Белая сирень

Друзьям пришлось расстаться на следующее же утро. Бард быстро пришел в себя, хоть и не без помощи Геральта. Ведьмаку пришлось не только чуть ли не на руках тащить менестреля до ближайшей таверны, но и оплачивать ему комнату. К счастью, после пары крупных кружек эля, юноше стало легче. Он согрелся, довольно быстро стал пьянеть и вскоре, под пристальным взглядом друга, уснул. Однако, Белый Волк так и не смог до самого утра покинуть комнату трубадура, так как спустя какое-то время стали подтверждаться самые неприятные опасения ведьмака. Во сне Лютик начал хрипло дышать, а иногда из легких вырывался сухой кашель. Температура тела юноши повысилась, это чуткий охотник заметил сразу. Парень вздрагивал, постоянно вертелся в постели, а мурашки бегали по разгоряченному телу. Юлиан заболел, это было очевидно. Слабый организм не выдержал ночной прогулки по сугробам и битвы с волком. В голове охотника мелькнула мысль о том, что Лютика было бы неплохо отправить обратно, в относительно тёплый Оксенфурт. Только вот сам парень ни за что не добрался бы туда. Уж слишком дальней и опасной была дорога, а бард даже лошади не имел. На своих двоих трубадур не пройдет и половины. Спускаясь на первый этаж старого здания, в надежде взять у хозяина теплое одеяло для больного, ведьмак уловил за дверьми стук копыт и скрип снега под деревянными колесами. Это было странно, так как солнце давно закатилось за горизонт, а у таверны и в светлое время суток было не так уж много гостей. Однако, за маленькими окнами мелькнули окна красной кареты, а значит Белому Волку не почудилось. Деревянная дверь отворилась, и на пороге показался мужчина. Он был высок, статен и довольно недурно одет. На плечах лежал расшитый золотом камзол, чуть поседевшую голову, украшала теплая шапка. Такие обновки мог позволить себе далеко не каждый горожанин. Вслед за незнакомцем вошел худощавый паренек, на вид чуть выше и шире в плечах, чем Лютик. В карету были впряжены две лошади, и охотник предположил, что юноша мог быть кучером статного господина. – Хозяин, будь добр, налей-ка туссентского, красного. Мы здесь до рассвета, пока метель не стихнет. Вот ведь не повезло выехать в такую погоду. – Несколько монет со стуком упали на стойку, и тут же стоящий за ней хозяин встрепенулся. Деньги были убраны подальше от чужих глаз, а мужичок неторопливо стал доставать темную бутыль из-под стола. Благородный господин присел за дальний стол, стягивая с плеч дорогую накидку и приглашая сесть рядом, по всей видимости, слугу. Геральт спустился к стойке и хотел было спросить у хозяина про одеяло, после чего тихо уйти, как ведьмака заметили и окликнули. Сказать по правде, это было не так сложно сделать. Охотник не отличался миниатюрностью. С заметной неохотой Геральт обернулся и подошел к незнакомцу. Тот заметил недовольство героя и поспешил задобрить его хотя бы выпивкой, которую принесли чуть ли не по взмаху его руки. – Здравствуй, ведьмак. Ну что же ты? Не стой, как неприкаянный, подойди, присядь. Расскажи, откуда ты и куда направляешься. Я плохих намерений не имею, лишь со скуки маюсь, так что не серчай за любопытство. – Добродушно развел руками господин и кивнул на место напротив. Ведьмак упрямствовать не стал и присел напротив мужчины. Кучер, что сидел рядом, заметно вздрогнул и отодвинулся, получив при этом укоризненный взгляд от хозяина. – Мое имя Геральт. Геральт из Ривии. – Отозвался охотник, с подозрением посматривая на вино. – Тот самый Белый Волк? Я думал, у такого известного ведьмака как ты нет проблем с работой и в более теплых королевствах. Куда ты держишь путь? – Статный мужчина сделал уверенный глоток алкоголя. Глядя на него, и ведьмак не стал брезговать, все же испил вина. Незнакомец внушал доверие и выглядел благовоспитанно, а значит угрозы представлять не должен был. – В Тальгар. – Сухо отвечает герой. Он не был настроен на длительный разговор, но мужчина оказался довольно настойчив и как только герой хотел было вернуться в комнату, к другу, господин засыпал охотника еще большим количеством вопросов. Незнакомец не был жаден на выпивку для героя, и слушал скудные рассказы Геральта с явным интересом. Едва ли короткие ответы ведьмака можно было назвать рассказами, но