Divided We Fall

«I feel the pages turning I see the candle burning down Before my eyes Before my wild eyes I feel you holding me tighter I cannot see When will we finally Breathe» Fleurie — «Breathe»

Питер невольно прищурился, опасливо вглядываясь в темный провал коридора, освещенного тусклым светом одной-единственной лампочки. Питеру казалось, что его уже успели поводить по всем самым темным и холодным местам замка, но оказалось, что он ошибался. В тех коридорах, в которых ему довелось побывать, хотя бы было достаточно света, чтобы по ходу не свернуть себе шею, здесь же ориентироваться приходилось опираясь скорее на другие чувства, нежели на зрение. Направленный свет ручных фонариков выцеплял из темноты отдельные детали — решетки камер и неровную каменную кладку, провалы темниц. Питер осторожно ступал по полу, неосознанно стараясь переставлять ноги максимально бесшумно, и внимательно вглядывался в темные пасти камер. По обе стороны от него со взведенными пистолетами крались Ясмин и Джейк, освещая их дорогу на десяток шагов вперед. Пока Питер находился в заточении, у него изрядно притупилась способность ориентироваться во времени. Он не знал, сколько минут они вот так бродили по коридорам — полчаса или час, а может, и того больше, — но они успели обойти примерно половину всех камер с заключенными. Благодаря убедительным словам Питера большая часть заключенных без каких-либо возражений соглашалась подчиниться незнакомцам и охотно следовала их указаниям, а организованность и четкие выверенные действия Ясмин и Джейка помогали сделать все максимально быстро. Результаты воодушевляли, и если у Квентина и Тома все происходило так же гладко, то у них были шансы подарить свободу как можно большему количеству одаренных. Мистер Бек знал, что именно стоило поручить Питеру. Несмотря на свое недоверие к окружению и странным людям с оружием, которые едва ли внешне чем-то сильно отличались от агентов Гидры, заключенные довольно быстро шли на контакт. Стоило Питеру заговорить и начать объяснять происходившее, как они успокаивались, ослабляя свою настороженность, а после без лишних вопросов следовали за Джейком, который выводил одаренных группами из пяти человек. Ясмин же возвышалась неподалеку грозным заверением в безопасности — она внимательно следила за обстановкой, готовая в случае необходимости открыть огонь, прикрывая спины напарников и одаренных. В начале Питер чувствовал себя с ними неловко и скованно, все же он видел их впервые в жизни и слабо представлял что они за люди. Но смущение прошло после суховатого, но искреннего комплимента Ясмин его дару убеждения. Он почувствовал уверенность в том, что и как делал, и она, будто по волшебству, передавалась и заключенным, с которыми он говорил. Труднее всего было оставлять одаренных в темницах. Некоторые были не в состоянии избавиться от подозрительности и отказывались следовать за ними, некоторые отчаялись настолько, что желали только одного — смерти, а некоторые попросту не могли передвигаться, ослабев настолько, что встать на ноги было для них непосильной задачей. Будь у них немного больше времени и людей, этих заключенных можно было бы спасти, но, к сожалению, пришлось расставлять приоритеты, которые подразумевали ранящие сердце жертвы. Питер понимал, что был не в состоянии ничего для них сделать, и все же не мог абстрагироваться, слишком сильно переживая каждый раз, когда им не удавалось освободить заточенного в темнице одаренного. Он изо всех сил старался не оборачиваться, не смотреть лишний раз, чтобы не причинять себе понапрасну боль, но ничего не мог с собой поделать. Каждый молящий взгляд запавших воспаленных глаз отпечатывался в нем, с каждым новым взглядом, просьбой, стенанием он чувствовал, как внутри рвется невидимая струна. Питер ничего не мог сделать для этих людей, и от этого понимания жгло глаза. Его ноги подкашивались, но он продолжал упрямо идти вперед. Слова его становились все убедительнее, взгляд горел все ярче. Питер был намерен сделать все, что было в его силах, для того, чтобы помочь этим людям. Некоторые пленные в страхе забивались под кровати, прятались везде, где могли, даже если укрытие было откровенно плохим, и тогда приходилось внимательно осматривать камеры, подсвечивая самые темные углы светом фонариков. Чем дальше они пробирались, тем темнее становилось и тем в более плачевном состоянии находились одаренные. Много камер пустовали, что очень радовало бы, если бы не тени людей, которых они находили в других темницах. Это место всем действовало на нервы. Двое последних освобожденных, с трудом переставлявших ослабшие ноги, следовали за Джейком, поминутно озираясь и вздрагивая от любого шороха. Они боялись, и Питер точно не стал бы их за это винить — коридор и темницы и вправду были на редкость жуткими, уж ему было с чем сравнить. Сам Джейк, похоже, тоже нервничал, потому что то и дело подгонял Питера с Ясмин, наверняка желая поскорее оказаться подальше отсюда. Питер послушно ускорял шаг, пусть и руководился немного другими соображениями. Пускай сейчас большая часть агентов Гидры была занята скорым прибытием Мстителей и в темницах охранники находились чисто номинально, но что если кто-то решится их проверить? Отсутствие ответа наверняка посеет подозрение, и к ним пошлют людей, вот только если это все же произойдет, отразить атаку у Джейка и Яс вряд ли получится. От самого Питера толку было чуть — он слишком устал. Освобожденные одаренные слабели с каждым новым шагом, а до конца коридора оставалось еще довольно далеко, поэтому они оставили Джейка с ними, а сами Питер с Яс направились дальше. Они поделили коридор на стороны — правая досталась Яс, а левая — Питеру. — Мы теряем время. Здесь больше никого, — нетерпеливо произнесла девушка, когда очередная камера опять разочаровала пустотой. — Пора идти. — Я почти закончил, — отозвался Питер. Ясмин кивнула ему и развернулась, зашагав к Джейку и одаренным. Питер поджал губы и продолжил осмотр оставшихся камер. Здесь им не попался еще ни один заключенный, вполне вероятно, что агенты Гидры оставили их пустовать, рассчитывая