Divided We Fall

«See a smoke arising in the distance What would be the point of your resistence? Chaos all around you there is nowhere left to run Setting sun and it's done» Klergy — «Fight for Survival»

Здесь было тихо. Она напрягла слух, пытаясь расслышать шум человеческих голосов за дверью, но сегодня ее охрана была как никогда молчалива. Это было непривычно. Они всегда находили о чем потрепаться, особенно если получали какое-то не слишком приятное распоряжение от начальства, однако сегодня безмолвствовали. Может, боялись, что она услышит? Она невольно дернула уголком губ. Без «может». Боялись. Но не ее. Она медленно выдохнула. Воздух вырвался изо рта небольшим облачком белесого пара. Здесь было холодно. Она посильнее запахнула полы куртки, надеясь оградить себя от вездесущих сквозняков, которые господствовали в этих каменных стенах и от которых не было никакого спасения. Колючий морозный воздух безжалостно уносил с собой все немногочисленное тепло, которое с таким трудом пытались поддерживать все, кто стали невольными обитателями замка. Сегодня было холоднее, чем обычно. Хотя, возможно, ей так лишь казалось. Пустой взгляд серых глаз устремился вперед, улавливая размытые очертания медленно тлеющих углей, которые изредка облизывали вспыхивавшие языки пламени. Тишина разбавлялась лишь уютным потрескиванием дров в растопленном наспех камине и глухим воем ветра, безуспешно бившимся в старые, рассохшиеся от времени деревянные створки. В любое другое время эта атмосфера бы расслабляла, успокаивала, дарила ощущение комфорта и какого-никакого уюта. Но не сегодня. Только не сейчас. То, что было так необходимо и желанно на протяжении долгих месяцев, в данный момент раздражало до трясучки, напряжение текло по оголенным нервам, спокойствие отторгалось каждой клеточкой тела. Сейчас этот мнимый комфорт был лишь иллюзией, ограничивавшейся только этим пустым темным залом. За его стенами же бушевала стихия реальности, стремившаяся прорваться в эту обитель неспешности и уюта. Она не знала, что сегодня произойдет, и это незнание медленно кипятило внутри нее бешенство. Ножки стула с режущим слух звуком проехались по каменному полу. Она рывком поднялась, сжав в сухих тонких пальцах оправу очков. Надев их, порывисто вышла из-за стола, начав нервными шагами мерять простор зала. Ритмичный стук каблуков эхом отдавался от стен, заполняя собой комнату. — Все в порядке, доктор Хартманн? — раздался глухой мужской голос. Она вздрогнула, резко повернувшись на звук, совсем позабыв про единственного телохранителя, находившегося вместе с ней в зале. Молчаливый и донельзя серьезный агент Хейз, которого любезно приставили к ней для защиты, одарил ее тяжелым внимательным взглядом. Доктор прищурилась, рассматривая его мрачное, частично скрытое полумраком сосредоточенное лицо. Все это время он наблюдал за ней, поэтому не мог не знать ответа. И все равно спросил. Поинтересовался из вежливости, заключила она. Женщина сдержанно кивнула и отвернулась, уперев взгляд в беззаботно тлеющее пламя, тем самым пресекая дальнейшие попытки завести беседу. Болтовня по душам была в ее понимании бесполезной, как и любые беседы, не относившиеся к работе. Она не считала нужным делиться своими переживаниями с кем бы то ни было, как бы сильно они ее не терзали, и чувствами, которые она так сильно старалась подавить. Потому что все это было не важно. В ее жизни не было места ничему, кроме ее работы. Дела всей ее жизни, на которое посмели посягнуть. Хартманн зло поджала тонкие губы, пальцы рук сжались в кулаки. Ногти больно впились в ладонь. Она медленно втянула носом воздух, едва успевая подавить вспышку гнева, что вполне способна была разрушить образ хладнокровного расчетливого лидера, который она трепетно выстраивала вокруг себя все эти годы. Столько лет изнуряющей кропотливой работы, всевозможных исследований, разработок, совершенствования, чтобы довести ее проект до идеала. Столько усилий и жертв, на которые пришлось пойти, чтобы ее детищу дали зеленый свет и позволили от и до контролировать процесс. Столько десятков, даже сотен жизней было положено ради ее стремления. Но ее никогда это не волновало. От этой жизни она привыкла брать все и без раздумий идти по головам, невзирая на сломленные судьбы и чужое горе. Александра Хартманн совершила столько поистине ужасающих поступков. И она знала об этом. Конечно знала. Ее поступки были как страшны, так и поистине велики. Почти два десятилетия Гидра была неотъемлемой частью ее жизни. Она помнила каждый шаг, удачный и не очень, возводивший ее к Олимпу. К ее, к их общей цели. Помнила как лица тех, кому она несла смерть и мучения, так и тех, кто в ее безжалостных действиях находил силу и вдохновение следовать