скучающему путнику и этого было достаточно. К тому же, сам он говорил намного больше, нежели герой, и охотник ему был нужен скорее в качестве слушателя. Так, пусть и нехотя, Геральт узнал, что карета его собеседника держит путь в Оксенфурт, откуда не так давно выехали друзья. Однако, наверху Лютик мучился от жара и явно нуждался в помощи, а значит разговор надо было прекращать. – Боюсь, мне нужно вас оставить. – Все же ведьмак не выдержал и стремительно поднялся со стула, явно намереваясь уйти, не смотря ни на что, но… – Ведьмак, у меня есть для тебя работа. – Эта фраза всегда заставляла охотника на монстров будто врастать ногами в землю. Так произошло и сейчас. Геральт вздохнул, после чего повернулся к мужчине, скрестив руки на груди и показывая, что он готов слушать. – Недавно в этих местах объявилась стая вепрей. Я уверен, ты справишься с ними намного быстрее, чем охотники. Мне надоело проезжать здесь и слышать от хозяина жалобы на то, что эти бестии перерывают поля и мешают охотиться. – Мешочек монет со звоном приземлился на стол, а ведьмак подошел ближе, но, к удивлению мужчины, брать деньги не спешил. А в это время в голове Белого Волка неожиданно возникла хорошая мысль. Но хорошей она была только по его мнению, и уж никак не по мнению Лютика, который и был причиной возникновения хорошей идеи охотника. – Я не возьму денег. – Неожиданно заявил ведьмак. Незнакомец удивленно вскинул брови. – Но у меня есть просьба. – Пояснил герой, расставляя все на свои места. – И какая же? – Интересуется мужчина. – Я здесь со своим оруженосцем, а он занемог в дороге. Не думаю, что северные ветра пойдут ему на пользу. Но если вы могли бы довезти его до Оксенфурта… – Ведьмак был остановлен кивком. – Я понял тебя, Геральт из Ривии. Я выполню твою просьбу. Солнце скоро взойдет, и мы отправимся дальше. Поторопи своего друга. Повторять Геральту дважды не нужно было. Он благодарно кивнул статному господину и направился в комнату, где изнемогал от жара Юлиан. Ведьмаку очень не хотелось поднимать друга с постели, когда тот был в таком скверном состоянии. Однако, ему пришлось растормошить спящего и, пока тот еще мало что соображал после глубокого сна, ввести парня в курс дела. Сказать, что Лютик расстроился – ничего не сказать. Он жалостливо округлил глаза и поджал губы. – Но я в полном порядке! – Хрипло воскликнул бард и тут же закашлялся. Да так сильно, что чуть не завалился назад, в постель. – Нет, Лютик. Ты должен вернуться в Оксенфурт. – Геральт был непреклонен, и трубадур знал, что в данной ситуации спорить с ним было бесполезно. Тем более, когда ты и двух слов связать не можешь, не задыхаясь при этом в приступе кашля. После еще пятнадцати минут бессмысленных споров, большую часть из которых занимал кашель менестреля, Юлиан сдался: – Ладно. Уговорил. Я вернусь в Оксенфурт. Но только при условии, что как только ты закончишь с делами в Тальгаре, то вернешься за мной и расскажешь о своих победах в мельчайших подробностях. – С надеждой посмотрел на друга бард. На самом деле его мало беспокоило содержание рассказов Геральта. Он лишь молился, чтобы ведьмак вернулся за ним. – Обещаешь? Белый Волк тяжело вздохнул. Он ненавидел обещания. Как можно обещать что-то, когда ты знаешь, что завтра встретишься с очередным смертоносным чудовищем, которое может запросто лишить тебя жизни. Но все же, скривив нос, ведьмак пробурчал: – Обещаю. Через пару часов взошло солнце, осветив уставшим путникам дорогу на юг, в Оксенфурт. Три человека стояли у кареты, пока четвертый, прыткий юноша, готовил лошадей к долгой дороге. На плечах Юлиана лежал тяжелый, меховой плащ, но даже он не спасал от промозглого, сильного ветра, который заставлял менестреля время от времени крупно вздрагивать. Только вот на одном плече юноши лежала теплая ладонь ведьмака, не позволяющая парню замерзнуть окончательно. Она ощущалась как огромная грелка. Даже воздух вокруг Белого Волка казался теплее, хотя сам он стоял в одной лишь броне и наверняка мерз. Только сидя в карете и с тоской глядя на пропадающего вдали Геральта через узкое окошко, Лютик вдруг осознал две простые истины. Никто и никогда не заботился о нем так, как Геральт, а Юлиан, в свою очередь, забыл вернуть ему злосчастный плащ.

