Чудеса случаются

Наступившая осень не чувствовалась: листьев кое-где лишь коснулась кисть в желтой и алой краске; птицы еще бодро суетились в кронах деревьев и по тротуарам; астры, георгины, хризантемы напоминали разноцветные солнца на клумбах и по аллеям; в воздухе стояло общее тепло и пряный запах подсыхаемой в палисадниках и парках травы. Багряная пора вступала в свои права потихоньку, крадясь пестрой кошкой. Женщина не могла не родиться в этот сезон. Рыжий прочно ассоциировался с осенью. Большие тоскливые влажные глаза соответствовали присущей ей дождливой погоде. Душа ее дышала спокойно, без ряби, точно остывшая после лета вода. И только яркость ее гардероба шли вразрез общепринятому представлению об осенних депрессии, меланхолии, увядании природы. — Исида-кун! Иди сюда! Здесь есть место! — Она взмахнула салатовым беретом, и желтый шарф ее затрепетал точно императорское знамя на ветру: у залива стало резко холоднее. Улькиорра тяжёлым взглядом засверлил проникавшего на его территорию квинси. Лощеный, одетый с иголочки, степенный, тот аккуратно пробирался сквозь толпу, вежливо извинялся, если кого задевал локтями, четким курсом шел на голос подруги, несмотря на свою близорукость и явное нежелание находиться в людном месте. — Иноуэ-сан, — поправил он очки, и в них отразились разом все огни порта, — не слишком ли близко? Да и эта конструкция, скажем так, довольно шаткая. В глазах за стеклами читалось оправданное беспокойство. Поздний вечер, далеко уходивший в бухту причал, скопление людей — посмотреть на традиционный парад фейерверков в самом удобном для этого месте собралась, пожалуй, половина Токио. Только идиот согласился бы привести сюда девушку, но эту самую девушку на самом деле не беспокоили ни тычки под ребра, ни оттоптанные ноги, ни напирающая и прижимавшая ее к перилам толпа. С распахнутыми от счастья быть здесь и сейчас глазами Иноуэ Орихиме, прижав ладошки в оранжевых варежках к сердцу, терпеливо ожидала первого салюта из тысяч вспышек. Она все уши прожужжала Улькиорре на тему того, как здорово, что старт фестиваля в этом году совпал с ее днем рождения, но в компаньоны себе взяла человека. Это уязвляло. — Ой, Исида-кун, можешь подержать у себя Ули… Улькиорру, — передала она его тут из рук в руки, — а то, боюсь, что нас сейчас раздавят. Квинси не без брезгливости усадил грызуна к себе на плечо — оттуда было лучше видно, да и безопаснее, чем в кармане плаща женщины. — Выходит, это правда? — покосился Исида на мышь, заметив, как та уничижала его холодным взглядом. Точно эта мышь привыкла питаться питонами, а не наоборот. — Ты бывший Куатро Эспада? — А ты? — Улькиорре не понравился его надменный тон, и он парировал с ходу: — Незадавшийся кавалер, уступивший место временному шинигами? Парень недовольно поморщился, отчего с его носа съехали очки и пришлось ловить их на переносице пальцами. — При чем здесь Куросаки? — прошипел он, на диво моментально выходя из себя. — К твоему сведению мы учились с Иноуэ-сан вместе в старшей школе и успели стать друзьями еще до войны с вами, арранкарами. — А при чем здесь арранкары? — Улькиорра оставался невозмутим как всегда. — На данный момент я просто домашний питомец с неплохими зачатками духовной силы. Орихиме тут обернулась со светящимся радостью как у ребенка лицом. Она застучала в кулачки, вся не помня себя от нетерпения: — Сейчас всё начнется! Десять! Девять! Восемь!.. Разговор своих товарищей, похоже, она не расслышала, да и сложно было что-то вообще разобрать в смешавшейся какофонии голосов и звуков на причале. Зрители стали подпрыгивать, выбрасывать вверх руки, хлопать, скандируя отсчет как и Орихиме: — Семь! Шесть! Пять!.. Исида деланно улыбнулся подруге, показал большие пальцы, а когда она обернулась обратно к воде, процедил через краешек рта: — Тогда, питомец, может, обойдешься от никому не нужных комментариев? Твое дело — помалкивать в тряпочку и не встревать в личные дела своей хозяйки. Орихиме-сан сама разберется, кто кому уступит место: балбес Куросаки или такой положительный молодой человек как я. — Хм, — Улькиорра сделал вид, что задумался над предложением. — А может, это мы обойдемся без твоей назойливой компании? — И шастнул квинси за шиворот пальто. Причал взорвался