использовать как-то иначе. Они просто потратили драгоценное время на осмотр камер, хотя могли успеть сделать что-то более полезное. И все же Паркер добросовестно прошелся до последней решетки, осветив фонариком небольшое пространство. Сердце пропустило удар, когда он заметил темный силуэт свернувшегося на полу человека. Питер широкими шагами приблизился к камере, едва не расплющив нос о силовое поле. Человек не шевелился, и парень бы не взялся гарантировать, что он все еще жив, но просто уйти, не убедившись в том, что действительно ничем не мог помочь, было выше его сил. — Здесь кто-то есть! — забывшись, закричал он, и стены разнесли его звонкий голос по коридору. — Сюда! Джейк с Ясмин растерянно переглянулись и Яс кинулась к нему. Питер снова вернул внимание заключенному, скользя по неподвижной фигуре лучом света от фонарика. При более внимательном рассмотрении он понял, что перед ним была девушка. Она лежала к нему спиной, и даже плотный объемный комбинезон не скрывал ее ужасной худобы. Копна потускневших огненно-рыжих волос была инородным, слишком ярким пятном в этом царстве тьмы и холода. Питер резко выдохнул, к горлу подступил противный ком. Ему все еще было морально тяжело видеть подобное. Казалось, к этому невозможно привыкнуть. И все же он не отвел взгляд, продолжая исследовать глазами заключенную. Внимание его привлекло бледное свечение лампочки, тревожным красным светом бликующей на металле тяжелого грубого ошейника. Питер застыл, вмиг позабыв как дышать. Лишь одна заключенная обладала столь мощной силой и была настолько опасна, что Гидра приняла решение заковать ее. Сердце Питера ухнуло вниз, а в ушах застучала кровь. — Ванда… Здесь Ванда! — голос слушался плохо, но удивительно было хотя бы то, что Питер все же смог выдавить из себя хоть слово. — Какой ужас, — тихо прошептала Ясмин, осветив своим фонариком камеру и увидев лежавшее на полу тело девушки. До Питера звуки доносились будто бы из-под толщи воды. Ясмин произнесла что-то еще, но ее последующие слова он уже не слышал. Питер моргнул. Время словно замедлилось. Он смотрел на Ванду, вглядывался, стараясь заметить малейшие признаки жизни, и с каждой секундой его все сильнее затапливал холодящий душу страх того, что он опоздал, и Ванду уже было не спасти. Он наконец-то мог открыть для нее дверь клетки, избавить от ошейника, но какой во всем этом смысл, если она не успела его дождаться и погибла раньше. — Быстрее, снимите силовое поле! — Яс вздрогнула, когда он порывисто обернулся к ней, глядя безумными глазами. Девушка кивнула и потянулась к планшету. — Ты ее знаешь? — Она мой друг. Она одна из Мстителей, — Питера колотила мелкая дрожь, он чувствовал, как по спине скатываются крупные капли холодного пота. — Прошу, быстрее! Девушка быстро пробежалась по сенсорной панели, деактивируя силовое поле, а затем сняла с пояса тяжелую связку ключей и принялась перебирать их, пытаясь найти подходящий. Питер нетерпеливо переминался на своем месте, сдерживаясь, чтобы не начать снова подгонять. До боли закусив губу, он снова повернулся к Ванде. Подошел ближе к решетке, сжимая в руках толстые, покрытые ржавчиной прутья и прикидывая, смог бы погнуть их, чтобы не ждать, пока Ясмин найдет этот чертов ключ. Пусть он и ослабел, но все же, если приложит достаточно усилий, у него наверняка получилось бы. Питер уже начал примеряться, чтобы как следует дернуть, но тут послышался тихий щелчок, а после протяжный скрип открываемой двери. Яс посторонилась, пропуская его вперед. Питер благодарно кивнул и пронесся мимо, падая рядом с Вандой на колени. — Ванда!? — Питер осторожно потряс девушку за плечо. Она ожидаемо не отреагировала. Тогда он бережно перевернул ее и потянул на себя, прижимая к груди. — Эй, Ванда, — снова позвал он, но уже немного тише. Взгляд предательски заволокло дрожащей влажной пеленой. Питер осторожно убрал волосы с ее мертвенно-бледного лица, несильно похлопал по щекам, надеясь привести девушку в чувство, но она не реагировала. Губы Питера задрожали, и он поджал их, сдерживая рвущиеся наружу рыдания. Нет, только не это. Только не так. — Ванда, очнись! Пожалуйста! Конец фразы смазал прорвавшийся наружу громкий всхлип. Он сильнее сгорбился, почти утыкаясь лицом в ее волосы. Все не могло закончиться тут, это не могло быть правдой. Что за чудовищная несправедливость? Когда до свободы оставался один-единственный шаг… — Ну же, Ванда, посмотри на меня, — умоляюще прошептал Паркер, положив ладонь на ее холодную, лишенную привычных красок щеку. — Прошу. Вдруг Питер заметил движение, как будто Ванда вздохнула. Он неверяще моргнул и замер, ожидая, когда оно вновь повторится. То ли он нервничал так, что не мог заметить шевеление, то ли что-то еще, но разглядеть повторное движение у него не получилось. Тогда Питер склонился над Вандой, пытаясь услышать ее дыхание. Дурак, так ведь нужно было сразу сделать. Было! Дыхание было! Ванда дышала! Из груди снова вырвался всхлип, но на этот раз это было не отчаяние, а облегчение. Еще не все потеряно, у них был шанс. — Парень, по-моему, ей уже не помочь и… Питер не сразу расслышал голос Яс, которая пыталась со всей возможной мягкостью донести до него, что они попросту тратят время. Он обернулся к ней, глядя прямо в глаза. Видимо, было что-то в его лице такое, что заставило девушку осечься и замолчать. Питер понял, что она пыталась ему сказать — сейчас Ванда была обузой, задерживающей их, не позволяющей спасти других одаренных. У них не было возможности дожидаться, пока она придет в сознание, не было сил нести ее на руках, а на чашах весов одна жизнь стоила явно меньше, чем десятки других. — Вам нужно уходить, — твердо произнес Питер, глядя на Яс. — Но как же ты? — растерянно спросила она. — Я справлюсь, — произнес он с уверенностью, которой не ощущал. Но главное было убедить в ней Ясмин, чтобы она решилась оставить их и спасти других одаренных. — Нужно лишь снять с нее этот чертов ошейник, но нам понадобится время. Идите, я выведу ее. Мстители скоро будут здесь. Питер видел нерешительность на лице Ясмин — она не желала оставлять его одного с