Знак — Красный.

Шестой день начался так же, как и пятеро других. Описывать долго и неинтересно, потому что бесполезно. Единственное, что меня взбудоражило, так это то, что когда я вернулся в домик, там стояла Ульяна с моим временным личным дневником в руках. Естественно она начала задавать вопросы, мол, не перегрелся ли я на солнце, пока я с ней купался, не ударялся ненароком. Но когда я стал говорить правду, она чуть ли в истерику не упала. Это неудобная ситуация, из которой без магии выхода бы не нашлось. Что касается магии, так она мне помогла. Из ниоткуда появился Пионер и стал доказывать мою правоту а-ля адвокат. Неожиданное появление, идентичная схожесть меня и его, конечно, удивило, но никак не напугало. Она даже загорелась желанием узнать больше и вмиг предположения о моей шизофрении внутри её угасли. Нам пришлось объяснять всю историю сначала. Про то, что я из другого мира, где есть капитализм, где машины летают на орбите Земли, где форсят смешные двачевские картинки через мировую интернет-сеть и где нет войн из-за несоответствия двух идеологий. Про то, что я ехал в обычном школьном автобусе зимой, а потом появился в другом автобусе уже летом. Как меня преследовали таинственные пионеры и рассказывали разные странности. Ей было сложно в это поверить, но правду приняла таковой, какая она есть. О плане мы не стали ей говорить, перешептываясь друг другу, что она снова может понять всё не так. Она согласилась охранять тайну и мы разошлись по разные стороны. Я и Ульянка пошли в столовую, а Пионер обратно за общий пионерский стол играть в карты. До самого вечера мы занимались почти одним и тем же. Сначала шли купаться, потом гулять по лесу, потом лежать на поляне, потом снова купались, но уже не по своей воле и совершенно случайно, упав в воду с причала из-за чаек. Потом мы обедали и уже бегали от вожатых, чьи штаны мы по случайности сожгли зажигалкой. А вечером мы уже пошли на холм, когда уже достаточно стемнело и виднелся только наполовину заканчивающийся закат. Мы сели на самую вершину и прислонились друг к другу плечом к плечу. [Ульяна] - Завтра уже конец смены… [Семён] - Мда… быстро время прошло. А мне хотелось с тобой больше здесь побыть. [Ульяна] - По твоему спокойному состоянию я этого не вижу. [Семён] - Ну а в каком мне нужно быть? Толку всё равно мало. Всё, что мы можем сделать, найти друг друга по, наверно, уже несуществующим адресам или слать письма на них же. [Ульяна] - Тоже верно… Выдохнув из себя последний ком воздуха, я решил спросить. [Семён] - Но на всякий случай спрошу. Где ты живёшь? Она сказала мне всё. Город, улицу, точное место проживания, даже другую ненужную информацию, которая могла быть полезной. В ответ на её же информацию я поделился своей. Сказал своё место проживания и улицу. Так получилось, что наши города оказались на относительно близком расстоянии. По крайней мере можно поездом проехать. [Ульяна] - А ты веришь в Бога? [Семён] - В Бога? Какого именно? [Ульяна] - Ну, тот который… эм… [Семён] - Тот, что Иисуса создал и своим сыном прозвал? [Ульяна] - Да. [Семён] - Ясно… знаешь, я не православный и не католик, но и не атеист… я агностик. [Ульяна] - А кто это? [Семён] - Ну, в общем понимании это те, кто не верит в бога, но при этом живёт по всем его заповедям… частично. То есть, он считает законы Бога такими же, как и в основном моральные принципы. Не грабь, не убивай, люби ближнего своего… а так же не живёт по принципу семи смертных грехов. [Ульяна] - Бред какой-то. Как можно жить по законам Бога, не веря в него? [Семён] - Ну, он не совсем конечно не верит в него. Просто если он своими глазами увидит Бога или что-то связанное с ним, то он, может, и поверит в него. Но в общем он в него не верит, но считает библию святой вещью. [Ульяна] - А сам-то видел его? [Семён] - Нет… да и если бы увидел, не предал этому высокого значения. Я верю в своего бога. [Ульяна] - Это в какого? [Семён] - Человек может верить в Бога, может верить в будду, может верить в Аллаха, а может верить в макаронного монстра. Но при этом он может иметь ложные утверждения о каждом из них. Каждый может верить в одного бога по разному, и так они создают своего внутреннего бога. Правда так было не всегда. Потом люди стали создавать своих богов и верить в них. Но лично я верю в удачу, уже предначертанной мне судьбой жизнь и в чёрные и белые полосы дней. [Семён] - А почему ты задала мне этот вопрос? [Ульяна] - Мои родители верят в него… ну, в этого Бога. Они мне об этом не говорят, но я и так уже догадалась обо всём. Из-за того, что религия у нас преследуется, они прячут иконы и православные книжки в чулане за шкафом, а я туда пробралась и нашла всё это. Я прочитала всё… и не знаю, кому верить. В то, что его нет, или в то, что он есть? [Семён] - Ну, в него можно верить, а можно не верить. В чём проблема? [Ульяна] - Ты не понял. Если я буду верить в Бога, я не буду врагом революции? Врагом самого коммунизма? [Семён] - Нет, не станешь. Это духовное принятие веры и на саму жизнь она может не влиять. Ульяна замолчала. Отвернув свой взгляд в закат, она промолвила шепотом: [Ульяна] - Много же ты знаешь… Это было забавно слышать. Положив свою голову на её плечо, я спросил: [Семён] - Если мы встретимся в моем мире, в кого ты будешь верить? [Ульяна] - Если учесть то, что Бога может быть и не быть, но магия существует… то скорее всего в тебя! [Семён] - Сделала ты конечно из меня Бога! [Ульяна] - А разве ты им не являешься? [Семён] - Может быть. Но тогда я должен знать, как сюда попал! Сказал я. Мы оба рассмеялись и обнялись. [Ульяна] - Может, в последний раз поцелуемся? [Семён] - Не дрейфь, не в последний. На фоне заката мы сделали горячий поцелуй. Чего уж мы не ожидали, так это встретить Алису, выпрыгнувшая из-за куста с криками “Пойманы с поличным!!!”, а потом спотыкаясь и падая бежали с холма в лагерь. Завтра последний день… Что же завтра произойдёт?