за ней. Она считала, что, став одной из голов, тоже стала для Гидры неотъемлемой частью. Но, видимо, просчиталась. Губы искривились в гримасе отвращения. На себя саму, что так наивно полагала, что судьба дела ее жизни окажется кому-то важнее, чем спасение своих собственных лощеных шкур. Мудрые и жестокие головы Гидры тут же попрятались в песок, стоило малейшей опасности обозначиться на горизонте. Оставили несколько сотен агентов, чтобы откупиться от нее, и сбежали, оставив в одиночку разбираться с подступавшими Мстителями. Трусливые мерзавцы. Но, несмотря на эту подлость коллег, Хартманн не могла сказать, что испытывала разочарование. Вовсе нет. Вероятно, будь она в их положении, поступила бы точно так же. Лучше вовремя отступить, чтобы найти более выгодную позицию, чем пойти ва-банк, рискуя потерять все. Нет выгоды — нет поддержки. Она это прекрасно знала, пускай и была категорически не согласна с мнением касательно ее проекта. Они ведь даже не успели увидеть ее достижения во всей красе, прежде чем пресечь. Программа «Аспид» могла стать настоящим прорывом, их самым совершенным оружием, залогом их будущих побед. Но по злой иронии они сами же не дали ей его закончить, остановив за шаг до триумфа. А все из-за чего? Из-за того, что сами прокололись, так глупо и неосторожно позволив раскрыть себя врагу. Теперь же они они просто отказались от нее. И чем же сейчас была ее программа в их глазах? Вынужденной жертвой во имя того, чтобы у них осталось будущее? Доктор криво усмехнулась. Ну уж нет. Она не позволит. Никому не под силу списать ее со счетов. Александра стянула с шеи плотный шерстяной шарф. В зале стало как-то душно. Камин едва горел, не в состоянии обогреть огромный зал, но ей все равно не хватало воздуха. Она убрала с лица выбившуюся из высокого строгого пучка прядь и подошла к окну. Потянулась к защелке и дернула створки, распахивая настежь окно, впуская порыв морозного воздуха с облаком снежинок и робкие лучи зимнего солнца. На мгновение она отпустила себя и с наслаждением втянула ошпаривший холодом внутренности воздух. Взгляд прошелся по верхушкам припорошенных искрящимся снегом елей, касаясь тонкой нити горизонта. Хартманн потянулась ко внутреннему карману, извлекая оттуда полупустую пачку сигарет и красивую металлическую зажигалку с именной гравировкой. Достала одну и, обласкав кончик языком пламени, с наслаждением затянулась, прикрыв глаза. Они должны выстоять. Им нужна победа. Любой ценой. И они ее получат благодаря ее творению. «Аспид» должен стать ключом к тому величию, к которому они все это время так стремились. Иначе зачем это все? Она снова нервным движением поднесла к губам сигарету. Чертовы Мстители. Из коридора донеслись стремительно приближающиеся шаги, а спустя секунду тяжелая резная дверь отворилась. Несмотря на то, что визит был незапланированный, Хартманн знала, кто стоял на пороге. — Докладывайте, — не оборачиваясь, сухо скомандовала она, медленно выдохнув дым. Агент Миллер сделала шаг вперед и замерла, подбирая слова для доклада. Хартманн краем глаза равнодушно подметила засохшую кровь на разбитой губе и уже начавший набирать цвет большой синяк на щеке. — Ситуация все еще под контролем. По предварительной информации мы удерживаем контроль над всеми подступами к замку, кроме западного тоннеля. От пребывавших там агентов до сих пор никаких вестей, — скупо отрапортовала Миллер. — Судя по всему, Старк и Роджерс проникли в замок оттуда. — Что не так с тоннелем? Разве через него не проходит черта силового поля? — доктор сделала очередную короткую затяжку. Ева напряглась еще сильнее, вытянувшись в идеальную струнку, но не решаясь смотреть Александре в глаза. — Проходит, мэм. — Тогда скажите мне, агент Миллер, каким образом двое Мстителей смогли проникнуть сюда и долгое время оставаться незамеченными? — Александра окинула агента гневным, тщательно замаскированным под холодный, взглядом. — Кто-то предал нас и открыл им проход? — Исключено, — покачала головой Ева. — Случись нечто подобное, мы бы уже давно это зафиксировали. Боюсь, им удалось вызвать кратковременный сбой в системе, из-за чего в куполе образовалась брешь, через которую сюда удалось прорваться Старку и Роджерсу. У них есть связи с вакандийцами, вероятно, не обошлось без их содействия. — Откуда вы можете быть уверены, что в замок удалось пробраться лишь им двоим? Что, если сейчас здесь находится кто-то еще? — Мы тщательно прочесываем территорию, мэм, — голос агента Миллер звучал уверенно, хотя на самом деле она не испытывала и десятой доли этой уверенности. Признаться, Мстители внушали ей опасения и, пожалуй, даже страх. — Я была внизу по приказу командира Хилл, когда их отряд пытался прорваться. Кроме Старка с