейна для того, чтобы позаботиться об Элинор, он показался ей пожилым, но сейчас она увидела в кресле настоящего старца.
— Леди Элинор, — несмотря на преклонный возраст, он подскочил на ноги очень резво, — чем могу быть полезен?
— Скажите, Август, вы разбираетесь в ядах? — начала она прямо.
— Разумеется. Вы хотите кого-то отравить? — ответил он спокойно и даже несколько деловито.
— Нет, что вы, — Элинор непринужденно рассмеялась. — Скорее наоборот. Я хочу защитить кое-кого. Могу ли я получить от вас противоядие?
— От какого яда? — поинтересовался Август.
— Ото всех, — просто ответила Элинор.
— Простите, я не понимаю…
— До меня дошли слухи, что не все в королевстве довольны правлением моего супруга. Я опасаюсь…
— Опасаетесь за его жизнь? — подсказал Август.
— И за его, и за свою, — Элинор картинно сложила руки на груди. — Я знаю, что вы любили Ивейна, — на этот раз искренне произнесла она.
— Любил, — он улыбнулся. — Я принимал роды у матушки Ивейна, был подле него с самого детства, однако я так же был и рядом с Эдвином. Теперь он наш король, и мой долг заботиться о его благополучии. Если что-то угрожает его жизни, мы должны сообщить об этом ему самому и, возможно, даже совету.
— Нет, прошу вас. Эдвин, как любой молодой мужчина горяч и безрассуден, он не воспримет эти угрозы всерьез, а мы можем спугнуть недоброжелателей. И тогда, кто знает, когда они нанесут удар. Вдруг мы будем не готовы?
Август смерил ее внимательным взглядом, от которого у Элинор по коже поползли мурашки. Он хоть и казался слишком доверчивым, но все же был умен и проницателен.
— Я не могу дать вам противоядие от всех ядов, такого попросту не существует, — Август поднялся на ноги, подошел к шкафу и, порывшись в нем, произнес: — Однако могу предложить вот это, — он отдал Элинор пузырек с бесцветной жидкостью, — оно не имеет вкуса и запаха, достаточно капли. Давайте супругу, принимайте сами. Со временем оно обеспечит иммунитет к большинству ингредиентов, что встречаются в ядах. Разумеется, лишь на каком-то уровне, я ничего не могу обещать. В некоторых источниках говорится, что его можно использовать в качестве прямого противоядия, но у меня самого не было такого опыта, — Август улыбнулся, — поэтому, если вы решите, что кто-то вас отравил, лучше пошлите за мной, я постараюсь помочь другими способами.
— Благодарю вас, — растерянно произнесла Элинор, сжимая пузырек.
Она, даже в самых смелых мечтах, не надеялась на то, что судьба преподнесет ей такой подарок.
Впрочем, через некоторое время Элинор поняла, что ошибалась, самый большой подарок ей преподнесла не судьба, а Кордейла.
— Достала, — торжественно произнесла она, вынимая из корсета бутылек с темно-бордовой жидкостью.
— Неужели это то, о чем я думаю? — Элинор замерла на месте.
— Да, полагаю, это яд, — Кордейла кивнула.
— Вы уверены?
— У Бастенье много пузырьков, но этот, вместе с парочкой других точно таких же, хранился в отдельном сундуке, спрятанном за святыми книгами. Не думаю, что он стал бы так заботиться о чем-то менее опасном.
— Пожалуй, — Элинор не могла не согласиться. — Но все же, нам следовало бы проверить.
— Убьем кого-нибудь? — устало усмехнулась Кордейла, снимая перчатки.
За последние месяцы она сильно изменилась. Стала куда более решительной, но вместе с тем и более замкнутой. Ее шутки стали мрачнее, а в речах начали слышаться зрелые мысли. Элинор искренне считала, что эти изменения в конечном счете пойдут Кордейле лишь на пользу. Если она не зачерствеет, то никогда не сможет стать полноценной частью придворного общества, никогда не сможет воспитать дочь и ничем не сможет ей помочь. Но все же, в глубине души, Элинор было жаль Кордейлу. Хотя бы потому, что ей пришлось учиться всему слишком быстро.
— Это не гуманно, — заметила Элинор, поднимая пузырек повыше и разглядывая его содержимое в свете солнечного луча.
— И это говорите вы? — Кордейла вновь усмехнулась.
— Если вы передумали, — вдруг начала Элинор.
— Нет, — твердо ответила Кордейла. — Мы можем испытать его, — она задумалась, — скажем, на кошке.
— Все кошки здесь чьи-то любимицы. Если кто-то из них пропадет, дамы поднимут шум, и обязательно найдется какой-нибудь мужчина, который решит поиграть в спасителя. — Элинор покачала головой. — А ни одного кухонного крысолова мы с вами поймать не сумеем.
— Крысу? — предложила Кордейла.
— Думаете ее поймать легче, чем дикого кота? — Элинор усмехнулась.