бессознательной одаренной, но оба понимали, что иного выбора не оставалось. — Уверен? — наконец спросила она, показывая, что почти готова сделать так, как он говорил. — Сюда могут нагрянуть агенты. — Да, — твердо произнес парень, сжимая в ладони руку Ванды. Они со всем справятся и выберутся отсюда, они обязаны. — Не тратьте время, выводите одаренных. Я разберусь. Яс коротко кивнула и, напоследок пожелав Питеру удачи, направилась на выход к Джейку. Как только они ушли, Питер переключил все свое внимание на Максимофф. Он бережно поднял ее на руки, пошатываясь, подошел к узкой кровати и осторожно положил на нее девушку. Пошарив по карманам, он извлек на свет украденную у Рейеса ключ-карту и потянулся к ошейнику Ванды. Но вдруг в руку больно впились тонкие пальцы, с неожиданной силой сжавшись на его запястье. — Ванда? — Питер широко распахнул глаза в удивлении, шокировано уставившись на Максимофф. Та все еще лежала с закрытыми глазами и не шевелилась, и если бы не пальцы, впивавшиеся в его руку, он бы решил, что ему померещилось. — Ты слышишь меня? Ванда, это я, это Питер. Когда он назвал ее имя, пальцы на запястье сжались сильнее, даря Питеру уверенность в том, что она его слышала. — Все хорошо, я здесь, — прошептал он, ободряюще накрывая ледяные пальцы девушки своей ладонью. Глаза защипало от облегчения и радости. Ванда тихо и болезненно застонала. — Пи…тер? Голос звучал слабо, потрескавшиеся губы едва шевелились, и, кроме своего имени, Питер больше не смог разобрать ни слова. — Да, это я, — с улыбкой подтвердил он, надеясь, что звук его голоса позволит Ванде оставаться в сознании как можно дольше. Девушка надрывно закашлялась, содрогаясь на узкой кровати, а когда приступ кашля наконец-то закончился, попыталась открыть глаза. Не сразу, но у нее все же получилось. Взгляд ее был мутным и рассеянным, и лишь спустя несколько десятков секунд обрел осознанность. Ванда наконец посмотрела на Питера, и последнему показалось, что уголки ее губ немного дрогнули, образуя слабую, но все же улыбку. — Ты… Ты правда здесь? — слова давались Ванде с трудом. В голосе появилась хрипотца от длительного молчания, и он по-прежнему был на грани слышимости из-за ее ужасной слабости. Желая удостовериться в его реальности, она протянула дрожащую руку к Питеру и неуверенно коснулась его лица, до конца не веря в то, что он не очередная иллюзия, созданная ее сознанием, которые она давно уже перестала контролировать. — Да, я с тобой, — он сжал протянутую Вандой руку и улыбнулся, чувствуя, как по щеке катится слеза. Питер не знал, как убедить Ванду в том, что все, что она видела, реально, что он реален, но ему очень хотелось дать ей понять, что все происходящее — правда. — Но… Как? — Мистер Бек освободил меня, представляешь? А ты не верила. И Мстители нас нашли! Они скоро будут здесь! — быстро затараторил Питер, чувствуя радостное волнение оттого, что наконец-то мог поделиться действительно хорошими новостями. Ванда больше не заточена, ей больше не придется испытывать боль, ужас и топкую безысходность собственного положения, ставшие привычными спутниками ее пленения. — Здесь? — переспросила она, облизав пересохшие губы. — Да! — часто закивал Питер. — Мы спасемся, обязательно спасемся! Я тебя вытащу, — он немного отстранился, потянувшись к нагрудному карману, и извлек оттуда ключ-карту. — Вот, у меня есть ключ. Стащил его у охранника, — он показал пластиковую карточку Ванде. — Только позволь мне… Питер осторожным жестом убрал волосы, запутавшиеся в ошейнике, и аккуратно повернул металлический обруч на шее, открывая себе доступ к красной лампочке и, скорее всего, датчику. — Питер? Что ты…? — Ванда вопросительно смотрела на него. Было видно, что в сознании она держится из последних сил. Питер ободряюще ей улыбнулся, желая успокоить, и приложил ключ-карту к датчику. Их ушей достиг механический щелчок. Красный свет сменился зеленым, а после лампочка и вовсе погасла, когда Питер потянулся и осторожно снял ошейник с шеи Ванды. Подавитель, который так долго лишал Ванду части ее самой — ее магии — наконец-то был деактивирован. Питер глубоко вдохнул, только сейчас заметив, что все это время не дышал, а после посмотрел на Ванду, которая должна была радоваться освобождению куда больше него. Вот только она находилась в бессознательном состоянии. Питер озадаченно нахмурился. Он-то надеялся, что после того, как снимет с Ванды подавитель, к ней хотя бы немного вернется сила, и они вместе выберутся отсюда, но все получилось с точностью до наоборот. Он не сможет понести ее на себе, он сейчас находился не в том состоянии, чтобы даже думать об этом, но и позволить ей немного восстановиться он тоже не мог — у них катастрофически не хватало на это времени, они и так уже задерживались дольше разумного. Закусив губу, Питер осторожно, но настойчиво потряс Ванду за плечи, надеясь привести ее в сознание. Девушка никак не отреагировала. Питер вслушался в окружавшие их звуки, намереваясь различить приближение агентов Гидры, но вокруг было тихо. Но это не значило, что все так и будет оставаться, поэтому надо было поскорее убираться отсюда. Питер посмотрел на Ванду. Он ни за что не собирался оставлять ее здесь. К черту, даже если придется нести ее всю дорогу, он хотя бы сделает все от него зависевшее, чтобы спасти ее. Питер посмотрел на бледное бескровное лицо девушки, ощутив прилив абсурдной решимости. Когда Питер потянулся к девушке, чтобы поднять ее на руки, глаза Ванды внезапно широко распахнулись, а после она резким рывком села на постели. Питер от неожиданности отпрянул в сторону, чуть не свалившись на пол. Ванда, согнувшись пополам, судорожно закашлялась, отчаянно хватая ртом воздух. По ее щекам потекли слезы, глаза покраснели, к лицу прилила кровь. Питер растерянно смотрел на нее, не понимая, что с ней происходит и что будет, если он попытается вмешаться. В конце концов он решил позволить ей прийти в себя и ограничился тем, что опустил на содрогавшееся плечо ладонь, оказывая молчаливую поддержку. Приступ длился еще несколько минут, показавшихся целой вечностью, которые Питер просидел, поглаживая