Книга шуток

Вдалеке искрили молнии — на Готэм шла гроза. Аркхэм в их холодных отблесках выглядел совсем мрачно — даже опасно. Окна первого этажа горели желтым, но это нисколько не смягчало общую картину. Скорее, наоборот — резкий контраст слепых темных окон с решетками и яркого света внизу делал больницу похожим на дом прямиком из ада. И здесь Джокер проводил большую часть времени? Брюс покачал головой: неудивительно, что тот окончательно съехал с катушек. В такой атмосфере это отнюдь не удивляло — Брюс и сам бы свихнулся, если бы называл это место домом. Он прошел в резную калитку и направился к главному входу. Наверняка закрытому — но у Бэтмена всегда находились ключи от любых дверей. От лечебницы — в том числе, хоть персоналом это и не одобрялось, как не одобрялись и визиты без предупреждения. Таким было и сегодняшнее посещение. Оказавшись внутри, Брюс направился прямиком в дежурную часть. Коридоры пустовали, и казалось, что по чистому, до блеска отмытому кафелю никто никогда и не ходил. Откуда-то сверху послышался вой. Брюс невольно ускорил шаг. В дежурке оказалось трое: медсестра, санитар и врач. Первая, глядя в крохотное зеркало на ладони, поправляла макияж; санитар ел быстрорастворимую лапшу, а врач — статный мужчина в очках — проглядывал истории болезни. Стоило Брюсу появиться, как тот аккуратно отложил бумаги на дальний край стола и заметил, постучав ручкой по поверхности: — Мы вас не ждали. — Не было времени согласовывать визит, — соврал Брюс, наблюдая за всеми тремя. Медсестра будто и не обращала на него внимания: сжала губы, чтобы ровнее легла помада, вытянула их, повертела зеркалом, разглядывая себя со всех сторон. Санитар отодвинул коробку из-под лапши и будто бы ненароком положил на истории болезней толстую папку. Врач продолжал отстукивать ручкой, и чем дальше, тем больше это действовало на нервы. — Время всегда найдется, — заметил он. — Наши пациенты отсюда никуда не убегут. — Один убегал, — возразил Брюс. — Регулярно. — Ну, — врач тонко улыбнулся, — теперь эта проблема решена. Радикально. — Об этом я и хотел поговорить. Стук разом прекратился. Даже медсестра отложила зеркало — и теперь смотрела на него с нескрываемым любопытством. Врач прокашлялся — и вновь улыбнулся: — Я не представился. Доктор Джонатан Крейн. — Очень приятно, — кивнул Брюс, стараясь, чтобы в голос не просочился так и рвущийся наружу сарказм. — Мне нужна история болезни Артура Флека. Улыбка Крейна будто стала шире. — К сожалению, тут не могу помочь. — Почему? — Наш коллега, занимающийся архивами, спит у себя дома. — Тогда мне нужно в архив. — Ключей у меня нет, — Крейн покачал головой. Брюс усмехнулся: — У меня есть. — Действительно? Что ж, вы можете попробовать поискать. Но знаете, сколько историй лежит в отделе мертвых пациентов? — Меня это не волнует, — Брюс пожал плечами. Крейн кивнул — серьезно и будто бы печально. — Что ж, не смею вас задерживать, — сказал он. — Надеюсь, вы найдете ее быстрее, чем наступит утро. Но рекомендовал бы подождать заведующего архивом. Приходите завтра, Бэтмен. Аркхэм удовлетворит вашу просьбу. Брюс едва слышно вздохнул. Если так этот Крейн общался с ним, то как же он разговаривал с пациентами? А остальные врачи? Как обращались с Джокером здесь? Не потому ли он постоянно сбегал? — Еще мне нужно осмотреть палату, в которую Флек был заключен, — продолжил Брюс. — В ней сейчас находится другой пациент, — подала голос медсестра. — Буйный, сэр. — Так запакуйте этого буйного в смирительную рубашку, — этот разговор начинал раздражать, и злость прорывалась в голос. Брюс прищурился — санитар