Роджерсом, там были Бартон и Романофф, а также одаренная из команды агента Коулсона, Дейзи Джонсон. Сообщений об их обнаружении на территории замка пока не поступало. Хартманн наградила ее пронзительным взглядом и отвернулась к окну, подставляя лицо морозному воздуху. — Где сейчас Роджерс и Старк? Вы схватили кого-то из них? — Пока что нет, — на мгновение замявшись, все же ответила агент. Хартманн недовольно цокнула языком, впрочем, подобный ответ был весьма ожидаемым. — Но мы близки к этому. Женщина сжала челюсти. Внутри все напряглось, а под солнечным сплетением залегло колющее волнение. Само известие о том, что этим двоим удалось пробраться в замок, заставляло скрипеть зубами, потому что грозило множеством проблем. Прямо сейчас по коридорам замка бродили те, кто хочет разрушить все, к чему она так упрямо стремилась все эти годы, над чем так кропотливо трудилась и во что вложила душу. А эти остолопы позволяют этим двум подвергать существование ее программы подобным рискам. Александра поджала губы в узкую линию, затушив сигарету о камень подоконника и выбросив окурок в окно. — Капитан очень силен и вынослив, — поморщившись, вынуждена была признать Миллер, — но можете быть уверены в том, что мы возьмем его. Не силой, так количеством. Долго он не протянет и бежать ему некуда. — Что со Старком? Мария докладывала о вторжении в северную башню, там ведь находится… — Пункт управления силовым полем, — кивнула Ева. Она пыталась сохранять уверенный тон, но самоконтроль давался ей все сложнее. — Да, мы пытаемся штурмовать его. В любом случае он не сможет выбраться оттуда живым, доктор Хартманн, мы… — Он сейчас там? — резко перебила Хартманн, вперив острый взгляд в Миллер, заставив агента поежиться. — Тони Старк находится в пункте управления? — Да, мэм, — предчувствуя недовольство начальства, ответила Миллер и поспешила добавить: — Но ему не под силу отключить поле. Вы сами накануне отдали приказ усложнить процедуру деактивации. Доктор с силой втянула носом холодный воздух, пытаясь унять рвущееся наружу раздражение и такое чуждое ей желание выплеснуть избыток эмоций разломав что-нибудь. Она сделала несколько глубоких вдохов и досчитала до десяти, пытаясь унять бешенство. И у нее это получилось. Почти. — Агент, вы строите из себя идиотку или действительно не понимаете, кто он такой? Какого черта вы позволили ему туда добраться?! — взорвалась она, продолжая прожигать взглядом застывшую в напряженном молчании Миллер. Если бы им можно было убивать, этот стал бы для нее приговором. Идиоты. Максимальное препятствование врагу в доступе к системам управления куполом было первоочередной задачей, безоговорочным приоритетом, и это обязано было оставаться именно так. Мстители захотят прорваться туда, этого нужно было ожидать. Но Мария, очевидно, решила на это наплевать, сосредоточив силы на попытке захвата Роджерса, в то время как стоило усилить охрану пункта управления во избежание проникновения кого-то, помимо него. И уж тем более нельзя было никоим образом допускать туда Старка. Усиление защиты системы имело смысл, вот только Тони Старк был тем, для кого подобное станет небольшой неприятностью, но не более. Хартманн успела хорошо изучить его. Было неприятно признавать, но он был чертовски умен, дьявольски находчив и обладал раздражающей способностью максимально эффективно применять свои таланты. Он был невероятно упрям, заносчив и горделив, а это значило, что этот человек не остановится ни перед чем. И прямо сейчас он находился в пункте управления, способный послать коту под хвост всю сложную систему защиты замка и подвергнуть еще большему риску ее программу. Она отвернулась и несдержанно выругалась. Сняв очки, с нажимом потерла переносицу. В зале стояла тишина, и никто не решался ее нарушить, боясь подлить масло в огонь недовольства доктора. Миллер знала, насколько могущественной была эта женщина, и отдавала себе отчет в том, что подобные оплошности с их стороны не могли остаться безнаказанными. — Где Мария? — сухо спросила Хартманн, не оборачиваясь. — Приходит в себя, — послушно отозвалась Ева, глядя на прямую напряженную спину доктора. — Она первой столкнулась со Старком на подходе к пункту управления, ей хорошо досталось. — На это нет времени! — Хартманн с силой опустила руку на подоконник. — Пусть собирает всех, кого возможно, и идет туда штурмом. Выбивайте, расстреливайте, взрывайте эту дверь, мне плевать, — она развернулась и в несколько шагов подошла к Еве и ткнула в нее пальцем. — Устраните Старка любой ценой. Нельзя допустить ни малейшей вероятности снятия купола. Миллер застыла, не дыша. Теперь, пожалуй, она понимала, как эта женщина сумела столького добиться. Она пугала до дрожи в коленках, хотя Ева не