Чудеса случаются

Что такое момидзи и с чем его едят, понятно далеко не каждой мыши. Вековые могучие деревья, резные лапчатые листья, карминовый, точно кровь, цвет крон; клёны в Каракуре преобладали, оттого весь город окрасился в октябре во все оттенки красного. Ханами. Только его более зрелый, тяжелый вариант. Уже не сакуровые лепестки нежно порхали по воздуху, а огромные тяжелые листья опадали на тротуары и газоны, приятно шурша под ногами и на ветру. Художники, киношники, фотографы да и редко какой прохожий не пробовал запечатлеть окружающую необычную красоту, и Орихиме не стала исключением. Правда, фотографировали ее в окружении раскидистых кленов — какая-то рекламная компания головных уборов. Лучезарная девушка попадала в кадр то в шапке, то в шляпке, то в берете, ободке, меховых наушниках, хотя для последних осенний фон не очень-то строил погоду. Впрочем, женщине, похоже, было всё равно что демонстрировать: надень на ее голову хоть кастрюлю, хиджаб или рыцарский шлем с забралом, она бы всё равно прелестно улыбалась и выглядела милой. Улькиорра надулся: с каких пор он оперировал такими эпитетами как «прелестно», «мило»? Жизнь в человеческом мире явно портила его арранкарское нутро. Однако не было ли этого его последним желанием там, на крыше Лас Ночес, рассыпаясь в прах? Дотянуться до руки женщины, познать больше о людях, разобраться в их эмоциях, чувствах и в том что есть такое «душа»? Не иначе как Куатро сам на себя накликал перерождение, но знал бы он в каком теле пришлось бы ему проводить желаемое исследование — держал бы хаотичные мысли в голове под замком и на краю смерти. В глазах мелькнуло что-то новое для этого буйства багрянца в парковой роще: женщина мотнула рыжей гривой аккурат у носа мыша, поправляя на столике в зеркале макияж и меняя девятнадцатый по счету убор. Улькиорра сосчитал, для порядка. — Еще долго? — могильным голосом спросил он, желая возвратиться домой с первых минут их появления здесь. Собачий холод, праздные зеваки, от красноты вокруг уже рябило в глазах, а еще какой-то человек второй час подряд взаимодействовал через команды и объектив камеры с женщиной, а она в ответ улыбалась тому даже без просьбы. Улькиорре не было ведомо раздражение, когда он числился Куатро Эспадой, но Генсей явно менял его. Или же близость с ней вызывала в нем собственнические чувства, словно арранкар обзавелся наконец фрасьоном? — Еще немного, — успокаивала Орихиме зверька, которому, разумеется, было скучно сидеть без дела да еще и у всех на виду. — Осталось еще три убора, и мы будем свободны. Куда хочешь пойти сегодня, Улькиорра-кун? «Домой» было единственным правильным ответом, но арранкар промолчал, завороженно наблюдая, как девушка плела косу. Волосок к волоску, она выкладывала на плечо толстый, красиво свитый, крепкий причудливый канат, с которым стала выглядеть старше, воинственнее, непривычно. Мышь встрепенулась тут, инстинктивно бросив взор на сторону: чутье уловило запах опасности, которое обыкновенно настигало грызуна возле коттедджа, где он обитал у рыжей. — Улькиорра-кун? — От ее взгляда не ускользнула его настороженность. — Что-то не так? — Ничего, — медленно произнес он и добавил монотонно: — Завершай все свои дела и пойдём домой. «Желательно засветло», — уже про себя подумал Улькиорра, который провел в темноте Уэко Мундо не одну сотню лет, но теперь, несмотря на острое зрение, не мог похвастать хорошей реакцией на врага. Некоторые твари в здешней мире могли нести неприятностей больше, чем ошибки экспериментов господина Айзена, и имя этим тварям… — Кошка! — мышь поморщилась, едва Орихиме открыла дверь в квартиру. Из нее в нос ударил знакомый уличный смрад этого клыкастого мусора, и мышь непроизвольно ощетинилась. — Кошкой воняет. Орихиме удивлённо уставилась на него, затем быстро осмотрела свое небольшое жилище. Никаких кошкиных следов здесь не оказалось, да и в оставленное на проветривание окно второго этажа вряд ли сподобился бы забраться по стене какой кот. — Нету никого, — попробовала она успокоить питомца. — Хочешь уличить меня во лжи, — холодно поинтересовался арранкар, — или ставишь под сомнение мои звериные рецепторы? Рыжая мотнула головой: она не думала ни о первом, ни о втором, но заметив на подоконнике «улику», сразу догадалась кто мог пробраться к ней в дом и выбраться беспрепятственно обратно. В руках она сжимала и рассматривала со всех сторон длинный, чуть вившийся у конца фиолетовый