девушку по плечу и убирая волосы с ее лица. Постепенно кашель сходил на нет, и Ванда наконец смогла нормально отдышаться и выровнять сбившееся дыхание. — Питер, ты… — прохрипела она, повернув к парню раскрасневшееся лицо с влажными глазами. Она подняла дрожащую руку и коснулась шеи. Когда пальцы не ощутили гладкости металла, но коснулись кожи, она заплакала. Питер широко улыбнулся и, притянув девушку к себе, заключил в крепкие объятия. Она громко всхлипнула и так же крепко обняла его в ответ. Питер чувствовал быстрое биение ее сердца, ощущал ладонями судорожные вздохи и колотившую тело крупную дрожь. — Мы свободны, Ванда, — прошептал он, с нежностью поглаживая девушку по волосам. Ему самому не верилось, что у них правда получилось. В конце концов Ванде удалось взять бьющие через край эмоции под контроль. Она остранилась, вытирая заплаканное лицо рукавом, а после немного смущенно, но благодарно улыбнулась Питеру. Он улыбнулся в ответ. — Ты такой хороший, Питер. Я никогда не забуду того, что ты для меня сделал. Питер хотел было ответить, но осекся. Вдруг по телу Ванды прошла судорога, а потом она сдавленно охнула и согнулась пополам, сжав пальцами виски и с силой зажмурившись. Искаженное гримасой боли лицо скрылось за спутанным пологом волос. — Что с тобой? — Питер опасливо коснулся ее плеча, не понимая, что происходило. — Я могу помочь? — Питер… — слабо позвала Ванда, но парень не расслышал. — Нам нужно уходить. Мы найдем Мстителей, они помо… — Нет, — со внезапной твердостью в голосе отрезала Ванда, распрямившись, и решительно посмотрела Питеру в глаза. Куда только делась слабость. — Тебе нужно уходить. И скорее. Питер потерянно моргнул, недоуменно нахмурившись. — Что? Почему? Я тебя выведу! — Питер, ко мне… — тело Ванды снова сотрясла мощная судорога. Из ее груди вырвался сиплый стон, но она вновь выпрямилась и продолжила, хотя голос был более хриплым, выдавая ее состояние: — Ко мне возвращается моя сила. Она слишком долго была подавлена и… — спокойное выражение лица сменилось болезненным напряжением, но Ванда быстро его поборола, — пока я слаба, я не смогу сразу взять ее под контроль. Я пытаюсь, но она рвется наружу! Первое время я не смогу сдерживать ее мощь. Я боюсь, что… наврежу тебе. Поэтому тебе нужно уходить! Ах! — ее глаза вспыхнули алыми искрами, радужка стала кроваво-красной, тело забила крупная дрожь. Ванда обхватила себя руками, стараясь сдержать ее, но безуспешно. Она взмокла, на лбу выступили бисеринки пота. Питер потянулся к ней, но девушка мотнула головой, не позволяя себя коснуться. Питер закусил губу и жалобно заломил брови — он не понимал, что происходит и что ему со всем этим делать. В его планы входило лишь дождаться пробуждения Ванды, а после найти вместе с ней выход и добраться до Мстителей. Что же делать сейчас он попросту не представлял. — Уходи! Как… можно… быстрее! Голос Ванды исказился до неузнаваемости, походя на свист сильного ветра. Казалось, он звучал не только в ушах, но в самом мозгу, зарождая в самом его существе необъяснимый всеобъемлющий страх. Глаза пылали все ярче, напоминая две алые звезды. Черты на измученном лице заострились, тени придавали ему хищности и звериной жестокости. Из измученной, еле живой Ванда становилась могущественным воплощением чего-то зловещего и мрачного. С каждой секундой она все больше теряла привычный облик, превращаясь в кого-то незнакомого и пугающего до чертиков. Волосы на теле Питера встали дыбом, чутье буквально взбесилось и громко, на одной ноте выло о приближавшейся смертельной опасности. Только в этот раз опасность эта исходила вовсе не от Гидры. Нет. Она находилась на расстоянии вытянутой руки от него. Эта Ванда больше не хотела умереть, чтобы избавиться от боли и завершить страдания. Как не хотела и бежать, чтобы наконец выбраться из когтистых лап тех, кто сделал им больно, превратив жизнь в сущий ад. Эта Ванда хотела мести. — Ванда… — дрожащим голосом позвал Питер, когда Ванда, тяжело дыша, осела на пол. С кончиков ее пальцев срывались алые искры, обволакивая ее руки, создавая вокруг них пылающее красное марево. — Питер, — сдавленно проговорила Ванда, прижимая к себе пылающие красным руки. — Прошу тебя, уходи! Теперь я… смогу за себя постоять, — голос то и дело срывался на свист, вновь пробуждавший внутри страх. Повинуясь ему, Питер сделал неосознанный шаг назад, а за ним еще и еще один. Остановиться он смог лишь в самом проходе. Умом он понимал, что Ванда пытается оградить его от опасности, защитить от себя, ведь если он останется рядом, то, скорее всего, буквально подпишет себе смертный приговор. Но как после всего он мог вот так вот оставить ее одну? Он ведь обещал, что спасет. — Питер, пожалуйста! Сейчас взгляд алых глаз принадлежал той Ванде, которую он знал. Она смотрела на него с мольбой, прося подчиниться и сделать так, как она говорит. Сердце Питера протестующе сжалось в груди. Пронзительный осмысленный взгляд все больше терял свою человечность. Ванда потратила свои последние сознательные минуты перед тем, как окунуться в океан неконтролируемой первобытной силы, требующей мести, для того, чтобы обезопасить Питера. Чутье, которое, казалось, орало на максимальной громкости, закричало еще громче. И Питер наконец поддался. Он выскочил из камеры и, не оглядываясь, во все лопатки рванул вперед по коридору к выходу. Ноги заплетались, он цеплялся носками ботинок за неровную кладку, но все равно упрямо несся вперед. Он успел вылететь за дверь из коридора и захлопнуть ее за собой, когда замковые стены сотряс ужасный по своей силе крик Алой Ведьмы. Со стен посыпалась пыль и каменная крошка. Пол тоже ощутимо задрожал, и Питеру едва удалось устоять на ногах. Крик оборвался внезапно, а вместе с ним закончилась и тряска. Питер замер на несколько секунд, опасаясь, что это повторится, но ничего не происходило, и тогда он снова сорвался на бег, направляясь к точке сбора — тому коридору, где находилась его камера. Пробегая по коридорам, Питер был уверен, что все давно ушли, а потому искренне растерялся, когда заметил Квентина, стоявшего прямо посреди коридора. Тот