считала себя мягкотелой и легковнушаемой. И все же сейчас ей было по-настоящему страшно. — Сколько их людей сейчас сосредоточено вокруг замка? — холодно спросила Хартманн. — Весь состав Мстителей. Еще три квинджета с агентами ЩИТа и вакандийцы с королем Т’Чаллой, — послушно отозвалась Миллер. — Точные цифры вам не назову, но капитан Уильямс заверил, что мы в несколько раз превосходим их количеством. Также у нас есть отряд одаренных. Часть из них уже задействованы в бою. — А капитан Уильямс весьма оптимистичен. — Мы выстоим, мэм, — Ева произнесла это на свой страх и риск, будучи совершенно не уверенной в том, какую именно реакцию вызовут ее слова. Но доктор Хартманн, казалось, и вовсе пропустила их мимо ушей. — Прикажете передать капитану атаковать их первыми? — Атакуйте. Из всех доступных орудий. Поднимайте авиацию в небо. Не позволяйте им подобраться близко к замку, — Хартманн одернула рукава куртки. — Оставьте часть сил здесь. Целостность силового купола под угрозой. Активируйте все запасные протоколы. Чувствую, нам понадобятся все наши козыри. Ева поджала губы, давя внутренний протест против распоряжения доктора. Она не считала ситуацию настолько опасной, не видела причин начинать бить тревогу и уж тем более давать отмашку авиации. Несмотря на острый ум доктора Хартманн и деловую хватку, едва ли ей стоило браться за командование боем. Александра заметила сомнение на лице Миллер, и это ее взбесило. — Вы меня поняли, агент Миллер? — с нажимом спросила она, твердо глядя пронзительными серыми глазами в глаза агента. Ева коротко кивнула, с губ сорвалось заученное «Есть, мэм». Задерживаться в зале дольше положенного не было необходимости, да и желания тоже. Привычно спросив разрешения уйти, агент резко повернулась на пятках и широкими шагами направилась к двери. Не сдержавшись, она хлопнула ей громче, чем полагалось. Вскоре четкие шаги агента совсем растворились в тишине замка, и зал погрузился в неприятную вязкую тишину. Александра хмурилась, терзаемая неприятными мыслями. Стоявший у двери агент Хейз смотрел на нее, но в обычном безразличии, с которым он нес свою службу, сейчас ей почудился легкий оттенок сочувствия. Хартманн поморщилась и повернулась к окну. Ей сейчас нужно было не сочувствие, а решение, желательно подразумевающее ее победу. Александра Хартманн не намерена была терпеть позорное поражение. Будущее Гидры было за ней и программой «Аспид». Она не могла потерять то, что по праву называла делом своей жизни. Ее программа должна жить вместе с ней, стать прорывом, но никак не кануть в лету из-за чертовых Мстителей. Она никогда не позволит этому случиться. Порывистым движением закрыв оконные створки, женщина направилась в сторону выхода. Нужно было обеспечить полную сохранность файлов программы, если вдруг возникнет угроза. Сделать это могла лишь она сама. Хартманн кивнула Хейзу следовать за ней, и агент послушно открыл перед ней дверь. Женщина переступила через порог, но тут же остановилась в замешательстве, повинуясь внутреннему нехорошему предчувствию. Пол под ногами слегка завибрировал, передавая дрожь по всему телу. Она оглянулась по сторонам, замечая на лицах охранников то же недоумение и растерянность, которые испытывала сама. Вибрация все усиливалась, заставляя стены ходить ходуном. Ровно стоять становилось все труднее. Вдруг ноги доктора подкосились, и если бы не молниеносно отреагировавший агент Хейз, подхвативший ее, она бы рухнула на пол. Остальным охранникам повезло куда меньше, и они, не устояв, очутились на каменном полу. Весь замок трясло будто в судороге, в ушах звенело от звука падающих и бьющихся вещей. Все происходящее очень походило на землетрясение. Вот только это было вовсе не землетрясение. Доктор поджала губы и мертвой хваткой вцепилась в руки агента Хейза, который терпеливо держал ее, не позволяя упасть. Мозг судорожно искал объяснение происходящему, но не находил, и от непонимания того, чего ожидать дальше, становилось страшно. Что это было? Какое-то тайное оружие Мстителей? Тогда почему Мария не сказала о нем ни слова? Или они успели создать его уже после ее раскрытия? Такого быть не могло… Замок еще раз тряхнуло мощной волной, и этим дрожь прекратилась. О ней напоминали разве что распластанные по полу агенты и заполошно бьющееся в груди сердце. Несколько мгновений ничего не происходило, все выжидали, что будет дальше, но когда ничего так и не последовало, осторожно начали подниматься и приводить все в порядок, переговариваясь по рациям с другими агентами. Доктор резко выдохнула и отстранилась от не менее мрачного Хейза. Что-то случилось, и никто не имел понятия, что именно, даже сама Хартманн. Она достала из кармана халата коммуникатор. — Что только что произошло?!

