Книга шуток

Альфред шагнул ближе и поправил пиджак, а следом за ним затянул потуже галстук. Теперь Брюс выглядел как должно — а не так, будто начал собираться за десять минут до выхода, как на самом деле и было. — Могу задать вопрос, мастер Брюс? — осторожно поинтересовался Альфред. Брюс кивнул, мимолетно глядя на отражение в зеркале. Под глазами залегли темные круги, да и смотрел он донельзя рассеянно. Надо было собраться и взять себя в руки. В конце концов, от этого ужина тоже зависел ход расследования. Отпадет кандидатура Уоллер или нет? Впрочем, у него был еще один подозреваемый. И тут оставалось только выяснить, было ли у него алиби на ту ночь — или же нет. — Во что вы вляпались на этот раз? — Альфред, — вздохнул Брюс. — Я все же надеюсь, что вы мне ответите. — Я не вляпался, — все же попробовал оправдаться Брюс. — Я просто пытаюсь восстановить справедливость. — Пытаетесь выяснить, кому Джокер перешел дорожку — вы это хотели сказать? Брюс пожал плечами. Если Альфреду удобнее так воспринимать ту кипучую деятельность, которую он развел, то пусть его. Объяснять, зачем он взялся за это дело, вышло бы себе дороже — в основном потому, что Брюс толком и не знал, как сформулировать причины. — Что с доктором Крейном? — спросил Брюс. — Ты выяснил, где он был в ту ночь? — Да, мастер Брюс. На дежурстве в Аркхэме. Свидетели есть, да и записи видеокамер из его и дежурного кабинета все подтверждают. Жаль, очень жаль. Брюсу отчего-то хотелось, чтобы именно он оказался виновен. Все никак не шло из головы то омерзительное отношение, которое он продемонстрировал — и уже за одно это хотелось упрятать Крейна за решетку надолго. Значит, отпадает. На проработку версии Аманды Уоллер стоило приложить больше сил. — Мне кажется, — осторожно заметил Альфред, — вы ищете совсем не там. У Джокера было много врагов — в том числе и тех, что были и вашими. Не стоит ли начать с них? — Может быть, — рассеянно ответил Брюс. — Но у них обычно есть свой неповторимый почерк, которого в этом случае не наблюдалось. Хотя… Он замолк, выхватывая мелькнувшую на краю сознания мысль. Был ведь один человек в Готэме, который знал все и всегда. И который наверняка мог ответить на его вопрос. Эдвард Нигма. Загадочник. Оставалась только одна проблема — тот залег на дно практически сразу после гибели Джокера. И не появился до сих пор — то ли вынашивал очередной план, то ли боялся, что доберутся и до него. Найти Загадочника теперь будет не так-то просто, но… Но если постараться, то все получится. — Нет, мастер Брюс, — неожиданно строго произнес Альфред. — Что? — Я догадываюсь, что вы придумали. Не идите на сделки со злодеями. Ни в коем случае. Оно того не стоит. Брюс горько усмехнулся: — Я буду хорошим мальчиком. — Мастер Брюс! Брюс лишь покачал головой. Подхватил пышный букет для хозяйки вечера и шагнул за порог. Сначала — Уоллер, потом — Загадочник. *** Место за столом ему досталось самое выгодное — рядом с самой Уоллер. Брюс — точнее, Бэтмен, — пересекался с ней пару раз по делам, расследование которых должно было лечь на плечи отдела особо тяжких, и она оставляла неизгладимое впечатление. Ее портрет составился быстро и четко: безжалостная, фанатичная, может, даже, несколько безумная; преданная своим ненормальным идеям до конца; ненавидящая любого, кто переступал черту закона, до смерти. За ужином, конечно, она так себя не вела и не показывала. Нет, сейчас она казалась радушной хозяйкой, добрейшей души человеком. Не двинутой на искоренении преступности теткой, готовой ради своей цели уничтожить каждого, кто как-то нарушил закон, а мягкой, простодушной, и очень приятной женщиной, которая и мухи не обидит. Ее лицемерие и двуличность внушали отвращение. Но Брюс его не показывал — улыбался, поддерживал разговор, хвалил стол и блюда, смеялся шуткам и ждал, ждал повода, чтобы задать нужные вопросы. И отмечал про себя, что несмотря на фальшивые манеры, глаза Уоллер оставались холодными, а взгляд — настолько жестким, что им, казалось, можно пригвоздить к стене. — Так приятно нынче стало в Готэме, не находите? — спросила