Чудеса случаются

Ртутный столбик термометра стремился к парадоксальной отметке. Май выдался жарким, задушливым, без единого облачка в бесконечной голубой выси. От солнца не спасали ни зонтики, ни крыши, ни листва раскидистых деревьев, если те, конечно, встречались по пути. Сейрейтей строгий и геометричный, он виделся как на ладони и накаливался за первую половину дня. Это не добавляло прелести здешнему маю, ведь если Каракура и Рукон в это время утопали в зелени и цветах, то от отряда до отряда тянулись лишь голые горячие стены заборов да казарм. Орихиме, наверное, уже и с закрытыми глазами могла безошибочно отыскать их местоположение; Орихиме почти месяц защищала своего питомца, практически грудью, от нападок Двенадцатого отряда. Куроцучи Маюри проявил глубочайший интерес к столь «занятному экспонату». Вот и сейчас, очнувшись в приемной директора НИИ шинигами, девушка не стала ощупывать шею, в которую ей что-то укололи и тем самым заставили уснуть на неопределенное время. Нет, она без промедления выбежала в коридор, оглянулась по сторонам, пытаясь сориентироваться, а еще больше — вернуть координацию движений. Наверняка Куроцучи воспользовался своим излюбленным методом — накачал наркотиками или впрыснул в кровь дозу яда; вены Орихиме теперь горели огнем, словно солнце вселилось в них, прожгло, прошило рентгеном ее организм, и даже бег не смог остудить его. Она неслась, тяжело дыша и жадно хватая воздух ноздрями, думая только об одном — чтобы успеть и на этот раз. Она бы никогда себе не простила, что из-за ее слабости Улькиорру замордовали на исследовательском столе. Мышь сейчас оказалась близка к этому. Как и со всеми подопытными зверями, с ней не церемонились в застенках лаборатории безумного ученого. Улькиоррино тельце было распято под внушительным микроскопом, и крепкие ремни не давали даже шелохнуться. Огромный желтый глаз с обратной стороны линзы прибора беспардонно рассматривал его по миллиметру, и казалось резал без скальпеля. Точно заразившись манией Заэльаппоро Гранца, Куроцучи Маюри мечтал — и не скрывал этого, — добраться до внутренностей мыша, и естественно найти источник его духовной силы. Ученый считал, что это сон души — как и у шинигами, а потому неоднократно делал забор крови и рейши из того места. У Улькиорры, честно говоря, уже рябило в глазах от трубочек с красной как ртуть жидкостью и с золотисто-зеленой, точно изумруд, реяцу. — Ну же, ну же… — Маюри сменил микроскоп на рентгеновский аппарат и опустил пониже окуляр, нетерпеливо постукивая по столешнице длинными ногтями. — Покажи, что ты от меня скрываешь, свинка… Его помощник, рогатый парень, крутанулся на круглом стуле и заметил: — Это мышь, капитан. — Да хоть жопа с ручками, — ядовитыми зенками блеснули на него, — у этой твари развиты голосовые связки, а значит, этот хомячок может не только пищать. Нууу… — Он вооружился указкой, настораживающе потрескивавшей электрическими искрами. Улькиорра сглотнул. Маленькое сердечко в груди забарабанило быстро-быстро, не вовремя напоминая пустому, что значит быть живым, но порадоваться этому факту он бы всё равно не успел. Улькиорра стиснул крепко зубы, когда его прошибло током насквозь. Это оказалось больнее, чем думалось: мозг поджарили разом с кишками, и даже легкий дымок пошел от его меха. — Черт возьми, — Маюри негодовал, топая недовольно ногой, — как же мешает моим опытам эта мерзкая шкура! — Очевидно, препарировать чужое животное он не решился из-за вмешательства главнокомандующего, но экземпляр не выходил из его головы которые сутки. Улькиорра подозревал это в глубине своей маленькой души, и это придавало ему стойкости. Он продолжал сносить измывательства, время от времени бросая взгляд на запертую дверь лаборатории. Он не ждал женщину в образе всех-вечно-спасающего временного шинигами, но то, что она куда-то вдруг исчезла было необычно. Настораживало. Заставляло нервные мурашки забегать по коже, точно блохи, и именно невозможность проверить ее местонахождение терзало мыша сейчас больше всего. Куроцучи взвыл от тщетности своих попыток: мало того, что грызун упрямо молчал, что бы тот ему ни творил, так еще и состроил равнодушные глаза, будто в транс вошел. — Ну ничего, сейчас мы поглядим, как ты заговоришь… Он присел под стол и медленно выполз оттуда, сжимая в руках газовую горелку. Его маниакальный смех и безумные глаза заставили Улькиорру сглотнуть еще раз, появившееся синее пламя — вздрогнуть, но он даже не посмел завырываться: молча обратил к мучитителю мордочку и готов был принять гибель так, не сойдя с места. Рогатый парень выглянул из-за спины, пыхкая табачным дымом в мыша: — Капитан, вы всерьез рассчитываете, что вам останется что изучать после такого? Куроцучи убрал лишнюю любопытную рожу рукой и прибавил огня: — По крайне мере, опалю эту мешающую шерсть грызуну исключительно во благо науки… Улькиорра приготовился не кричать. — Не-е-ет!!! Вместо него закричала вынесшая дверь Иноуэ Орихиме, раскрасневшаяся и запыхавшаяся. Похоже, она пробежала немало, пока добралась сюда. — Черт, — сплюнул Куроцучи на сторону и добавил как бы под нос, — в следующий раз нужно увеличить дозу на один и пять милиграмм… Орихиме сердито взглянула на учёного, остервенело отрывая от стола ремни. Только с минут пять ее осенило, что гораздо проще расстегнуть замки на лапках подопытного, но Улькиорра не мог ей подсказать, чтоб ненароком не подтвердить догадки исследователя. — Следующего раза не будет! — прижала она мышку к груди и вновь опалила капитана жёстким взглядом, куда и девая ту наивную девочку из Каракуры. — Я запрещаю приближаться впредь к Улитке! Мне всё равно кем он является! И мы сейчас же отправляемся домой! Извините! На сих словах она решительным шагом отправилась на выход, в обнимку с питомцем, но на пороге ее окликнули: — А узнать результаты рейксилограммы не хотите? — Орихиме обернулась. — Узнать, кем было в прошлых жизнях это существо с погрешностью в 0,005%? Девушка нахмурилась — она и так долго позволяла себе пудрить мозги, из-за чего бедному Улькиорре пришлось вынести две недели бесконечных проб, анализов, излучений и всего прочего. Лабораторатория исследовательского института больше походила на камеру пыток, здесь стоял тяжёлый запах химикатов, и от цинкового привкуса першило в горле. Булькавшие, клокотавшие и взрывавшиеся в колбах и мензурках жидкости только усугубляли мрачную атмосферу, а когда к ноге Иноуэ ручейком потекло что-то серебристое, похожее на тяжёлую ртуть, она отпрыгнула в коридор и растерянно вскинулась на капитана Двенадцатого отряда. — Подробные результаты будут готовы через месяц, но это не означает, что мы провели все возможные исследования… — Куроцучи в предвкушении потер руки. — Если я окажусь прав, то этот щенок… — …мышь, капитан. — Заткнись, Акон! Так вот, если мои расчёты верны, то этот цыплёнок сможет сражаться не хуже арранкара, несмотря на отсутствие у него маски и дыры. — Куроцучи спокойно прошёлся по серебристой жидкости к двери, заставляя его варадзи задымиться, а ноги покрыться кровавыми язвами, но он, словно и не видя этого, продолжал гипнотизировать парочку, застывшую на пороге. — Мы можем всему его научить… — Спасибо, не надо! — выпалила с ходу Орихиме и, повернувшись, быстренько ускорилась по коридору, прочь из этого жуткого места. Но сколько бы она не оборачивалась, капитан сверлил ее выжидающим взором. Целительница смогла выдохнуть с облегчением и избавиться от гусиной кожи только за вратами отряда. Впрочем, не забыла и о мыше: обеспокоенно осмотрела того со всех сторон, предлагая свою помощь. — Со мной всё нормально, женщина, — чуть отбежал от нее Улькиорра и рефлекторно почистил лапками шёрстку. Сейчас бывшему Куатро как никогда хотелось, чтобы к нему не прикасались. Жизнь без регенерации органов оказалась для него полна сюрпризов и, признаться, он даже не понимал, как остался цел сегодня. — Извини, я снова тебя подвела, — печально вздохнула рыжая, обнимая себя за коленки сидя на корточках. — Я никак не ожидала, что капитан Куроцучи вколет мне что-то. — Маленькая ранка на шее до сих пор неприятно жгла. Улькиорра изобразил вселенское безразличие, хотя втайне тоже ощутил, как у него гора свалилась с плеч. Эта беспокойная женщина за несколько месяцев стала ему ближе чем кто-либо и когда-либо в его жизни, и кто знает, возможно, только она и сумеет его защитить, когда их секрет раскроется. Недопустимая слабость… — Что, если мне и вправду стоит остаться здесь и потренироваться в былых навыках? — Улькиорра не защитник и точно не рыцарь, но силы могли здорово упростить и его судьбу, и участь женщины. Орихиме изумленно выгнула брови, а потом рьяно помотала головой: — Только не так. Не там. И не с тем страшным капитаном. Мышь надулась: превратить ее квартиру в полигон для испытания серо или балы — тоже не самая лучшая идея. — Но нам придется задержаться здесь, чтобы не разнести вдребезги твой дом. Орихиме пожала плечами: — Я и так осталась здесь на непозволительно долго. Быть может, стоит обратиться к Урахаре-сану? Улькиорра, дернув ушами, непроизвольно сглотнул: двух сумасшедших учёных за столь короткую паузу его тельце точно не перенесет. Должен был существовать более «щадящий» вариант. — А может тебе оставить меня вновь кому-то? Скажем, капитану Шестого отряда? — Улькиорра до сих пор вспоминал библиотеку того с благоговейным трепетом, но его не поддержали: — Чтобы он опять отнёс тебя Куроцучи-сану? Нет. Так нельзя… Рыжая крепко задумалась, сводя чуть не до боли брови и перебирая в уме подходящие кандидатуры. Рангику-сан была слишком беззаботна. Капитан Хицугая — слишком серьёзный и занятой. Рукии, к сожалению, скоро точно будет не до питомца, когда у нее появится младенец… Орихиме вздохнула, поднялась, выпрямилась и, подхватив мыша на руки, побрела в нужном направлении. Возможно, Улькиорру безопасность там и не ждёт, но несомненно там служили те, кому целительница доверяла.