Стирая расстояние

Антон и Арс вышли из здания вокзала и пошли к стоянке такси. Еще даже не решив куда поедут, услышали мужской голос у себя за спиной: - Такси не желаете? Арс: - Нет, такси желает нас. - Понял. И через минуту около них остановилась машина. Арс закинул чемодан в багажник, водитель спросил: -Куда вести? Каждый назвал свой адрес. Водитель: - Развозить по очереди? Это ж в разном направлении. Арс открыл дверцу, положил ладонь на плечо Антона, и повторил свой адрес: - Нет, только сюда. Машина начала мягко выруливать на проезжую часть, встраиваясь в поток машин. - Тох, извини, я после поезда, сначала ко мне, брошу якорь, переоденусь, а там увидим. - Да я понял – с корабля на бал... Не парься. Всё нормально. Улыбнулись, переглянулись. Антон спрятал руку Арса в своих ладонях, положил к себе на колено и так, молча, они проехали всю дорогу. Зашли в квартиру, Арс поставил чемодан и, повернувшись к Антону, почувствовал его ладони на своих небритых щеках. Антон медленно провел пальцами по морщинкам у глаз Арса, по лбу, обвел указательным пальцем контур верхней губы, затем нижней, почувствовав как Арс слегка поцеловал кончик его пальца. Погладил согнутыми пальцами по щеке – вверх, вниз, провожая взглядом свою руку. Он изучал Арса по миллиметрам, на ощупь, впервые касаясь его лица. Как будто сравнивал и складывал ощущения от увиденного и от осязаемого. Арс стоял с закрытыми глазами, полагая, что это поможет ему сдержаться и не накинуться на Антона так, как все эти дни его яркое воображение подкидывало раз за разом. Он прильнул к Антону, провел своими сухими губами по его губам. Смочил языком свою нижнюю губу, затем верхнюю и прижался к губам Антона. Секунду спустя со стоном отстранился: – Мммм-мм, Антон... Я... сейчас. Коснулся щекой родинки на кончике носа Антона и скрылся в ванной комнате. *** Когда Арс вышел из душа, ни в комнате, ни в коридоре, ни на кухне Антона не было. Арс не поверил своим глазам. Затем подхватил полотенце, которое соскользнуло с его бедер. Зачем-то посмотрел на пальцы ног, чувствуя, что им становится холодно. Провел руками по волосам, взъерошивая их и привычным жестом укладывая назад, произнёс: - Вот щас я вообще ни хрена не понимаю. Антон? – позвал он. Тишина. Зашел в комнату, достал из шкафа чистый банный халат, закутался. Накинул на ноги тапочки. Вернулся на кухню, сел на своё обычное место. - Так... Кофе... Открыл шкаф – пустая пачка. Руки сильно дрожат. Выкинул пачку в мусорное ведро, снова сел. Уже дрожит всё тело. - Вот теперь дышим. Глубже. Выдыхаем. Медленно. Думаем. В замочной скважине завертелся ключ. - Эд. Блять... Где я так сильно нагрешил? Дверь открылась и голос Антона разбил тишину, оглушавшую Арса: - Ты ещё в душе? А я нам вкусняшек накупил. Антон ввалился в кухню и, пытаясь не растерять пакеты, сбросил их кучей на стол. Посмотрев на Арса, сказал: - Я тебе уже говорил что ты красивый? - Сегодня нет. Арс сидел не шевелясь, наблюдая за Антоном одними глазами. А тот скинул куртку, вымыл руки, поискал глазами полотенце. Не найдя, взял бумажную салфетку и, промокнув руки, принялся рыться в пакетах: - Ты любишь батон резать или ломать руками? Это важно! Арс встал и подошел к нему. Положил левую руку на ремень Антона. Пряжка, щёлкнув, открылась. - Я люблю откусывать. Захватив правой ладонью шею Антона, потянулся к нему: - Маленькими кусочками. Губами. Вот так. И стал покрывать его лицо поцелуями, от которых даже мраморные статуи начали бы шевелиться.

***

наши руки ищут гладят ласкают одежда мешает стесняет слетает в комнате темно нас не видно но слышно стоны и дыхание выдают желание мы дрожим в нетерпении стирая расстояние мы любили глазами а сейчас телами и они изголодавшись в ожидании встречаются поцелуи нежные дикие влажные языки сплетаются мысли теряются я чувствую твой ствол ты, впервые, моим наслаждаешься пробуешь на вкус и как будто обжигаешься а я умоляю: не оста навливайся я добыча твоя моё тело испаряется в горячем сотрясении в волне поднимающей и нежно к тебе прибивающей твои губы соленые к моим возвращаются ты всем телом дрожишь и оно вдруг взрывается громко стонешь и в сладком экстазе на мне забываешься