Книга шуток

За остаток дня Брюс успел вызнать, что этой ночью дежурил другой врач, не имевший ничего общего с лечением Джокера. Более того — Артура Флека он боялся как огня, и в его контракте значилось, что лечением этого пациента он заниматься не будет ни при каких условиях. А Брюсу нужен был Крейн. Который сегодня собирался спокойно спать в своей постели. Врываться в чужой дом Брюсу хотелось меньше всего. Кроме того, так доктор вряд ли пошел бы на контакт, а значит, нужно было поймать его где-то в другом месте. Так и получилось. Крейн ужинал в забегаловке, расположенной недалеко от его таунхауса. Брюс следил, подключившись к камерам наблюдения, и, стоило Крейну расплатиться и выйти, бэтмобиль остановился на парковочном месте, преграждая ему дорогу. Брюс опустил стекло и предложил: — Хотите прокатиться, доктор? Крейн прищурился, глядя на него, следом окинул взглядом почти пустую улицу. Помял лямку от сумки — и спросил напрямик: — Вы меня в чем-то подозреваете? — Может быть, да, а может, и нет, — почти легкомысленно ответил Брюс. — Зависит от того, что услышу сегодня от вас. Крейн почти раздраженно вздохнул — и обошел машину. Дернул ручку двери, плюхнулся на переднее сидение и пристегнулся. Бэтмобиль тут же рванул прочь. — И что вы хотите услышать? — спросил Крейн после недолгого молчания. — Правду, — ответил Брюс. — И упоминал ли Джокер Аманду Уоллер. Крейн хмыкнул и постучал пальцами по собственному колену. — Скажите, Бэтмен, — наконец начал он, — с чего у вас вдруг такой интерес к нашему погибшему пациенту? — Убитому, — поправил Брюс. — Еще вопросы? Он кинул взгляд в зеркало заднего вида — Крейн выглядел донельзя удивленным. — Убитому? — переспросил он. — Но в полиции… — Не сразу поняли, как на самом деле обстоят дела, — закончил за него Брюс. — Любопытно. Ничего любопытного тут не было. Брюс, скорее, находил данный факт отвратительным. И досадным. А еще — печальным. Джокер, несмотря на все свои злодеяния, не заслуживал такой смерти. Вообще не заслуживал какой-либо смерти. — На вопрос ответите? — Кажется, я его пропустил. Уж больно интересные новости вы мне рассказали. — Джокер упоминал Аманду Уоллер? Крейн поджал губы и уточнил: — Что, кандидатура мисс Квинзель не подошла, и теперь вы решили взяться за птичку покрупнее? — Отвечайте. — Упоминал. Но я вам это не говорил. Знаете ли, я дорожу своим местом и не хочу снова искать работу. — В каком ключе? — Вам дословно передать? — уточнил Крейн с едва заметным весельем в голосе. Брюс в ответ только кивнул. — «Этой сучке с ее дерьмовыми махинациями давно пора на электрический стул. Или в петлю. Как думаете, доктор, что лучше?» Да уж. Аманда Уоллер вполне могла узнать, что Джокер хотел с ней разобраться — и предпринять превентивные меры. А может, он это говорил, когда узнал о ее намерениях? — В каком контексте проходила эта фраза? — спросил Брюс. — Я читал его дневник, — ответил Крейн. — Записи помогали понять, когда наступает период обострения, и купировать его медикаментами. — И в тот момент?.. — Он был в относительной ремиссии. Относительной — в плане общепринятой нормы, конечно. Для Джокера она всегда была несколько иной, учитывая совокупность всех его диагнозов. И если опираться на них, то он на тот момент находился в крепкой ремиссии. — То есть тогда параноидального бреда не наблюдалось? — Наблюдался. — В чем же тогда заключалась ремиссия? — Он не был опасен для узкого круга общества. Тех, кому он доверял или к кому привык. В тот сеанс терапии на него даже не надели смирительную рубашку. Только наручники. — И вы не боялись, что он вас ими задушит? — недоверчиво произнес Брюс. — Боялся, конечно. Но иногда приходилось рисковать — я пытался опробовать на нем метод кнута и пряника. У Джокера стерты рамки социальных норм, и таким образом я хотел привить ему хоть какое-то их понимание. — То есть ставили на нем эксперименты. — Вовсе нет. Я пытался его вылечить. Суть оставалась той же, и никакие формулировки не могли ее исправить. Неожиданно Брюс почувствовал острую злость — Джокер был для Крейна не человеком, а подопытной крысой, чьи слова, как мышиный писк, можно воспринимать как фоновый шум. Но ведь он не был таким. Джокер был живым, настоящим, слишком реальным и слишком необыкновенным; он не вписывался в картину окружающего мира, был на ней ярким пятном вечного пугающего праздника, но он все еще оставался человеком. И не заслуживал такого отношения. А ведь Брюс сам раз за разом сдавал его в лечебницу — и даже не удосуживался по-настоящему проверить, каково это — находиться там. Дерьмо. — Вы можете как угодно расценивать мои методы, — Крейн словно догадался, о чем он думал, и теперь пытался оправдаться перед невысказанными обвинениями, — но я пришел к определенному прогрессу в его лечении. Более того, такого прогресса не наблюдалось ни при одном его лечащем враче. И я уверен, что если бы у меня было больше времени, то сделал бы мистера Флека максимально безопасным для