***

Они находились здесь всего несколько минут, но для Питера секунды растянулись в часы, а то и годы, если вообще не остановилось время, заключив их в этом моменте, позволяя чувствовать его столько, сколько потребуется. Столько, сколько они заслуживали. Питер сидел, не моргая, замерев, будучи не в состоянии больше выдавить из себя ни слова. О стольком хотелось расспросить, столько рассказать, но он просто глупо улыбался, вжимаясь в наставника и заливая слезами его куртку. Питер так долго мечтал об этом моменте. О том, когда он произойдет, каким он будет и что последует за ним. Но все его мечты и догадки не шли ни в какое сравнение с тем, что было здесь и сейчас. Приятное тепло растекалось по телу от осознания, что мистер Старк был с ним. Живой, настоящий. Сидел рядом и крепко обнимал его в ответ, поглаживая горячей ладонью по растрепанным волосам, даже не думая отпускать. Питер любил обниматься, но еще никогда ни одни объятия не приносили ему столько счастья. В нем все бурлило от радости и необъятной любви. Внезапно все показалось таким незначительным, таким далеким и неважным. Но этот момент был важен, они были важны, и Питеру глупо хотелось, чтобы он никогда не заканчивался. Проснулось опасение, рожденное подспудным ожиданием обмана, намертво прилипшим к нему за последние… Питер не знал, сколько времени провел здесь. Ему вдруг подумалось, что все происходящее нереально, что это ложь, сновидение, иллюзия, навеянная истосковавшимся по дому разумом или же каким-то препаратом, который ему могли вколоть. Что, стоило ему открыть глаза, как вместо объятий родного человека он снова окажется заперт в камере, один на один со своим кошмаром, что был его реальностью столько мучительно долгих дней. Питер тихо всхлипнул, сильнее вцепившись в плечи Тони, словно стоило ему хоть немного ослабить хватку, и тот исчезнет. — Значит это не сон, да? — Питеру не хотелось нарушать этот момент, но он все же немного отстранился, умоляюще глядя в глаза наставнику. Он должен был знать, что это не игра его воспаленного сознания. Что он не сошел с ума окончательно. — Вы правда сейчас здесь? Это все взаправду? Тони тепло улыбнулся, крепче прижимая его к себе. — Конечно здесь. Все хорошо, Пит, я рядом, — Питеру не нужно было на него смотреть, чтобы чувствовать его улыбку, и такая же расплылась на его собственном лице. — Я больше тебя не оставлю, обещаю. Питеру от этого обещания стало так легко и тепло, словно его укутали в теплый махровый плед. Какое-то время он прокручивал прозвучавшие слова у себя в голове, и с каждым новым повторением приходил все в больший восторг, чувствуя себя нужным, важным. Его не оставят. Больше никогда не оставят. Заберут из этого места. Домой. Это слово снова обрело яркость, призрачный флер нереальности, которым оно успело покрыться, словно ржавчиной, сошел на нет. Оно вновь обрело материальность, и сейчас, обнимая наставника, Питер чувствовал это особо остро. Этот ужас наконец-то закончится. Питер будет свободен. Неужели он снова сможет обнять Мэй, услышать ставшее уже таким родным доброе ворчание Хэппи и провести время на базе в компании Мстителей? Увидеться и посмеяться с Недом? Наконец-то впервые поцеловать ЭмДжей? После долгих страшных месяцев заточения даже мысль об обычной жизни казалась чем-то невероятным, чудовищно инородным. Словно все это происходило сейчас не с ним, а с его вариантом из иной вселенной, а он был здесь лишь сторонним наблюдателем. — Докажите, что я не сплю, — прошептал Питер, резко проведя рукавом по повлажневшим глазам. — Скажите что-нибудь глупое и несуразное. Что-нибудь вроде «Люк Скайуокер не лучший джедай в далекой-далекой галактике». Тони тихо рассмеялся. Если этот пацан все еще мог вставлять свои обожаемые отсылки на поп-культуру буквально в каждую ситуацию, значит, не все так плохо. Значит, жить можно. Планета все еще вращается и в ближайшем будущем этот мир все еще обречен на существование. Старк прижал Питера ближе, придерживая ладонью за затылок, упиваясь