кинул взгляд на Крейна, и тот едва заметно кивнул. — Десять минут подождете? — поинтересовался Крейн. Санитар тут же поднялся, проскочил мимо Брюса — и тот, мгновенно развернувшись, зашагал следом. Позади, из-за распахнутой двери, послышался грохот, а с ним — тихая ругань. — Бэтмен, — окликнул Крейн, — мы так дела не ведем. — Я так веду, — огрызнулся Брюс. Ускорился, догоняя санитара, но Крейн и не думал отставать. — Вы знаете поговорку про чужой монастырь и устав? — Не слышал. — Тогда проясню для вас: в чужой монастырь со своим уставом не ходят. — Мне казалось, — ехидно проговорил Брюс, — что здесь психиатрическая больница, а не монастырь. — Это аналогия. — Мне плевать. — А мне нет. Вы все берега потеряли. На это Брюс ничего не ответил — и Крейн наконец-то отстал от него на одном из поворотов. Санитар почти взбежал вверх по лестнице, а Брюс — следом за ним. Спустя два пролета они нырнули в коридор, а от него прошли вглубь этажа, практически к самой последней палате. И пациент за стеклом, сидевший на койке и уставившийся в одну точку, меньше всего походил на буйного. Тем не менее санитар запихнул его в смирительную рубашку, и удалось ему это донельзя легко. Пока Брюс заходил, санитар как-то быстро успел нацепить на несчастного больного намордник, и теперь тот скулил, точно побитая собака. Странно все это было. И подозрительно. — Он кусачий, — добродушно пояснил санитар, поймав взгляд Брюса. — Он только притворяется милашкой, а так ему палец в рот не клади. Он потрепал больного по всклокоченным волосам и присел рядом на койку. Достал из кармана сигареты и закурил — и скулеж от этого стал еще громче. Издевательство какое-то. Брюс с трудом заставил себя промолчать. Лучше бы сосредоточиться на деле, чем спорить о методах лечения душевнобольных и скотском обращении с ними. Но на заметку он это взял: пожалуй, Уэйн Индастриз под силу устроить Аркхэму внеочередную проверку. В конце концов, именно из кармана Брюса шла большая часть финансирования лечебницы, а он сейчас не был уверен, что больница действительно функционирует как надо, а не как придется. При беглом осмотре выяснилось, что в палате не осталось ни следа от Джокера. Стены, некогда покрытые краской и царапинами, оказались выдраены начисто — или зашпаклеваны в самых испорченных местах. Все казалось иным, будто его привели совсем в другое место. Но Брюс помнил, где держали Джокера — и знал, что эта палата — та самая. Он прошелся, касаясь стен руками и прислушиваясь к звучанию шагов по кафелю. Найдись под одной из плиток тайник, звук был бы звонче, но каждый шаг отдавался глухо и почти неслышно. Проверил под кроватью — ничего. Прощупал подушку, но и в ней не нашлось никаких «сюрпризов». Ну конечно. За три месяца здесь все успели обшарить в поисках лазеек, которые Джокер оставлял для себя. Наверное, глупо было приходить и пытаться что-то обнаружить. Пустая затея — бессмысленная и бестолковая. — Кто был его лечащим врачом? — спросил Брюс, не особо надеясь услышать правдивый ответ. Но он ошибался. Потому что санитар тут же отозвался: — Как кто? Доктор Крейн, конечно же. *** Крейн повел Брюса из дежурки в свой кабинет, и там царил беспорядок похлеще того, какой Джокер порой устраивал в Готэме. Доктор как-то суетливо убрал электрический чайник со стула, а следом за ним — груду папок, на которых он стоял. Махнул рукой, приглашая сесть, но Брюс садиться не хотел — а потому так и остался стоять, глядя на плюхнувшегося в кресло Крейна сверху вниз. — Чай? — спросил тот. — Или, может, кофе? Черный как ночь или с молоком? — Спасибо, не надо, — сухо отозвался