— Нет, я никого более не планирую ловить собственными руками, мне хватило Бастенье, — Кордейла взяла с подноса бокал шампанского и одним глотком осушила его почти наполовину. — Прикажем доставить. Они, конечно, решат, что мы не в себе, но королевы и не такое могут себе позволить.
— Я не королева, — заметила Элинор.
— Ваш супруг считает иначе.
Через несколько часов две жирные крысы, помещенные в клетки для соколов, с которыми придворные обычно выезжали на охоту, были доставлены молчаливым мальчиком с кухни. Он был хорошо обучен и не задавал вопросов, но глаза его светились таким искренним любопытством, что Элинор не удержалась и дала ему монетку за беспокойство.
Их эксперимент удался. Элинор капнула каплю бордовой жидкости в блюдце с водой и она тут же стала розовой. Крыса, угостившаяся питьем, несколько минут сидела не шевелясь, а затем завертелась на месте. Она врезалась в угол клетки, попыталась укусить себя за хвост, вновь замерла и крупно задрожала. Наблюдать за этим было тяжело. Элинор даже обрадовалась, когда крыса наконец избавилась от мучений, упав кверху лапами.
— Мерзкое зрелище, — Кордейла сморщила нос. — Вторую тоже убьете?
— Ей повезет больше.
Элинор проделала со второй крысой тот же трюк. Вот только, когда несчастная заметалась о прутья, она с трудом сдерживая брезгливость, но все же подтолкнула к ней другую плошку. На этот раз с совершенно прозрачным содержимым. Крыса ткнулась в нее носом и замерла. А затем тоже упала на спину.
— Черт, — прошипела Элинор. — Черт, черт, черт.
— А чего вы ждали? — спросила Кордейла, отставляя очередной опустошенный бокал и с интересом наклоняясь ближе.
Элинор не ответила, лишь продолжила гипнотизировать крысу взглядом. Несколько минут не происходило ровным счетом ничего, а затем меховая тушка вдруг зашевелилась. Она двигалась с трудом, но все же была жива.
***
В тот день Элинор постаралась на славу. Когда Эдвин наконец-то пришел в покои, окончательно обессиленный после многочасового совещания с советом, его ждали не только теплый ужин и нагретая ванна, но и разгоряченная жена. — Как славно, — с благодарностью произнес он, погружаясь в воду. — Я так устал. — Какие-то проблемы? — невинно поинтересовалась Элинор. — Наемники из Финела требуют, чтобы я повысил оплату вдвое, иначе они сядут на корабли и покинут Лионесс. — Быть может стоит отпустить их? — Элинор прикоснулись к плечам Эдвина. — Войны больше нет. — Шутишь? — он посмотрел на нее с удивлением. — Бастенье ведет себя очень странно. Он не может править из-за сана, но требует все больше и больше денег и власти. Твой отец затаился, но я все еще жду, когда он начнет действовать. Да даже отец Кордейлы, кто знает что от него ожидать? — Эдвин покачал головой. — Нет, я не могу лишиться армии. Элинор молча принялась растирать его плечи, из последних сил сдерживая желание вцепиться ногтями в его шею и крепко-крепко сжать пальцы. Элинор могла отравить его в любой момент, подлить яд в еду за праздничным столом так, чтобы никто, и в особенности он сам, не понял, что это сделала именно она. Проблема была лишь в том, что Элинор хотела, чтобы Эдвин понял. В определенный момент, когда он уже ничего не мог бы изменить… Однако все же, лишь он и никто более. Она желала возмездия, но вместе с тем, не хотела закончить свою жизнь на плахе. — Я приготовила для тебя вина. Говорят, оно помогает расслабиться. И не только, — Элинор игриво подмигнула. — Ты приготовила? Сама? — Эдвин замер. Элинор испугалась, но постаралась не подать виду. — Да, — она замолчала и улыбнулась: — ну то есть нет, не совсем. Попросила одну повариху поделиться рецептом. — Уж не отравить ли ты меня вздумала? Элинор почувствовала, как сердце пропустило несколько ударов. Ей стало чертовски страшно. — Что? — Первый раз вижу, чтобы ты делала что-то своими руками, — расхохотался Эдвин, вылезая из ванной. Элинор дрожащими руками протянула ему полотенце. — Я просто хотела сделать тебе приятно, — обиженно проговорила она, и это сработало. — Прости, — Эдвин улыбнулся. — Неси, — он лег на кровать. Элинор подошла к подносу, на котором стоял кувшин с вином и наполнила бокал. Кубок с водой, в которой был растворен эликсир Августа ждал своего часа по соседству. — Выпьешь? — поинтересовался Эдвин, глядя на бокал, что она протянула. — Разумеется, — Элинор сделала крупный глоток и закашлялась. — Боже, как же крепко, — она кинулась к подносу, подхватила кубок и осушила его до