теплом, исходившим от мальца. Наконец-то он может его обнять. Питер живой, родной, здесь. Сколько же всего выпало на долю этого светлого доброго ребенка, сколько ужасов ему пришлось пережить. И все же он улыбался, даже ярче, чем Тони помнил. — Ну, вообще-то так и есть, — протянул Тони, продолжая глупо улыбаться. — Магистр Йода и Оби-Ван Кеноби всегда были на голову выше. — Что?! Вы ведь не всерьез? — Питер резко отстранился, распахнув глаза в искреннем возмущении. Тони, глядя на его потрясенное выражение лица, едва сдерживался, чтобы снова не рассмеяться. — Надеюсь, это все же сон. Вы не могли так предать меня, мистер Старк! Вы что, переобщались с Недом? Позволили этому темному владыке смутить ваш рассудок? — Этого еще не хватало, — закатил глаза Старк в нарочитом раздражении, хотя задорные огоньки выдавали его веселье. Питер рассмеялся неловким ломким смехом, и это было не из-за слов Тони, а от облегчения. Ему нужно было как-то выплеснуть скопившиеся эмоции. Старк взлохматил волосы на голове парня и тоже рассмеялся. Питер снова стиснул его в объятьях и уткнулся носом в грудь. — Я… Я знал, что вы придете, знал, что найдете нас, — глухо произнес он. — Я так ждал вас. Тони тяжело вздохнул, проводя по спине Питера ладонью. Чувство вины, отступившее на несколько минут, снова вернулось назад, безжалостно вгрызлось острыми зубами в его размягчившееся, исстрадавшееся сердце. Из-за его небрежности Питер вынужден был проходить через все эти ужасы. Тони обязан был предотвратить все это. Не допустить. Уберечь. Но он не уберег. — Я знаю, Пит. Прости, что заставил ждать так долго, — на выдохе произнес он, прижимая мальца еще ближе, стискивая в руках так крепко, будто боялся, что тот сейчас вырвется и убежит. — Мне очень жаль. — Нет, не вздумайте винить себя! — Питер забился в объятиях, пытаясь отстраниться, и Старк, тяжело вздохнув, ослабил хватку. — Вы нас нашли! Все вокруг твердили мне, что я спятил, что так и останусь тут до самого конца, что никто не придет. Но я верил, я знал, что еще увижу вас! Что вы заберете меня домой… — голос Питера дрожал и ломался от переизбытка эмоций, глаза были на мокром месте, и Тони тяжело было смотреть на это без ноющей, выворачивающей что-то внутри его сердца боли. — И в-вы здесь. Значит все это ожидание того стоило. — Питер… — у Тони начало щипать глаза, а в горле застрял ком, отчего продолжить фразу не получилось. Да и он понятия не имел, что сказать. Этот ребенок настолько добрый, настолько великодушный, у него настолько, черт возьми, огромное сердце, что он прощал даже тогда, когда не стоило бы. Во всяком случае, Тони не был уверен, что сам бы смог простить свой поступок. Видимо, Питер считал что-то такое в его глазах, потому что потянулся и неуверенным жестом взлохматил волосы на голове Тони в желании ободрить. У того от удивления отвисла челюсть. Питер неправильно понял его реакцию и тут же одернул руку. Отвел взгляд и посерьезнел, сразу став выглядеть на несколько лет старше. Последнее наблюдение отозвалось в Тони особенно болезненной грустью. — Простите, что заставил вас лезть в это. Что из-за моего безрассудства вам снова приходится так рисковать. Я… — Питер нервно теребил свои пальцы, глядя куда-то в сторону, а после опустил на переплетенные руки взгляд и застыл в ужасе. — О боже… Его руки были в крови. Но эта кровь была не кровью Питера. — Что такое? — Старк недоуменно нахмурился, взволнованно изучая взглядом посеревшее лицо Питера. — К-кровь, — голос Питера надломился. — Мистер Старк, вы ранены? Преодолев первое шоковое оцепенение, Питер кинулся осматривать наставника, досадуя на себя за то, что не догадался сделать этого раньше. Идиот! Это ведь то, что нужно было проверить в первую очередь. — Что? — Тони с отстраненным любопытством наблюдал, как пацан изучает его предплечье через порез куртки, который оставил ему тот недружелюбный агент по пути сюда. — А, ты об этом. Пустяки. Слова его не возымели никакого эффекта, и он слегка похлопал