Брюс. — Как хотите, — Крейн пожал плечами и, похоже, совершенно машинально подхватил со стола ручку. Стукнул ей пару раз — и спохватился, тут же бросил ее на стол. — Откуда такой интерес к мистеру Флеку спустя столько времени? Похоже, стоило зайти с козырей. — Его убили, — безэмоционально ответил Брюс. Крейн помолчал, будто переваривал эту информацию, и только потом задумчиво проронил: — Вот как? Наверное, этого следовало ожидать. Мистер Флек многим насолил. — Он знал, что его убьют. — Откуда такие выводы? — Из его дневников. Крейн скривил губы и заговорил каким-то особенно сладким и противным тоном: — Вы в курсе, что помимо прочих заболеваний в его диагнозе значилось параноидальное расстройство личности? — Нет. — А знаете, что это означает? — Просветите меня. Крейн весь будто оживился: сразу выпрямил спину и задрал подбородок, будто собирался выступать с речью или читать лекцию птенцам-студентам. — Людям с этим диагнозом постоянно мерещатся враги. Буквально повсюду. Проблема в том, что главные их враги — они сами. Поэтому я бы посоветовал не брать в голову подобные заметки. «Убийцей» мистеру Флеку мог показаться кто угодно: от уборщицы миссис Санни и уже вам знакомого Уилли, до меня в том числе. Или вас. — Запись была зашифрована. — Еще один плюс к паранойе. — Я так не думаю. — Поверьте мне, как его лечащему врачу: его пытались «убить» столько раз, что число будет четырехзначным. Я в курсе: мне приходилось слушать параноидальные бредни. А вот это уже было интересно. — И Джокер жаловался вам незадолго до смерти? — Конечно. — Называл имя? — О да, — Крейн улыбнулся. — Только вряд ли вам это поможет. — И все-таки. — Харлин Квинзель. Одна из новоиспеченных ординаторов. — Расскажите о ней. Крейн прищурился: — Вы же не собираетесь портить бедной девочке жизнь? — Если девочка — убийца, то жизнь себе она испортила сама. Крейн вздохнул; крутанулся в кресле — сначала чуть влево, потом вправо — и снова замер, постукивая ручкой по столу. — Флек все выдумал, это ясно как день. — Тогда вашей «бедной девочке» ничего не угрожает. А если не выдумал — вы покрываете преступника. За это тоже могут дать срок. Или лишить лицензии. Или… — Хорошо, хорошо, — Крейн замахал руками. — Не надо только меня запугивать, Бэтмен. Брюс усмехнулся: сработало. — Мисс Квинзель — добрейшей души человек, — продолжил Крейн. — И очень одаренный психиатр. Закончит ординатуру — станет великолепным специалистом. Открытая, доброжелательная. Мистер Флек приводил ее в восторг. — Как человек? — Как учебное пособие и потрясающий пример сочетания несочетаемого. Понятно: Джокера они держали как учебник. Как мерзко — даже не считали его за личность. И наверняка так воспринимали всех пациентов Аркхема — не как людей, а как нечто неодушевленное. Предмет меблировки, который умеет разговаривать и иногда буянит. Находиться здесь с каждой минутой хотелось все меньше. — У нее был доступ к истории болезни? — Конечно. — А к препаратам? — К чему вы ведете, Бэтмен? — Просто ответьте. — Был, — нехотя, словно через силу проговорил Крейн. — И что теперь? Арестуете ее? — Нет, — Брюс покачал головой. — Сначала поговорю. Сейчас мисс Харлин Квинзель наверняка спала. Утром Крейн, без сомнений, предупредит ее о Бэтмене и о подозрениях в ее сторону. Значит, с ней будет разговаривать Брюс Уэйн: от него девчонка меньше всего будет ждать подвоха. И — девяносто девять процентов из ста — проговорится. Брюс кивнул сам себе уже в коридоре. Вышел на улицу — и с крыльца увидел перед собой непроглядную стену дождя. Гроза добралась до Готэма, а он во что бы то ни стало докопается до правды.