общества. Не только для его ближайшего окружения. Для всех. — Даже так? — хмуро спросил Брюс. — Абсолютно так. Брюс резко повернул, выезжая на оживленную улицу — здесь даже поздним вечером сновали туда-сюда люди, а витрины магазинов горели огнями круглые сутки. Сейчас ситуация стала и того лучше — жители Готэма почти перестали бояться высовываться из дома по ночам. Он должен был радоваться этому — но Брюсу иррационально стало только хуже. — Вы в курсе, что история болезни Джокера пропала? — спросил он. — Нет. Вы все-таки сходили в архив? — Крейн тоже разглядывал город в окно. — Там иногда царит беспорядок. Может, просто не там искали? — Я отправил своего человека, — ответил Брюс. — Он обратился к вашему архивисту. — И тот ничего не нашел? Сколько он искал, этот лентяй? — Около часа. — И вы думаете?.. — Ее забрали специально. Вероятно, кто-то из работников Аркхэма — по своей инициативе или по чьему-то приказу. — Хреново. — Доктор Крейн, — Брюс решил говорить начистоту, раз уж начал выкладывать карты. — Вы мне не нравитесь, и я вам тоже. Тем не менее, ваша помощь мне нужна. И раз уж я сейчас откровенен с вами, то и вас прошу не лгать. Не сегодня — вообще. — То есть с меня подозрения сняты? — поинтересовался Крейн. — Я еще не уверен. — Брюс Уэйн, — вдруг произнес Крейн, и Брюс едва не вздрогнул, услышав свое имя. — Попробуйте проверить его. — Почему мне кажется, что вы просто наугад перебираете имена? — Вам нужна помощь — я пытаюсь вам ее дать. Вы говорили: «По чьему-то приказу». Так вот мистер Уэйн в Аркхэме считается персоной, любое требование которой нужно исполнить. Знаете, почему? — Удивите меня. — Финансирование Аркхэма держится на его пожертвованиях. Этот человек обладает абсолютной властью над всеми сотрудниками больницы. Любой его приказ будет исполнен — и не будет афишироваться. Чего Брюс о себе не знал — так это такой информации. Любопытно: значит, именно так его воспринимали в лечебнице. — Вас только это толкает на подозрения? — Пациент Флек был помешан на нем, — буднично ответил Крейн. — И когда я говорю «помешан», это обозначает «помешан гораздо больше, чем обычно». На мгновение Брюс потерял дар речи, а следом почувствовал фантомную горечь во рту. Неужели Джокер знал, кто скрывался за маской Бэтмена? Иначе с чего бы возникло такое «помешательство»? — Есть еще какие-то версии? — наконец спросил он. — Зависит от того, что вы понимаете под словом «версии», — безмятежно ответил Крейн. — Мне нужны те имена, которые Джокер так или иначе упоминал в последний месяц жизни. Крейн вздохнул. — Я постараюсь составить полный список, — произнес он с ноткой раздражения. — Их довольно много. Всех будете проверять? — Посмотрим. — Вы посмотрите, а мне лишняя работа. За которую даже оплаты не будет. «Начинается», — со злостью подумал Брюс. Вывел бэтмобиль на финальный маршрут и ничего не стал на это отвечать. Крейну мало было знать, что справедливость будет восстановлена. Хотя, похоже, справедливость вообще его не волновала, и плевать ему было, как погиб Джокер, убили его — или же смерть была несчастливой случайностью. Сейчас он думал только о собственной выгоде, и когда «лечил» его — тоже. И психическое здоровье «пациента Флека» для него было пустым звуком — он хотел только признания и тех же денег, которые сейчас вымогал. — Помимо списка имен мне нужен список препаратов, которые Джокер принимал, — наконец сухо проговорил Брюс. — И тех, кто имел к ним доступ в Аркхеме. Приехали, доктор. Спокойной ночи. Крейн с явным недовольством щелкнул языком и отстегнулся. — И вам, Бэтмен, — пожелал он — явно неискренне. — Хотя не думаю, что ваши ночи когда-либо были спокойными. Брюс дождался, пока он выйдет из бэтмобиля — и рванул на всей скорости прочь, подальше отсюда. И остановился, только когда оказался на набережной Готэм-ривер. Здесь, совсем недалеко от мощеной площадки, нашли мертвеца в красном костюме. Брюс не видел, как это происходило — он приехал только на опознание, поздней ночью, по призыву Джима Гордона. Он вышел на площадку. Встал на самом краю, оперся локтями об бортик и всмотрелся в темную, блестящую под лунным светом реку. В тишине слышался только мягкий плеск волн, ударяющихся о берег, и редкие крики ночных птиц. Мирное место, да только Джокер и «мир» никак не сочетались между собой. Сейчас Брюс словно наяву видел, как те же темные волны прибивают разбухшее тело к берегу. Видел и застывший взгляд, направленный в небо, к звездам, сжатые в кулаки руки. Кто знает, может, тело частично объели рыбы, пока пустая оболочка некогда яркого Джокера качалась на волнах в реке. Брюс плохо помнил, как выглядел труп. Странно, он столько раз видел погибших и оставался спокоен, но когда умер его главный враг, чувствовал себя раздавленным, потерянным настолько, что толком и не запомнил, что тогда говорил, делал и видел. Будто получил удар в солнечное сплетение. Будто потерял что-то невероятно ценное и важное. Так оно, наверное, и было.