расстроенно жевавшего губу Паркера по плечу. — Питер, — позвал он тихо, но парень упрямо мотнул головой. Тогда Тони взял его пальцами за подбородок, вынуждая повернуть голову и посмотреть в глаза. Усилием воли мужчина заставил себя держать лицо, когда тело пронзила вспышка боли. Он не заметил, когда повязка сползла и рана снова открылась, но по своей личной шкале боли эта была терпимой, так что до поры до времени ее можно было игнорировать. — Все в порядке. — Боже, как я раньше не заметил?! — Питер и не думал внимать его заверениям. Он попытался в порыве ответственности вскочить на ноги, но Старк не позволил, дернув его за рукав обратно и прижав здоровой рукой. Питер сопротивлялся, пытаясь вырваться, но даже не в половину силы, боясь причинить боль. — Вам срочно нужна помощь! Я… Нужно… — Эй, Пит, остынь, — Тони опустил ладонь парню на голову, заставляя того угомониться. — Это просто царапины, ничего серьезного. За меня не волнуйся, ладно? — Но в-вы… — Все нормально, малец. Это все пустяки. На мне все заживает, как на собаке, помнишь? Умирать я пока не собираюсь, обещаю, — Тони похлопал Питера по щеке, мягко глядя тому в глаза. Кажется, это сработало, потому что он прекратил попытки выбраться и, судорожно вздохнув, немного расслабился. — Главное, что ты не ранен. Питер как-то подозрительно сжался на этих словах, замер, будто превратился в камень. Тони слишком хорошо знал этого ребенка, поэтому сразу напрягся, подозрительным прищуром глядя тому в глаза. — Ты же не ранен? — Что? Нет-нет! — торопливо выпалил Питер замахав руками. — Со мной все в порядке! — Врешь, — обличительно припечатал Тони. Прищуренные глаза требовали правды. — Не вру! — А я говорю врешь. Ты же понимаешь, что со мной это не пройдет. — Да с чего вы… — протест Питера истаял как-то сам собой, когда он увидел горевшие недобрым огнем глаза наставника. В них без труда угадывалась угроза и обещание расплаты. Но Питеру это было не нужно. Он не хотел этого, совсем. Все, чего он жаждал, это вернуться домой, обнять родных и забыть о прожитом как о страшном кошмаре. Он не хотел помнить эту боль, не желал вновь и вновь проживать ужасные моменты, которые довелось перенести. Ему противна была сама мысль о том, что он снова будет чувствовать себя настолько беспомощным, не властным над собственной жизнью, настолько потерянным и отчаявшимся. И он совершенно точно не собирался позволять наставнику тонуть в болоте мести в попытках отыскать каждого, кто приложил к этому руку. Он просто хотел забыть. — Это все не важно, мистер Старк, — произнес он. Глаза потухли, тон ровный, как будто мертвый, а сам Питер закрылся в себе. Он не без труда поднялся на ноги, чувствуя, как тело возмущенно ныло — все же за этот бесконечный день случилось слишком много всего. Мышцы дрожали, намекая на переутомление, но Питер лишь закусил губу, упрямо заставляя его двигаться. Он соврал мистеру Старку о том, что не был ранен, но сейчас на это не было времени. Раны не опасные, а его регенерацию никто не отменял, так что рассказывать не имело смысла, наставнику лучше не волноваться лишний раз из-за пустяков. Так будет лучше для них обоих. Он протянул мужчине руку, помогая тому подняться на ноги. — Не важно? — в голосе Тони проскользнули рычащие нотки, обозначавшие крайнюю степень несогласия. — Да я их… — Важно, что вы здесь, что вы нашли нас, — отрицательно качнув головой, уверенно перебил Паркер. А затем ехидно улыбнулся. — Ну и то, что я успел вовремя выбраться и спасти ваш зад от отряда агентов, наверное, тоже важно. Старк возмущенно открыл рот, но ругаться почему-то не вышло — наверное, потому, что пацан был прав. Поэтому он лишь шутливо замахнулся. — Ах ты… Но Питер оборвал его, снова кинувшись наставнику на шею. Кажется, и без того тактильный Питер превратился в настоящего маньяка. Этот ребенок из него веревки вил. Однажды Питер Паркер точно сведет его в могилу. Тони сокрушенно вздохнул и вновь прижал парня к себе. Чего уж, он совсем не был против этих обнимашек. Точно