не заметил Питера, разговаривая с кем-то по телефону. — Уверен, силовое поле совсем скоро деактивируют, так что не теряйте времени. Ждите на месте. Когда купол отключится, убедитесь, что у нас есть место для всех одаренных, которых удалось вывести, и что Ста… Заслышав шаги, он резко выхватил из кобуры пистолет и направил дуло на приближавшегося Питера. Тот виновато улыбнулся Беку, и Квентин, с облегчением выдохнув, покачал головой и, вернув пистолет в кобуру, возобновил разговор по телефону: — Убедитесь, что Гидра не сможет сесть нам на хвост. Нужно сделать все без лишнего шума. Питер нахмурился, внимательно ловя обрывки разговора. Он чувствовал себя неловко, понимая, что это не предназначалось для его ушей, и все же информация была слишком важной, чтобы не слушать. — Поняла, сэр, — Питер узнал в собеседнице мистера Бека Ясмин. — Будьте наготове, я буду следом. Мне нужно здесь кое с чем закончить, но долго ждать не придется, — дождавшись утвердительного ответа, Квентин сбросил вызов, спрятав телефон во внутреннем кармане пальто. — Питер, ты в порядке? — властный голос Квентина сделался мягче, а взгляд стал более приветливым, когда он обратил свое внимание на Питера. — Выглядишь… так себе. — Все нормально, — соврал Паркер. Его потряхивало от усталости, но он не мог позволить себе отдых. — Куда вы их увезете? Ну, пленных. Квентин понятливо улыбнулся. Питер в который раз поразился этому невероятному человеку. — В безопасное место, — ответил мужчина, и тон его не позволял усомниться в его словах. — А после, когда все уляжется, начнем отправлять по домам. Но сначала нужно покинуть этот чертов замок. Мстители здесь все разнесут, нужно успеть эвакуировать из темниц всех, кого мы смогли освободить… — Из темниц? — перебил его Питер, которого укололо внезапным пониманием. — Разве они все были в темницах? — По крайней мере, должны быть. — Но… я не видел среди заключенных Майка. Вы освободили его? Мистер Бек помрачнел и хмуро посмотрел на Питера. — Его здесь не было. — Где он сейчас? — требовательно спросил Питер. — Он и еще несколько ребят из мед отсека остались наверху. Их не смогли вывести, там слишком много агентов Гидры, — покачал головой Квентин. — Мои ребята уже выводят одаренных… Но Питер не дал ему закончить. — Ничего, я сам его найду и выведу, — парень решительно глядел прямо Квентину в глаза. Тот совсем не разделял его воодушевления. — Уверен? Там много врагов, а ты сам еще очень слаб, — пытаться увещевать Питера, когда тот уже принял решение, было изначально провальной затеей, и все же Квентин не мог не попробовать. — Я могу позвать Тома, он уходил последним, думаю, успеет вернуться. — Нет, — отрицательно мотнул головой Паркер. — Делайте то, что должны. Майк мой друг, и я смогу о нем позаботиться. Если Мстители будут рядом, они мне помогут. Глаза Питера горели отчаянной решимостью. Он отдавал себе отчет в том, что опасения мистера Бека насчет его состояния не беспочвенны, но сейчас Питер не мог позволить себе сомневаться в собственных силах, он обязан был спасти Майка. Куда разумнее и безопаснее для Питера было покинуть замок вместе с людьми Квентина, доверив спасение Майка этому Тому. Но мистер Бек и так сделал для него слишком много, он не мог просить его еще и об этом. Благодаря его помощи Майк вообще остался жив. — Хорошо, Питер, — Квентин явно был не согласен с его решением, но едва ли мог воспрепятствовать ему в осуществлении задуманного. — Нужный тебе отсек находится на четыре этажа выше. Поднимешься туда по лестнице, — небрежный кивок на дверь за спиной, — и свернешь направо. Питер понятливо кивнул, повторив в голове указания. — Обещай мне, — Квентин сделал шаг к Питеру и схватил его за плечи, — что, как найдешь Майка, не полезешь в бой. Вы с ним запретесь где-нибудь и спрячетесь до прихода Мстителей. — Я… — Питер хотел возразить и сказать, что и не собирался лезть к агентам Гидры, но, посмотрев на Квентина, сдался и просто кивнул. — Хорошо. Мистер Бек прищурился, изучая подростка пронзительным взглядом, будто пытался внушить ему мысль о послушании. Питеру под этим взглядом сделалось очень неуютно, а потому он поторопился перевести тему. — Вы уже уходите? Квентин сразу весь как-то сник, но все же продолжил улыбаться Питеру. — Да, боюсь, пришел момент, когда нам с тобой придется попрощаться. Питер поджал губы и полушутливо, но с определенной ноткой горечи в голосе спросил: — Даже не позовете меня лететь с вами? — Мы оба знаем, что в этом нет смысла, — покачал головой Квентин с неизменной понимающей улыбкой на губах. Питеру почудилась в ней легкая грусть. — Я понимаю, что твой выбор к кому присоединиться сейчас будет не в мою пользу. Тебя ждут твоя семья и друзья. Мстители будут тебе рады, — он опустил свою ладонь на плечо парня и несильно сжал. — И я вижу, что ты сам не можешь дождаться воссоединения. Питер смущенно улыбнулся, не в силах сдержать внутри радость от вероятного скорого воссоединения со своей семьей. — Да… — прошептал он, чувствуя, как снова запекло глаза. — Я так долго ждал этого. — Знаю. Чувствуя, как перед глазами начинает плыть, Питер мотнул головой и грубо провел рукавом по лицу, стирая следы сильных эмоций. У него будет еще для этого более подходящие время и место, а сейчас Майк ждал его наверху. — Значит, здесь наши с вами пути расходятся? — шмыгнув носом, спросил Питер, чувствуя грусть от осознания того факта, что, вероятнее всего, они с мистером Беком больше никогда не встретятся. — Я больше вас не увижу? Он знал мистера Бека всего ничего, но уже успел к нему проникнуться симпатией и даже в каком-то смысле прикипеть. Квентин стал кем-то вроде его личного ангела-хранителя в этой преисподней, вытащившего его из щупалец Гидры, спасшего от порабощения и фактически ставшего его надеждой на освобождение. Он знал об этом человеке чудовищно мало, не имел представления о том, что им двигало, но Питер видел его действия и решил, что не прогадает, если доверится этому мужчине. — Не знаю, Пит, но… — Квентин замолчал, а после посмотрел прямо на Питера. — Знаешь, что-то мне подсказывает, что это вовсе не конец