аплодисментами, небо — первыми фонтанами разноцветных искр, а Исида Урю — криком пополам со смехом. К счастью, его никто не услышал за многотысячным «Ура!», «Вау!», «Класс», «Невероятно» и тому подобное — фейерверки взрывались один мощнее другого и без перерыва. Квинси тоже не было дела до происходящего — ползавший под его пальто и цеплявшийся мелкими лапками за вязку пуловера грызун заставлял Исиду чуть ли ни стонать от щекотки, задыхаясь от хохота и сдерживаемых проклятий, а еще — люто ненавидеть весь арранкарский род в минуты, когда Орихиме оборачивалась на друга и тому волей-неволей приходилось держать заинтересованное лицо, не ржать, а мило улыбаться имениннице и тоже радоваться фейерверкам над головой. Исида Урю соизволил бы умереть на месте, но ни в коем разе не испортить праздник даме сердца. — Мерзкий грызун! — На ее «питомца» это не распространялось. Исида пришел в ужас, когда услышал треск дорогой ткани рубашки под свитером, и понял, что та пришла в негодность вовсе не от его диких плясок, а от чьих-то острых зубов. — Заррраза! — выругался он, стараясь прихлопнуть мыша в области груди. — Что-что? — Орихиме вскинула брови и вытянула шею, стараясь услышать Урю. — Как кра-а-асиво! — задержав руку на сердце, протянул парень и, как только девушка отвернулась, обомлел и сквозь пальто схватился за пояс брюк: зря он решил надеть сегодня подтяжки — только что их благополучно подрезали точно бритвой. — Ссскотина!.. — Ась? Ты что-то говорил, Исида-кун? — вновь кинула ухо Орихиме, прижимаясь к парню едва ни всем телом, чтобы лучше слышать. Знала бы она, что он готов был всё отдать за это тайное желание еще пять минут назад, но не теперь, когда, распявшись на его животе точно акробат, мышь принялась методично отгрызать нити в пуговице от его штанов. Урю покраснел как помидор — сквозь толстое пальто штаны утекали из пальцев словно песок. Да еще и с каждой стороны на Урю напирали неугомонные любители феерических небесных зрелищ, включая понравившуюся девушку, прижимавшуюся с каждым разом всё ближе, и ближе, и ближе… — Правда, это восхитительно, Исида-кун? — Ее глаза впервые за столько месяцев лучились неподдельным счастьем, а в ответ он мог лишь кивать, дарить ужимки слабо похожие на улыбки и держать рот на замке, ибо теперь его ругань могли услышать. Исида тяжело вздохнул — его мечты разбились об этот злосчастный причал так же стремительно, как вынырнувший наземь в разгрызенный карман телефон. Тот было невозможно ни поднять, ни отыскать, и квинси не осталось ничего иного, кроме как… ретироваться, из последних сил держа штаны и спиной пробираясь через толпу как ледокол. Единственное, пожалуй, о чем не пожалел парень — что потерял по пути грызуна. Воспитанный мальчик Исида красноречиво выматерился за пределами порта и чистосердечно пожелал тому, чтобы тысяча ног превратила Улькиорру в лепешку. Орихиме обернулась снова и округлила разом глаза и рот: ее друга не наблюдалось по близости, сколько бы она ни крутила головой на 360 градусов. — Исида-кун? Исида кун! Фейерверки лопались в вышине как воздушные шарики с конфетти, причал гудел от восторгов, прекрасно зная, что это — только начало, и впереди их ждет по меньшей мере еще пять тысяч залпов, а Орихиме на миг словно вынырнула из этой волны. Правда, ненадолго — она почувствовала, как по ее джинсам взбираются знакомые лапки. — Улькиорра-кун! — она крикнула ему, когда тот забрался ей на плечо. — Ты не видел, куда девался Исида-кун?! Арранкар снисходительно посмотрел на нее. — Женщина, — прошептал он ей сурово в ухо, — воспитанные люди не сообщают, когда отлучаются по нужде. Орихиме задумалась. Чуть заалела, осознав полностью смысл фразы. Понимающе кивнула и наконец обратила взгляд к небосводу, преисполненному салютов. Прошло немного мгновений прежде, чем она поймала то же радостное настроение, что и прежде, позабыв обо всём на свете к внутреннему удовлетворению Улькиорры; тот мусор не стоил ее беспокойства. Не то, чтобы бывший эспадовец точил зуб на друзей женщины или для него стоял вопрос конкуренции с человеком за ее внимание, но квинси вновь вмешался в его дела. Так что, пускай скажет спасибо, что сейчас он ему только пуговицу оторвал, а не руку. День рождения Орихиме Улькиорра тоже портить не хотел.