Книга шуток

Если бы Загадочник не знал, кто он такой на самом деле, круг расследования сузился бы до одного лишь Аркхэма. Но тот назвал его настоящее имя — а значит, дела обстояли гораздо хуже. Понять бы, что конкретно он имел в виду. «Туда, где уже был» — только ли по делу Джокера, или же Загадочник подразумевал все места, в которых появлялся Брюс Уэйн? Черт. И все же — Загадочник явно был заинтересован в том, чтобы Бэтмен нашел виновного. И загадки, которыми он сыпал, в таком случае не должны быть слишком сложными. Наверное, стоило сосредоточиться на двух местах: дом Аманды Уоллер и Аркхэм. И начать Брюс решил с последнего. В эту ночь Крейн снова дежурил — и Брюс, зайдя в больницу, направился прямиком в его кабинет. Вошел без стука, и Крейн, подняв голову, крупно вздрогнул. — Вашу мать, Бэтмен! — выругался он. — Вы всех так пытаетесь до инфаркта довести? — Не тот у вас возраст для инфаркта, — хмыкнул Брюс. — Глупости какие. Инфаркт может случиться в любом возрасте. То, что вы сказали — ложное убеждение, и если вы всегда так анализируете информацию, то у меня для вас плохие новости. — Лучше начнем с хороших. Списки готовы? — Да, — резко ответил Крейн и наклонился. Начал рыться в подкатной тумбе — похоже, нужные бумаги он прятал на дне ящика, а в ящике царил сущий беспорядок. Брюс следил за ним, прислонившись к дверному косяку. Отметил, что руки Крейна едва заметно дрожали — и снова начал его подозревать. Да только алиби рушило весь карточный домик ненормальных, слишком нервных реакций для невиновного человека. — Не переживайте так, — с едва слышной язвительностью попросил Брюс. — Я не переживаю, — Крейн поднял голову. — Попробуйте отработать сначала дневную, а затем половину ночной смены, Бэтмен, и при этом иметь дело со сложными пациентами, и я посмотрю, как вы себя будете вести. — Я часто так делаю, — усмехнулся Брюс. — О, ну как же. А я и забыл, что вы не только пол плащом подметать умеете. Крейн наконец-то выудил два листа из ящика и шлепнул их на стол, прижав ладонью. — Вот ваши списки. Рад был увидеться. — Я еще не ухожу, — заметил Брюс и потянулся к листам. Крейн тут же брезгливо отдернул руку, будто боялся запачкаться. — Что с вами сегодня не так, доктор? — День тяжелый, — процедил Крейн. — А ночь будет еще тяжелее. — И все-таки? В прошлый раз вы держали себя в руках. — Какое вам дело? — Я заинтересован в дальнейшем сотрудничестве, — мрачно признался Брюс. — А я — нет, — неожиданно вспылил Крейн. — Знаете, что случилось, когда я составлял вам списки? Меня поймало начальство, вот что. И очень заинтересовалось, чем это я занимаюсь в рабочее время и куда пойдут записи, в которых значатся уважаемые сотрудники Аркхэма. И у меня теперь полный набор ночных дежурств, а знаете, как здорово дежурить в Аркхэме ночью? Никак! — Значит, будем чаще видеться, — безмятежно произнес Брюс. И нахмурился: список был абсолютно нечитаемый. Раньше он думал, что «врачебный почерк» — это чушь, но на этих листах записи были сделаны настолько неразборчиво, что понадобился бы криминальный эксперт, чтобы хоть что-то разобрать. Такого у Брюса не было. По крайней мере, сейчас — когда он умудрился разругаться с Джимом Гордоном и когда тот явно не собирался идти на мировую. Дерьмо. — Зачитайте мне его, — Брюс положил один из листов перед Крейном. Тот поднял на него взгляд — и начал стучать ручкой по столу, резко и зло. — Бэтмен, вы что, издеваетесь? — спросил он. — Могу задать вам тот же вопрос. — Вы попросили — я сделал, — Крейн толкнул лист к краю стола. — Дальше разбирайтесь сами. Я не хочу с вами больше работать. В следующий раз мне это «сотрудничество» обойдется не ночными сменами, а увольнением. А знаете, как трудно психиатру в Готэме найти работу не в Аркхэме? Понятно: тут уже ничем не помочь. Крейн явно трясся за свою шкуру и не собирался идти на контакт. Придется разбираться самому — и со списком, и вообще. Умом Брюс понимал, что должен был чувствовать досаду: ему нужен был аркхэмский консультант, потому что так дело пошло бы быстрее. Но вместо этого он ощущал гаденькое облегчение из-за того, что больше не придется видеть этого бездушного скота. Когда он вышел из больницы, снова лил дождь. Почти над зданием прорезали небо молнии — и в их свете Брюс углядел одинокую фигуру у ворот. И вот это уже было любопытно. Кому понадобилось приходить ночью к Аркхэму? Брюс незаметно прошел к воротам, и в очередной вспышке увидел знакомое лицо. Харлин Квинзель стояла у калитки. Сжимала ручку зонтика, по которому барабанили капли дождя, и смотрела на темные окна верхних этажей. В этот раз на ней не было белого халата — вместо него она куталась в красный дождевик. Волосы собраны в хвост; ни следа макияжа. — Мисс Квинзель! — окликнул Брюс и шагнул ближе — ей наперерез. Харлин вскрикнула и выронила зонтик. Убежать не пыталась — лишь прижала ладони к груди и огромными от испуга глазами уставилась на него. Брюс вздохнул и поднял зонт. Протянул ей — и Харлин, будто в бреду, вновь сжала ручку. — Вы… Вы меня напугали, — призналась она, едва не заикаясь. — Что вы здесь делаете? — спросил Брюс. Харлин моргнула и как-то совсем неискренне и натянуто улыбнулась. — Не могла заснуть. — И решили прогуляться? — Да. Да, прогуляться. Брюс покачал головой, показывая, что не верит ей. Ее появление у Аркхэма в такое время уже навевало подозрения; ее ложь была подозрительной вдвойне. Брюс внимательно смотрел на нее, в упор, и Харлин потупила взгляд и еще крепче сжала ручку зонтика. Неужели именно она убийца? А ведь как складно тогда врала в кабинете — сразу отвела от себя все подозрения. Но если она лгала в тот раз — почему не смогла выдать что-то убедительное сейчас? Пазл опять не складывался, как и каждый раз, когда казалось, что он нащупал нужную нить. — Я могу вам помочь, — неожиданно сказала Харлин и задрала подбородок, глядя Брюсу в глаза. Тот едва ли не опешил от такого поворота, и осторожно уточнил: — Помочь? — Мистер Джей… — Харлин на секунду крепко сжала губы. — Мистер Джей просил оказать вам содействие, если вы вдруг появитесь в Аркхэме. Я обещала исполнить его просьбу. — Когда просил? А вот это уже было интересно. Джокер знал, что его убьют — и оставил не только подсказки в дневнике, но и своего человека в больнице? Уже больше походило на правду. — Перед… перед тем, как я его выпустила. — Зачем? — Зачем выпустила? Или зачем просил о помощи? — Харлин качнула зонтиком. — Если первое, то… я не могла видеть, как он страдает. Если второе, то я не знаю. Брюс прищурился и кивнул в сторону бэтмобиля. — Давайте прокатимся, мисс Квинзель. Подвезу вас до дома. Харлин послушно пошла следом за ним. Села в машину, устроила зонтик рядом с ногой и неожиданно обняла себя за плечи. Брюс включил обогрев и выехал на шоссе — молча, ожидая, когда Харлин снова заговорит. — Он ведь не просто так умер, да? — спросила она с неожиданной тоской в голосе. — Убит, — коротко отозвался Брюс. — Вот же дерьмо. Харлин произнесла это ровным голосом, и грязная ругань, сорвавшаяся с ее губ, никак не сочеталась с ее миловидным обликом. Брюс скосил на нее взгляд — она кусала губы, словно боялась разрыдаться. — Вы собираетесь посадить того, кто это сделал? — Да. — Он догадывался, — призналась Харлин. — Теперь я это понимаю. Перед тем как… сбежать, он попросил не только помогать вам. — Что еще? — Подкинуть его дневники в издательство, — Харлин покачала головой. — Говорил, что это будет отличная шутка. Брюс не стал ничего отвечать. Джокер лгал Харлин — словно не хотел ее расстраивать, или не хотел, чтобы его остановили. И тем не менее, сделал абсолютно все, чтобы делу дали ход. Думал ли он, что об истинном положении дел узнают только спустя три месяца? Вряд ли. — Мисс Квинзель, — сейчас стоило хорошенько подобрать слова, и Брюс на секунду сделал паузу, обдумывая, что сказать. — Вы же понимаете, что я не могу просто так поверить вам на слово? Она кивнула. Подергала ручку зонтика, качая им, и неожиданно сказала: — Мне так его не хватает. «Мне тоже», — мрачно подумал Брюс. — Я иногда прихожу к Аркхэму ночью, — продолжила Харлин. — Вдруг все это шутка? Смотрю на окна. Надеюсь увидеть хоть один признак, что он жив и что вернулся сюда. Я бы… — Снова выпустили его? На лице Харлин появилась улыбка — грустная и одновременно с этим мечтательная. — Ладно, — сказал Брюс и затормозил. К дому Харлин они уже подъехали, и все-таки ему стоило попробовать еще кое-что. — Сможете это прочитать? Он вручил ей исписанные листы. Харлин тут же цепко схватила их и поправила очки. Потянулась к лампе над головой, не глядя зажгла свет. — Доктор Крейн писал? — поинтересовалась она. — Вам нужно расшифровать? — Да. Сколько времени это займет? — Пару часов, — рассеянно ответила Харлин. — О, я тоже тут есть. А здесь… — она достала второй лист. — Как лучше будет написать препараты — по названию или по действующему веществу? — И то, и другое. — Хорошо. Подождете? Могу предложить вам кофе. Брюс вздохнул и заметил: — Вам лучше поспать, мисс Квинзель. Я приду завтра ночью. Встретимся… — Мистер Джей рассказывал об одном укромном месте, — перебила Харлин. — Заброшенный торговый центр на окраине знаете? — Да. — Там безопасно. И никто не подслушает. — Тогда встретимся там. Харлин кивнула и прижала листы к груди. Брюс открыл дверь пассажирского места, и Харлин почти вспорхнула с кресла. Направилась к дому. Раньше ее шаги были почти тяжелыми — словно смерть Джокера придавила ее, но теперь походка стала легкой, почти летучей. Желание помочь посадить убийцу словно даровало ей крылья. Брюс в какой-то степени мог ее понять. Нет. Брюс действительно понимал ее.