истории, а лишь ее начало. — К чему вы клоните? — Ты хороший парень, Питер, — Квентин потрепал его по волосам. — Признаюсь, не хочется просто так отпускать тебя после всего, что случилось. Произошедшее с тобой не может пройти бесследно. Твои взгляды, твое мировоззрение, ты сам, — все это непременно изменится. Ты станешь, хотя нет, наверное, ты уже стал другим. А людям, даже тем, кому мы дороги, часто невозможно понять, что происходит с родными, и их это пугает. — О чем вы? — Думаю, ты скоро сам все поймешь, — Квентин не желал объяснять собственные слова. — Но знай, что что бы ни случилось, я поддержу тебя. Ты проявил невероятное мужество в борьбе за жизни одаренных. И я у тебя в долгу. Поэтому, если тебе вдруг что-то понадобится… — мистер Бек полез рыться в карманах, и Питер с любопытством наблюдал за его попытками что-то найти. — Помощь, совет или просто хороший друг, готовый тебя выслушать и поддержать, ты всегда можешь обратиться ко мне. Нырнув рукой во внутренний карман пальто, мистер Бек наконец нашел, что искал, и вынул пальцами глянцевый картонный прямоугольник. Поправил отворот пальто и с улыбкой протянул карточку Питеру. Парень вопросительно посмотрел на Квентина, растерявшись, но все же принял ее, мазнув по ней быстрым взглядом, и вновь поднял глаза на мужчину. — Я… ого, — выдохнул Питер, не веря в то, что ему только что и правда дали визитку. Обычная в принципе ситуация в этих стенах приобретала налет абсурдности, но он все равно был бесконечно благодарен мистеру Беку. — Спасибо, я очень ценю вашу поддержку. Вы так много для меня сделали. — И готов сделать больше, — заверил он, тепло улыбаясь парню. Питер широко улыбнулся в ответ. — Питер, послушай, — откашлялся Квентин, и атмосфера вокруг изменилась, стала более серьезной, — у меня будет к тебе одна просьба. Питер тут же посерьезнел и приготовился внимательно слушать, уже решив сделать все, что будет в его силах. — Да? — Не говори, кто тебя спас. Не называй моего имени, — Квентин говорил мягко, будто пытался в чем-то убедить, аккуратно подбирая слова. — Никому. Даже тем, кому полностью доверяешь. — Но... почему? — недоуменно нахмурился Питер. Он ожидал чего угодно, но точно не этого. Ему очень хотелось хоть немного отплатить мистеру Беку за все, что тот для него сделал, но просьба звучала странно. — Я знаю, как подозрительно это звучит, но… Питер, то, чем я занимаюсь, чем мы занимаемся, пока что все еще является не слишком законным. Многим людям все еще чужды такие, как вы, они все еще боятся одаренных и не позволяют кому-то вроде нашей организации бороться за ваши права и свободы. Питер смотрел на мистера Бека, слушал его, осознавая, что, вероятно, тот прав. Но он не понимал, к чему скрытность в таком деле. Квентин явно привык хранить все в тайне, в том числе и название собственной организации, и заметать следы, не выставляя напоказ благое дело, которому посвятил свою жизнь, но много ли можно сделать из тени? Квентин тем временем продолжал: — Правительство, ЩИТ, Мстители — все они пока еще не готовы позволить вам существовать бок-о-бок с обычными людьми, жить без страха о том, что кто-то узнает о ваших способностях. Они желают контролировать вас, и никогда не позволят таким, как я, действовать в открытую. Внутри Питера всколыхнулась волна несогласия. — Но Мстители никогда не выступали против одаренных, — возразил Паркер. — Такие, как я, есть и среди них. Может, если я расскажу о вас, они наоборот смогут как-то вам помочь. Питер все еще не понимал, почему должен был хранить это в секрете. Не то чтобы он собирался кричать о мистере Беке на улицах Нью-Йорка, но не видел смысла скрывать от друзей и близких информацию о человеке, который помог не только ему, но и многим одаренным бежать из заточения, в котором их столько времени держала Гидра. И в чем он был уверен на все сто процентов, так это в том, что Мстители ни за что не стали бы ставить палки в колеса организации мистера Бека, наоборот помогли бы если не с отстаиванием прав одаренных, то точно с их спасением. Так ведь? — Ты не можешь знать наверняка, — со вздохом произнес Квентин. — Нам пока что рано делать такой большой и рисковый шаг в неизвестность. Однажды это случится, и такие, как ты или Майк, смогут без страха открыться миру, но пока что я хочу обезопасить всех этих людей, чудом оставшихся в живых, от очередного заточения. Ты понимаешь меня? Питер серьезно посмотрел в умные глаза мужчины, на дне которых плескалось нечто темное, вероятно, прошлые потери, которые толкнули его на этот путь. Питеру было это знакомо, он понимал мистера Бека. Во многом тот действительно был прав. Встречая что-то непонятное, не такое, как они сами, люди стараются сделать это похожим на себя, а когда затея, изначально обреченная на провал, терпит предсказуемое поражение, просто подавляют новое, не желая открываться, понимать, принимать. Возможно, сейчас действительно было не лучшее время. Люди с недоверием относились к героям после раскола Мстителей, правительство настаивало на том, что они — прямая угроза, хотя едва ли люди, которые защитили мир от стольких опасностей, действительно стали бы причиной его уничтожения. — Может вы и правы, — наконец нехотя признал он. — Я не в праве выдавать вас, пока вы сами не примете такое решение. Я сохраню все в тайне, обещаю. Только сейчас Питер заметил, как мистер Бек был напряжен, пока ожидал его ответа, и как расслабился после его обещания. — Спасибо тебе, Питер, — искренне поблагодарил Квентин, немного неловко приобняв парня. — И вам тоже. Надеюсь, вы знаете, что делаете. — Было бы неплохо, если бы мы с тобой еще увиделись, думаю, из нас вышел бы неплохой тандем, — мужчина отстранился и весело подмигнул Питеру. — Так что не потеряй мой номер. — Постараюсь, мистер Бек, — усмехнулся парень. — В таком случае, до встречи, — Квентин приятельски хлопнул Питера по плечу и направился к выходу. В дверях он остановился и обернулся. — Удачи, мистер Паркер, — отсалютовал Квентин и исчез за дверью. Питер хмыкнул, искренне веря в то, что эта встреча была не последней. Мистер Бек казался очень интересным, незаурядным, со своим специфическим взглядом на мир, который Питеру хотелось понять. Квентин совершенно точно не был обыкновенным главой организации, и Питеру было очень интересно, куда их приведет это знакомство. Он вспомнил о карточке, которую до сих пор сжимал в руке. Глянцевая поверхность заманчиво поблескивала, примагничивая взгляд. Парень посмотрел на пропечатанные элегантным черным шрифтом контакты мистера Бека, а после заметил еще одну надпись, полупрозрачную, поверх которой были напечатаны контакты. Это была странная аббревиатура из восьми букв, разделенных между собой точками. Питер неслышно шевелил губами, про себя читая слово, пытаясь понять, что оно могло означать. «М.И.С.Т.Е.Р.И.О»