***

Бард поправился быстро. В этот раз им двигало не только желание поскорее вернуть свой прекрасный голос, но и необходимость встретить друга полностью здоровым, без намека на кашель или жар. Геральт ведь наверняка не возьмет его в дальнюю дорогу вновь, если тот снова загнется на половине пути. И барду помогало абсолютно все достигнуть своей цели. Солнце несколько дней подряд прогревало узкие улочки, новые торговцы то и дело заглядывали в город, предлагая свои услуги, да еще и прелестная чародейка Ирен время от времени заглядывала в гости, принося с собой разнообразные травы, ускоряющие выздоровление трубадура. Да и, чего таить, внимание самой рыжеволосой колдуньи было приятно. Юлиан, возможно, даже мог бы провести в ее компании несколько ночей, но… Один образ никогда не покидал головы менестреля. Желтые глаза пропечатались где-то на подкорке головного мозга, не давая музыканту покоя даже во сне. Сердце начинало стучать быстрее лишь при упоминании героя знаменитых баллад барда. И Лютик действительно ждал этого героя, каждый день высматривал по улицам знакомую седую копну, в то время как самого юношу преследовал некто иной. Или, точнее сказать, иная. Юлиан впервые в жизни не желал кого-либо соблазнить. Он тихо и спокойно жил, не распевал налево и направо своих песен, не приставал к девушкам. Все вдруг образовалось само собой. И теперь он сидит в чужом доме, на чужой кровати, а на его коленях, крепко вцепившись в угловатые плечи, сидит его подруга и, в каком-то роде, спасительница. – Эм... Ирен, я не думаю, что…– Так неловко Лютик себя еще никогда чувствовал. Обычно он начинал приставать к дамам или хотя бы флиртовать с ними, но в случае с чародейкой все произошло максимально спонтанно и неожиданно. Он просто, как обычно, трепался ни о чем. Его просто позвали выпить чаю. – Лютик, не будь смешным. Выглядишь так, будто не ты совращал сотни девичьих сердец. – Девушка смотрела на барда из-под пышных ресниц. – Н-ну, между прочим, э-это было…– Начал оправдываться юноша, но его довольно грубо прервали. Рыжеволосая красавица вдруг резко подалась вперед, надеясь утянуть трубадура в поцелуй, но яркие губы только ткнулись в щеку. Юлиан успел увернуться и решил, что с него хватит. Он был красным от смущения и чувствовал себя до ужаса неловко лишь от осознания того, что чужой поцелуй не вызвал в нем ничего, кроме отвращения. Парень еле удержался от того, чтобы не скривиться. Юноша резко вскочил, скидывая со своих коленей Ирен, после чего поспешил отойти поближе к двери, чтобы в любой момент выскочить на улицу. Если говорить честно, он побаивался колдунью. Особенно, сейчас, когда она так пристально сверлила его взглядом, будто пыталась прочесть его мысли. А в мыслях барда творился полный кавардак, от того становилось еще страшнее. Лютик с ужасом ловил себя на мысли, что происходи нечто подобное между ним и Геральтом, он чувствовал бы себя намного комфортнее. И видимо, он слишком невовремя подумал о ведьмаке. – Ах, вот оно что… – Послышался голос чародейки. Ее охладевший тон совершенно не понравился барду. От него даже мурашки шли по спине. – Ты, видимо, забыл, как я помогала тебе и спасала от смерти твоего друга? Как неблагодарно с твоей стороны, Лютик. А я-то думала, что ты хороший парень. Видимо, не стоило спасать того ведьмака. Себе же нажила проблем. – С каждым словом улыбка стремительно пропадала с лица Ирен, а парень все больше подавлял в себе желание просто выскочить на улицу. – Послушай, Ирен, зачем тебе я? Я худой, нескладный, у меня уродливый нос. Ты себе и получше найдешь. Посмотри, какая ты красавица…когда улыбаешься, конечно. – Торопливо лепечет музыкант, боком пробираясь к двери и с ужасом подмечая, что после последней фразы, девушка окончательно пришла в ярость. – Я ненавижу, когда мне, после стольких усилий, отказывают, Лютик. – Недобро прищурившись, шипит рыжеволосая колдунья. Девушка сводит ладони и в следующее мгновение между ними появляется что-то теплое, маленькое и искрящееся. – И если уж ты так желаешь…Так пусть твои легкие будут оплетать цветы до тех пор, пока ты не покоришь сердце того, кто занял твои мысли. – Едва слышно бормочет чародейка. Однако, дослушивать ее парень не стал. Дверь скрипнула, скрывая за собой улепетывающего барда. – К черту таких девушек. Что бы я еще хоть раз в жизни связался с чародейкой…– Корил себя бард, быстро шагая в сторону дома. Вдруг менестрель почувствовал, как что-то встало поперек его горла. Странно, он ведь не так давно выздоровел и кашель уже несколько дней не мучил его. Однако, Лютик схватился за шею, принимаясь в панике глотать воздух. Редкие прохожие на улице даже обернулись, заслышав надрывный хрип и попытки барда избавиться от неприятного ощущения чего-то постороннего в горле. В конце концов у него это получилось, только вот… На раскрытой ладони, которой менестрель прикрывал рот, виднелся маленький цветок белой сирени. Он издевательски красиво переливался на солнце и источал сладкий, приятный запах. – Вот черт…