Разбитые очки-сердечки

  И снова восемь утра, ещё более тихие и безлюдные. Жители района отсыпаются в свой единственный, а может и второй по счёту выходной. В этот день Анита не могла такого себе позволить. Сонно смотря на безоблачное небо, она употребляет кофе и банан в качестве завтрака.   На стекле автобуса разводы от дождя, грязь с дороги и пыль. Салон прокурен, в лучах слишком яркого солнца вырисовываются клубы дыма. Мимо проходят женщина с маленькой девочкой. От ребёнка пахнет дешёвыми духами с запахом наиболее похожим на гнилые мандарины. Противно. Глоток холодной воды из бутылки не помогает Аните устранить неприятные ощущения в голове.   Девушка вышла на остановке рядом с небольшим парком. В нём росли ивы и стояло несколько полуразрушенных статуй, оставшихся ещё с советских времён. Оставалось минут тридцать до репетиции, и она решила прогуляться здесь. В центре сквера стояла бетонная женщина без головы на таком же бетонном, потрескавшемся кубе. Проходя рядом с этой статуей, она заметила, что между соседними ветвями кустов напротив неё натянут белый, испачканный пододеяльник. Чем-то тёмно-красным на нём было написано «сюрприз внутри». И действительно: там лежало что-то, по-видимому не имеющее острых углов. Не возникло другой мысли, как поскорее уйти отсюда. *** В этом зале солнечная погода отражается гораздо красивее. Солнечные лучи через светлый зелёный тюль попадают на разбросанные по стану ноты. Высокие голоса девушек звучат под хрустальными лампами зала. Аккорды фортепиано подражают витающим вокруг ощущениям. По-настоящему проникая в искусство, человек заливает его себе в душу, замирая, принимает в себя каждый мотив. Он возносится над миром, проникая в себя. Внутри Аниты сейчас находится проблема зарождающихся желаний, и очень трудно (да и не хочется) думать о чём-то другом. Но, пока руководительница оттачивает партию с альтами, можно и попереглядываться с подругой. Жесты и мимика заменяют речь, если не стоит разговаривать, когда между вами стоят люди. Джули просит подождать её в фойе после репетиции. *** Стоять рядом с выходом становится холодно. Маленькие девочки собираются на репетицию хора младших классов, следующую за старшими, и постоянно хлопают дверями. Слышится стук каблуков. Выходит Юля, одетая в обтягивающее трикотажное платье, немного одёргивает его снизу. На её губах только что нанесённый прозрачный блеск, такой же блестящий, как и глаза. Она широко улыбается. — Зайдёшь со мной в библиотеку? — Спрашивает Джули. Анита не против. Помещение было слишком тесное, в нём по всему периметру стояли полки с книгами, посередине располагалось фортепиано с находящимся рядом столом. Анита сразу же узнала любимый запах старых книг, который, как ей казалось, напоминал выветрившиеся сладкие духи или перебродившие печеньки. Подруга стала искать какой-то, понравившийся ей, французский вальс, постоянно вставая на стул, чтобы дотянуться до верхних полок. Во тоже время она была слишком озабочена собой, постоянно поправляла своё платье. Анита же открыла крышку музыкального инструмента, чтобы наиграть песенку, которую она оттачивала в музыкальной школе. Девушка вроде бы помнила ноты наизусть, и они довольно часто возникали в её голове, но, куда бы ни нажимали пальцы, получалось совсем не то, что хотелось бы. Раздался знакомый звук щелчка выключателя, и помещение погрузилось в темноту. Подумавши, что Джули хочет поиграть с ней в «прятки в темноте», Анита стала шарить руками в поисках подруги. Внезапно она нащупала трикотаж, обтягивающий её тело. После этого Юля включила фонарик телефона, из-за чего стали видны смутные очертания комнаты. — Ну что ещё я должна сделать, чтобы ты меня полапала? — Подруга развернулась и навела фонарик на своё лицо. Холодный свет оставил на её нём длинные тени от ресниц. Она широко улыбнулась. — Ты мне нравишься, Анита. Русоволосая никогда не попадала в такие ситуации, поэтому, недоумевая, она просто рассматривала лицо Юли, напрягая свои мозги, чтобы придумать, что ответить. Охваченные шоком мысли в голову не лезли. Краешки губ Джули поползли вверх, затем показались блестящие при свете фонарика зубы. Она начала приближаться, затем резко накрыла рот Аниты своими горячими и липкими от блеска губами. Совсем не умея целоваться, она стала вылизывать её лицо и путаться длинными ногтями в её волосах. Затем руки Джули поползли вниз по шёлковому платью подруги. Анита с силой оттолкнула Юлю с такой силой, что та чуть не улетела на пол, после чего быстро развернулась и побежала к двери, не остановленная болезненным ударом по плечу. Дверь захлопнулась, оставляя Джули одну переваривать всё только что произошедшее. Она не только не получила того, чего хотела, но и потеряла подругу. Отчаянно она опустилась на пол, вытирая с лица остатки блеска для губ и размазывая тушь по нарумяненным щекам. Скрипучие доски встретили её колени и слабые удары кулаками. *** Ей кажется, будто её мозги варятся, нагретые до кипения сентябрьским солнцем. Но вот она начинает бежать подальше от музыкальной школы. Знакомые дворы встречают её. В этих стенах заточены сгустки прошлого. Серый кирпич теплее её рук, ногти царапаются и скрипят об кладку. Почти позабытые чувства, мелодии того времени снова находят юную Аниту, ветер эмоций слезит глаза. Бетонная стена не умеет чувствовать, но сейчас она способна выслушать и принять на себя удары. Размазанный блеск с губ подруги, вместе с солёной водой, стекает по лицу. Кирпичные стены давят, хоть и не хотят этого делать. В какой-то момент эта загадочная и хитрая улыбка стала эгоистичной и насмешливой, стройное тело стало слишком худым, таящие в себе неизведанный мир зелёные глаза погасли и потеряли влияние (но только для неё). Стал взрослее и хуже, не добился ни чего, проходит мимо, не здоровается, так сухо и неузнаваеще смотрит на потерявшуюся в себе. Не помнит теряющие детский облик глаза, видящие в нём своё первое восхищение, а затем и первое разочарование. Не помнит, но ведь и не знает, что был чьим-то предметом обожания. (Как вы там, такие, живёте!?) *** Маленький дребезжащий автобус двигается, вероятно, на своей максимальной скорости, не минуя каждую яму в асфальте. Многочисленные парки такого яркого города поблекли под аномально жарящим солнцем. Вокруг будто бы не стало никого, незачем кого-то замечать, отвлекаться от себя и происходящего внутри. Анита пытается переключиться на что-то более жизнерадостное и позитивное, но мешает пустота, то есть отсутствие чувств. Невыносимая душевная жажда мучает девушку. Снова рядом присутствует не имеющее выполнения желание. *** Вряд ли новую боль сможет заменить уже знакомая, но ничего больше нельзя позволить. Усталые руки кладут на белую тумбу канцелярский нож, отражение напротив ловит полузакрытые глаза и больную улыбку. Измазанное косметикой лицо ещё сильнее блестит от пота. В запертой ванной комнате раздаются щелчки двигающегося лезвия. Острый металл касается кожи предплечья, не давя, Анита проводит им по руке. Ничего не чувствуется, хочется сильнее. Появляются едва различимые тонкие углубления на коже. Она растягивает их, выступает алая кровь. Недолго думая, девушка слизывает её, любуясь красной жидкостью на языке. *** Что будет дальше, и подумать страшно.