***

— В глубине души я надеялась, что ты мертв, — с разочарованием в голосе произнесла Мария. — Что ж, прошу простить за неоправданные надежды, — ехидно ответил Тони. Несмотря на привычную небрежную насмешку, он был предельно сосредоточен, глядя на Марию, внимательно следя за каждой, даже самой незначительной переменой в поведении. Хилл застыла напротив него в практически зеркальной позе, точно так же оценивающим взглядом изучая его самого. Она держала палец на спусковом крючке, но почему-то стрелять не спешила. Тони не понимал, чего она ждет. Она могла выстрелить в него в любой момент и вряд ли бы промазала, но по какой-то причине медлила. Это настораживало самого Тони, удерживая от того, чтобы пустить ей пулю в лоб. Они стояли друг напротив друга, ожидая, когда другой выстрелит, но не торопясь сделать это первым. — Я догадывалась, что одним Роджерсом ваш визит не ограничился, — Мария говорила так буднично, словно не они тут держали друг друга на мушке, готовясь в любой момент нажать на спусковой крючок. — Глупо было полагать, что ваши имперские штурмовики с обновлением до одаренных станут серьезным препятствием, — Старк пренебрежительно дернул уголком губ. Кто бы что не говорил, но заговаривать зубы у него получалось лучше всего. — Глупо было соваться сюда, — со снисходительной улыбкой возразила Мария. Несмотря на то, что она точно не ожидала появления Старка, создавалось впечатление, что она его предвидела, и сейчас именно ей принадлежало превосходство в сложившейся ситуации. — Неужели ты думаешь, что мы были не готовы к такому развитию событий? Ты даже не представляешь, насколько продумана и многоуровнева защита замка. — Правда? — Тони насмешливо изогнул бровь. — Что-то, прогуливаясь по вашему захваченному объекту всемирного наследия ЮНЕСКО, я не заметил ни продуманности, ни многоуровневости. Вы, ребята, работаете спустя рукава, позволили подобраться к стратегически важному месту практически незамеченным. Хилл изогнула губы в кривой неискренней улыбке. Тони заметил, как сильнее ее пальцы сжались на рукояти пистолета. — Вы с Роджерсом вдвоем решили поиграть в самоубийц или прихватили с собой кого-то еще? — спросила она с издевкой. Едкая усмешка не коснулась голубых глаз, выражение которых было слишком сложным, чтобы Старк мог сейчас в нем разобраться. Да и надо ли это было ему? — А, впрочем, неважно, — сама же отмахнулась от своего вопроса Мария. — В любом случае вам не взять замок. Гидра убьет любого, кто встанет на ее пути. — Пока что на моем пути стоишь лишь ты, — хмыкнул Тони, выразительно взглянув на Марию. — О чем тебе стоит искренне жалеть. — Полагаю, это чувство должно быть взаимным. В этот раз ты от меня не уйдешь. Тони напрягся, задумавшись. Он мог отвлечь внимание Марии выстрелом, а сам скрыться за поворотом коридора. Стена дала бы ему преимущество, загородив от пуль агента, и у него была бы небольшая фора, за которую он мог бы попробовать оторваться от нее и скрыться в башне. Вот только Хилл нельзя было недооценивать — она все еще оставалась чертовски сообразительной и быстрой. Раньше Старку импонировали эти ее качества, но сейчас, когда они были врагами, это стало серьезной проблемой. Мария вдруг хищно улыбнулась, словно прочитав его мысли. — Ты не получишь то, за чем шел, — уверенно заявила она. В ее взгляде зажглась решимость, и теперь Тони не сомневался, что, представься ей возможность, она больше не будет колебаться и выпустит по нему всю обойму, если потребуется. — Я положу свою жизнь, но не позволю тебе добраться до пункта управления. — Какая трогательная преданность. Фьюри ты тоже это говорила? — не без злости уколол Старк, надеясь задеть побольнее. Мария ничего не ответила, но лицо ее будто бы окаменело. Это было именно тем, чего добивался Тони. Откинув сомнения, он первым выстрелил в Марию и сразу же бросился за поворот. Агент ловко ушла от выстрела и в ответ выпустила Старку в спину сразу несколько пуль. Ныряя под защиту стены, Тони почувствовал, как голень обожгло резкой вспышкой боли. Нога неудачно подвернулась, и он рухнул на колени. Грязно выругавшись сквозь плотно стиснутые зубы, он заставил себя отползти в сторону и привалился к стене. Мужчина болезненно поморщился. О том, чтобы убежать от Марии, больше не могло идти и речи, у него не получится набрать нужную скорость. Тони бегло осмотрел ногу, зажимая рану рукой, чувствуя, как ладонь обжигает горячая кровь. Пуля прошла по касательной, так что технически рана была простой царапиной. Глубокой кровоточащей царапиной. Он еще раз выругался — как же невовремя. Из-за угла послышалось шипение рации, а после раздался холодный повелительный голос Марии. — Прием, это Хилл! У меня вторжение! Северная башня, срочно нужно подкрепление! Старк который раз выругался сквозь зубы, проклиная рации как явление. Теперь в замке знали и о нем. Радовал только тот факт, что он был практически у цели. Решив воспользоваться шансом, пока Мария была занята вызовом дополнительных проблем, Тони рискнул высунуться из-за поворота и практически наугад выпустил в Хилл несколько пуль. Та отреагировала молниеносно, словно только этого и ждала, снова открыв по мужчине огонь. Тони быстро нырнул обратно за стену, жалея, что промазал. — Брось, Тони. Через несколько минут сюда прибудет подмога, кроме того, в башне находится отряд агентов, которые наверняка слышали выстрелы и с минуты на минуту