дна. — Ты совсем не умеешь пить, — Эдвин расхохотался. — Дай-ка сюда. Продолжая изображать приступ дикого кашля, Элинор протянула ему вино. Эдвин выпил все залпом. Она замерла. Элинор имела еще несколько запасных планов, и не могла поверить в то, что такая простая уловка так замечательно сработала. — Действительно, крепко. И пряно. Что там? — Имбирь, бадьян, кардамон, грейпфрут, — перечислила Элинор с холодной улыбкой, а затем, на секунду задумавшись, добавила: — И, конечно же, яд. — Шутница, — расхохотался Эдвин. — Я не шучу, — спокойно ответила она. Смех застрял у Эдвина в горле. — Что ты несешь? — его голос был очень тих. Должно быть, он почувствовал первые симптомы отравления, потому, что у Элинор и у самой жутко закружилась голова. — Лекаря, — прошептал Эдвин, пытаясь дотянуться до колокольчика, стоящего на прикроватном столике. Элинор мягко, почти нежно удержала его руку. — За что? — только и смог произнести Эдвин. Элинор мрачно подметила, что он ведет себя спокойнее, чем крысы. Она ждала и опасалась большего буйства. — Ивейн, действительно, мертв? — поинтересовалась она, опускаясь на кровать. Эдвин скривил губы в подобии усмешки. — Элинор, — прохрипел он, закрывая глаза. Она подождала еще какое-то время. Так долго, как смогла, прежде чем поняла, что теряет контроль над собственным разумом. Элинор изо всех сил затрясла колокольчик, а затем рухнула на ковер, прямо у ног мертвого мужа. Это была самая большая из ее побед. Элинор надеялась ощутить радость, но вместо этого чувствовала лишь пустоту и нестерпимую боль где-то в районе сердца.***
— Кажется, они считают вас виновной, — голос Кордейлы разбудил Элинор посреди ночи. Вероятно, она спала так крепко, что не услышала, как королева пришла. В последнее время ее не баловали посещениями. Элинор решила, что ее и вовсе вновь заперли в покоях, поскольку основными ее гостями были слуги, приносившие еду и Август, отпаивающий ее травами. Судя по тому, что Кордейла пробралась к ней под покровом ночи, Элинор была права. — Совет не имеет никаких доказательств вашей причастности, но все же сомневается в вынесении вердикта. Похоже, вы зря себя травили, — Кордейла мягко прикоснулись к руке Элинор. — Впрочем, я рада, что вы целы. — Кто выступает обвинителем? Бастенье? — тихо проговорила Элинор. — Нет, его нет в замке. Бежал, как только началась вся шумиха, — Кордейла поджала губы. — Зачем? — не поняла Элинор. — Ему не удержать власть самому, — тихо произнесла Кордейла. — Наемники покинули Лионесс. — И кто же им заплатил? — Казна, — Кордейла грустно усмехнулась. — Раз уж мы тут с вами вдвоем и, кажется, ничем особенно не заняты, — осторожно начала Элинор. — Не хотите поделиться, что произошло между вами и Бастенье? — Леди Элинор, вам ли не знать, что происходит, когда женщина так долго соблазняет мужчину, — Кордейла улыбнулась. — Вы влюбились? — спокойно произнесла Элинор. — Ой, нет, — Кордейла поморщилась. — Но я… — она немного помолчала, — прониклась. Он дурной человек. Бесчестный, жадный до власти, похотливый и порой агрессивный, ну а мы с вами убийцы. Все грешны, леди Элинор. Кто-то больше, кто-то меньше, но все по-своему грешны. — Нас вынудили, — Элинор вздохнула. — Откуда вам знать, что его нет? — Вы помогли ему бежать? — прямо спросила Элинор. — Я позволила ему бежать, — поправила Кордейла. — Многие месяцы желала ему смерти, но когда представился шанс… То ли моя ненависть не так сильна, то ли я сама не так сильна, — она тяжело вздохнула. — Я дала второй шанс, однако не простила. Я написала отцу, если Бастенье не оставит своих дел заграницей, то он получит свое правосудие. — Они хотят казнить меня? — Элинор приподнялась на подушках. — Вряд ли, — Кордейла покачала головой. — Впрочем, еще вчера я бы ответила да. Но видите ли, сегодня все кардинально изменилось. Несколько часов назад ко двору прибыл ваш отец. — Зачем? — рассеянно поинтересовалась Элинор. — Он привез с собой леди Ровену и маленького, едва стоящего на ногах мальчика, — Кордейла улыбнулась. — Нет, это ведь чертовски опасно, — Элинор попыталась соскочить с кровати, несмотря на слабость, но заботливые руки Кордейлы уложили ее обратно. — Сомневаюсь. Вместе с ними прибыли семь сотен солдат. Граф Маклэр обещает созвать настоящую армию, если они не отпустят вас. Элинор расхохоталась. — Кажется, я наконец-то буду свободна. — О нет, — Кордейла улыбнулась. — Это я буду свободна, а для вас все только начинается.