Уоллер, отвлекая Брюса от мыслей. Тот мгновенно насторожился — вот он, повод. — Особенно по вечерам, — подхватил он. — Три месяца назад я не выбирался на улицы без охраны, а сейчас спокойно могу погулять без компании. — Вы гуляете? — Уоллер округлила глаза. — Я всегда думала, мистер Уэйн, что у вас нет на это времени. И как — не боитесь? Брюс натянуто рассмеялся: — Теперь нет. Главный враг Готэма мертв, остальные попрятались в щели, что те крысы — чего бояться? Уоллер улыбнулась: — Видели бы вы ту статистику мелких преступлений, которую я вижу каждый день, вы бы так не думали. — Я бы посмотрел ради интереса. — Если хотите, вышлю вам на почту. — Вам за это ничего не будет? — Помилуйте, — натянуто проронила она, — это не самые тайные данные. Статистику можно собрать и из криминальных хроник в газетах. Брюс хмыкнул и заметил: — Я стараюсь криминальные хроники не читать. Не люблю портить себе настроение. Тем более самый злостный преступник уже никогда никому не навредит. — И слава богу, — отозвалась Уоллер, и в ее голосе отчетливо прозвучала стальная нотка. Брюс помолчал и отправил в рот кусок индейки, прежде чем продолжить: — Так странно, правда? Такой громкий Джокер — и так тихо умер. — Шелудивому псу — собачья смерть, — Уоллер лишь пожала плечами. Спохватилась и вновь натянула сладкую улыбку: — Говорят, что никто не достоин смерти. Но тот, кто отнимает жизнь — заслуживает только ее. Жаль, что это случилось не благодаря полиции Готэма. Иногда мне кажется, что им зря платят деньги. — Вы, думаете, справились бы лучше? — О, мистер Уэйн, я уже справляюсь лучше. — Наслышан о ваших подвигах. — То, что вы слышали, — она кокетливо подмигнула, — лишь малая часть. Брюс облокотился на стол и оперся щекой о ладонь. Улыбнулся и постарался сделать заинтересованный вид: — Что же я не слышал? Расскажите. Особо играть роль даже не приходилось: возможно, Уоллер именно сейчас признается или хотя бы намекнет, что причастна к исчезновению Джокера. Именно это ему и было нужно — хотя бы так понять, что теперь он идет в верном направлении. Ну же. «Давай». Но Уоллер лишь покачала головой — и пригубила воду из бокала. — Некоторые вещи я не могу рассказывать непричастным, мистер Уэйн. Но вы можете поверить мне на слово. Я не громкий герой вроде Бэтмена или Супермена. Мои подвиги, какими важными они бы ни были, так и останутся неразглашенными. В этой фразе было столько скрытого самодовольства, что Брюс и сам не заметил, как со злостью сжал ножку своего бокала. Секунда — и стекло хрустнуло, а острые осколки впились в пальцы. — О боже, — выдохнула Уоллер и подскочила. — Секунду, мистер Уэйн, я принесу аптечку. Брюс крепко сжал зубы, на секунды выходя из роли. Вдох, выдох. Ему нужно было успокоиться и перестать думать о том, что один из «тихих подвигов» этой женщины мог привести к смерти Джокера. «Дыши, Брюс. Дыши». Когда она вернулась, на его лице уже играла легкая растерянная улыбка. Брюс позволил Уоллер перевязать себе ладонь и смущенно заметил: — Похоже я перепил, мадам. Прощу прощения. — Ничего страшного, — Уоллер смотрела на повязку и не поднимала взгляд. — Вы молоды, мистер Уэйн. С возрастом научитесь и пить, и контролировать собственное тело, когда перепьете. Или, — она кивнула на свой бокал, — вообще не доводить до этого и принимать вместо алкоголя воду. — Учту на будущее, — усмехнулся Брюс. — А теперь прошу меня простить. В таком состоянии мне лучше находиться дома. — Уже уходите. — Прошу прощения, — повторил Брюс. Его проводили до дверей. Которые закрылись за ним громче, чем положено. Любопытно. Брюс, пошатываясь — на случай, если кто-то наблюдает из окна, — дошел до автомобиля и опустился на заднее сидение. Шофер тут же направился в сторону особняка, а Брюс, почти успокоенный тихим рокотом мотора, положил на колени издание дневников Джокера. Вновь открыл его на уже знакомой странице. Посмотрел на фотографию с коллажем — теперь он понимал, что Джокер донельзя верно изобразил внутреннюю суть Уоллер. И пусть он был сумасшедшим — он умел видеть людей насквозь. А может, именно поэтому и видел.