будут здесь. Тони слышал, как Мария осторожным шагом приближается к повороту, за которым он от нее скрывался. Нужно было срочно что-то предпринять или некому будет идти в эту гребаную башню и отключать щит. — Ты один и без своей брони, — продолжала тем временем Мария, — против десятков вооруженных до зубов агентов. Тебе не прорваться к куполу. Хватит уже этих игр, Тони, — ее голос едва уловимо смягчился, тон перестал звенеть сталью. Она его уговаривала. — Сдавайся. Давай покончим с этим здесь и сейчас. — Да… Наверное, ты права, — неожиданно согласился он. Действительно, надо было покончить с этим здесь и сейчас, иначе он не сможет исполнить то, для чего пришел. Слыша постепенно приближающиеся шаги Марии, он решил воспользоваться вариантом, который приберег на самый крайний случай. Тони потянулся к часам на запястье, активируя их, и почувствовал, как правую руку обволакивает металл перчатки. — Хватит с меня всего этого. Он поднялся на ноги и, игнорируя боль в раненой ноге, резко вышел из-за поворота и выпустил в стоявшую почти в упор Марию мощный заряд из перчатки. Она не успела даже понять, что происходит. Влекомая инерцией, Мария пролетела несколько метров, а после ее с силой впечатало в стену. Она рухнула вниз безвольной куклой, потеряв сознание. Старк не остался, чтобы посмотреть, что с ней произошло, он бросился к последней, ведущей прямо в северную башню винтовой лестнице. Тони хотел было начать подъем наверх, но вовремя услышал гулкие шаги, эхо которых слишком легко разносили каменные стены замка. Чертыхнувшись, Старк спрятался за стеной у входа в башню. Винтовая лестница, пронзавшая цилиндр башни, была узкой, и Тони, прикинув, пришел к выводу, что вряд ли по ней одновременно могут идти рядом несколько человек. Для него это было отличной новостью, потому что в противном случае он мог даже не надеяться на то, что у него получится противостоять им, его сразу можно было списывать со счетов. Он поднял руку в перчатке и принялся ждать. Шаги становились все более отчетливыми, топот нарастал сильнее с каждым мгновением, и одновременно с этим увеличивался и градус напряжения Старка. Когда показался первый агент, Тони без колебаний выпустил в него заряд из перчатки. Мужчина отлетел в сторону и остался лежать на полу. Послышались крики его напарников, но Тони не слушал. Показался второй, и Старк, сделав шаг в сторону, выстрелил и в него. Третий агент попытался пристрелить его из пистолета, но Тони вовремя ушел в сторону, спрятавшись за стеной и снова подняв руку, выжидая, когда противник покажется. Но третий агент оказался немного умнее своих неудачливых товарищей. Он не стал сразу выходить на площадку, где Тони мог запросто с ним разделаться. Он выждал некоторое время, а после внезапно выскочил в коридор, сделав кувырок через тело незадачливого напарника, тем самым дезориентируя Старка, который не ожидал, что его цель будет находиться так низко. Вскочив на ноги, третий агент прицелился в Тони, но нажать на спусковой крючок не успел — Старк выпустил заряд. Но, видимо, удача покинула Тони, потому что агенту удалось уйти от его атаки, пусть в процессе он и потерял пистолет. Не растерявшись, агент тут же вытащил из-за голенища ботинка нож и бросился на Старка. Тони едва успел увернуться, подставив вместо своей шеи перчатку. Когда нож проехался лезвием по металлической поверхности, раздался оглушительный скрежет, но поглощенные напряженной схваткой противники даже не поморщились, сосредоточившись на том, чтобы убить друг друга. Завязалось ожесточенное сражение. Агент делал яростные выпады, Тони же занял оборонительную позицию, по возможности блокируя удары, но больше уклоняясь, стараясь не напороться на нож. Выходило с переменным успехом. Когда агент в очередной раз попытался пырнуть Тони ножом в корпус, тот ушел от удара, поднырнув под руку, но раненная Марией нога подвела, подогнувшись в самый неудачный момент. Чтобы не рухнуть, где его запросто могли буквально приколоть к полу, Старк оперся о стену, и тут же поплатился за это. Агент, очевидно, был отлично натаскан, и, поняв, что его выпад не достигнет цели, немного изменил траекторию удара, полоснув Тони по предплечью. Рассерженно рыкнув сквозь плотно стиснутые зубы, Старк выбросил руку вперед, выпуская заряд прямо в грудь открывшегося агента. Того отбросило назад, с влажным хрустом впечатав в противоположную стену коридора. Тони подумалось о том, что эта схватка была в жизни того последней. Немного переведя дух, морщась от ноющей боли, Старк без зазрения совести подошел к одному из агентов и оторвал от его формы две полоски ткани, смастерив себе повязку на ногу и на руку. Пока это была вся медицинская помощь, которую он мог себе позволить в данный момент. Он вымотался, ощущалась одышка и тело слушалось хуже, но останавливаться сейчас было все равно, что отказаться от миссии. Тони отобрал у агентов пистолеты, здраво рассудив, что лишними они уж точно не будут, проверил магазины и остался довольным — в его собственном пистолете осталось всего два патрона. Преодолевая себя, он потащился к винтовой лестнице, глядя на нее со злостью, как будто именно она была виновата в том, что он так измотан. Тяжело вздохнув, Тони поставил ногу на первую ступень, начиная подъем в башню. — Пятница, просканируй верхний этаж, — тихо но твердо приказал Старк ИИ. — Хочу знать, кто и что станет нашей последней преградой. И сколько их там тоже узнать было бы неплохо. — Сделано, босс. В то же мгновение ИИ открыла для мужчины голограмму, схематично изображавшую северную башню, с нанесенным на нее на основе анализа предполагаемым местом расположения агентов. Тони задумчиво пробежался по ней внимательным взглядом. Что ж, пожалуй, он мог это сделать. В конце концов, после всего, что ему — что им — пришлось преодолеть, кучка агентов Гидры отнюдь не казалась непреодолимым препятствием. Он был так близко. Даже как-то не верилось, что он смог добраться сюда практически в одиночку. Тони сильнее сжал пальцы на рукояти пистолета и начал решительно подниматься по винтовой лестнице вверх. — Что ж, пришло время заняться делом.