волос… — Ахаха!!! — зашлась смехом Йоруичи на весь магазин, едва ей предъявили и эту самую улику, и претензию. — Ну заходила, ну и что? Давно от вас вестей не было, вот Урахара и забеспокоился. — Всё верно, — осторожно вползая задом в дверь, балансируя с тяжелым подносом в руках, Урахара состроил невинное лицо: — Мне было любопытно, сняли вы проклятье или нет. Своими-то силами. Учёный с горем пополам донёс угощение до стола, чуть не вылив на гостью чая, зато вылив на мыша сливок, и лукаво усмехнулся, сев. Из-под полосатой шляпы на парочку, волей судьбы оказавшихся в одной упряжке, посмотрела пара смешливых глаз. — Какое еще заклятье? — его оптимизм напоролся на волну скепсиса от арранкара. Теперь вонявший молоком, тот с постным лицом встречал попытки превратившейся в кошку дамы достать его лапой. — Кааак, вы не знаааете? — Урахара снял кошку со стола и самодовольно обмахнулся веером. — Старые бабушкины сказки? Орихиме в момент зарделась, опустила ресницы и разравняла складки на юбке: — Если вы о поцелуе, Урахара-сан, то мы его опробовали еще в самом начале. Как видите, ничего не вышло, и Улькиорре-куну, — она пересадила того по другую от себя руку, чтобы не соблазнять добычей зашедшую с фланга кошку, — пришлось смириться с такой участью… Мыш снисходительно взглянул на хозяйку: — Это практически моя изначальная форма пустого, никакой трагедии здесь нет. — Он ловко перепрыгнул через лапу Йоруичи и спрятался за вазой с мандаринами. Кошка звучно цокнула: — Нет, находиться в шкуре животного несёт с собой много интересных приключений, но ты же не хочешь вечно бегать на четырёх лапах и стать кормом для кого-то более шустрого? — Она хищно сузила глаза над столом и в один мягкий прыжок оказалась рядом с «обедом». Урахара вновь как бы между делом убрал ее на пол и, приосанившись, покачал сокрушенно головой: — А Йоруичи-сан права. Опасности подстерегают вас на каждом шагу, Улькиорра-сан. Злобные кисы. Голодные меносы. Мстительные времен… — Он хлопнул себя веером по губам. — Ух-ух, время, говорю, позднее уже, засиделись мы знатно! — Мы только пришли, шинигами, — закатил Улькиорра глаза, боковым зрением отмечая, как в его сторону принялся медленно катиться ананас с торчащим черным хвостом. Какая неугомонная женщина, в Генсее все такие, что ли? Мышь живо засеменила своими маленькими лапками через стол, спрыгнула Орихиме в юбку, а потом по вязке ее свитера взобралась как по лестнице на плечо. Кошка недовольно фыркнула — на гостью, естественно, она бы прыгать не стала. — Так что же нам делать, Урахара-сан? — пригладив питомца, спросила целительница. Лавочник облокотился о стол, чуть приблизился к лицу Орихиме и напустил на себя секретной ауры побольше: — Поцелуя мало, Иноуэ-сан. «All you need is love», слыхали такую песенку? Девушка честно помотала головой, но слова перевести смогла без проблем. В отличие от арранкара, который требовал пояснить смысл фразы на странном языке немедля. — Урахара-сан намекает на часть тех сказок, в которых персонажи, превращенные в неприглядных чудищ или животных, вынуждены коротать в таком обличье свои дни, покуда кто-то их не полюбит. Чистой безвозмездной любовью. — Она снова покраснела. Улькиорра с флегматичной маской выслушал эту чушь, не собираясь даже озвучивать свой вопрос. Он был риторичен. Как мог человек полюбить мышь, лягушку, медведя? Нужное подчеркнуть. — Женщина, тебе двадцать один год, а ты всё еще веришь в небылицы и этому проходимцу. Ему же явно что-то нужно от тебя. Урахара спешно отпрянул, отмахнулся рукой и добродушно рассмеялся: — Что вы, что вы, мой юный друг! Мы с Йоруичи-сан, так, помочь хотели немного и только. Есть тут у меня один экспериментальный настойчик… Орихиме резко поднялась, поблагодарила за угощение и направилась к двери: в памяти еще свежо было воспоминание о Двенадцатом отряде и другом учёном. — Ну, как хотите, — мурлыкнуло у гостей за спиной, и обратившаяся обратно в женщину кошка хитро подмигнула мышу, обнимая давнего приятеля за плечи. — Превращаться в животное по собственной воле, когда захочешь… Подумай над нашим предложением. Улькиорра равнодушно фыркнул и вновь стал раскачиваться на плече женщины от ее скорой ходьбы. Быть оборотнем или вроде того Улькиорра не хотел, вполне довольствуясь тем что имел. Тёплой рукой, верным плечом и ароматными рыжими волосами, что укрыли его будто пледом от прохладного октябрьского ветра на улице, едва они вышли в вечер.