не после того, что им довелось пережить. — Вам лучше поберечь силы. Нам еще отсюда выбираться, — нравоучительно заметил Питер куда-то Тони в плечо. Тот лишь пренебрежительно фыркнул. Слова этого мальца да ему бы в уши… — По возвращении тебя ждет воспитательная беседа, — пригрозил Старк, спрятав ухмылку — слишком ярко представил недовольно скривившееся лицо Питера. — Уже в предвкушении. — Это не только мои слова, — лукаво добавил Старк. — Это еще и обещание Мэй. Питер в ужасе отстранился от него, глядя круглыми глазами на Тони. Старка почему-то это умилило — значит, темных замков и опытов мы не боимся, а вот от тетушкиной головомойки дрожим от страха. Его ребенок был что-то с чем-то. — Вы ведь меня отмажете, правда? — Питер попытался применить все свое обаяние, уставившись на наставника своими огромными глазищами. — Ну пожалуйста. — На этот раз на меня не подействуют эти твои честные глаза. Мэй соскучилась, как я могу ей отказать? — надутые в обиде щеки Питера привели Тони в неописуемый восторг. Кажется, он соскучился по этому мальцу гораздо-гораздо сильнее, чем думал. — И не смотри так. — Тогда я попрошу Капитана стать моим наставником, — уязвленно пригрозил Паркер. — Брось, никто, кроме меня, тебя не вытерпит, — безжалостно сообщил Тони. — Роджерс сбежит в первый же день. — Рискну согласиться, — послышался от дверного проема знакомый голос. Тони и Питер тут же вскинули головы, словно им кто-то дал отмашку, и уперлись взглядом в изрядно потрепанного схватками бледного Стива. Он оперся плечом о стену и наблюдал за ними взглядом сердобольной бабушки. — Живой, сукин ты сын, — обрадовался Тони, чувствуя, как внутри немного отпустило напряжение. И все же выглядел Капитан паршиво. Одной рукой он прижимал бок, вокруг ладони расползлось уродливое багровое пятно, влажно блестевшее в холодном освещении, второй придерживал высокого темнокожего парня, который выглядел ошарашенным и оттого абсолютно потерянным. Тони перевел взгляд на Питера. Тот светился не хуже электрической лампы, сиял своей широкой улыбкой, из чего Старк сделал заключение, что второго парня он не просто знал, а уже успел подружиться — вряд ли Роджерс вызывал в нем такое обилие эмоций и столько облегчения. — И я рад тебя видеть, Тони, — ухмыльнулся Кэп, в свою очередь просканировав друга не менее придирчивым взглядом. Удостоверившись, что Старк выглядит относительно нормально, Роджерс сделал несколько шагов в комнату, увлекая за собой парня. Оба двигались с заметным трудом, и Тони ничуть не удивился тому, что Питер подскочил, словно в нем была пружина, и бросился им помогать. Он перекинул руку парня через плечо и взял его вес на себя. Роджерс благодарно кивнул и тяжело опустился на ближайший, чудом уцелевший в драке стул. Питер подвел парня к столу, быстро его поставил как положено и позволил опереться, с волнением в глазах наблюдая за его скованными движениями. — Ты в курсе, что, чтобы быть героем, под нож подставляться не обязательно? — Тони ехидно выгнул бровь, кивнув на бок, который по-прежнему зажимал Роджерс. — Ты как? — Нормально. Ничего, чего не случалось с нами ранее, — пробормотал Стив, оглядывая устроенный в комнате погром. Поморщился при виде валявшихся на полу тел, но ничего по этому поводу не сказал. — Прости, что не успел пораньше, на нас налетел очередной отряд, да и парня одного оставить не мог, — он кивнул в сторону вышеупомянутого, который неотрывно наблюдал за ними во все глаза, что-то активно шепча Питеру на ухо. Как будто призраков увидел, — подумалось Тони. Хотя вряд ли он ожидал вживую лицезреть Мстителей, пусть и не в полном составе. — Но смотрю, вы и сами неплохо справились. — У нас кое-кто тоже любит погеройствовать, — Старк скосил хитрый взгляд в сторону Паркера, который тут же смущенно покраснел. — Кстати, это Питер. — О, я уже знаю, — с улыбкой в голосе сообщил Роджерс. — Мы знакомы всего ничего, но этот ребенок уже успел сделать все, что я просил его не делать. — Как неожиданно, — закатил глаза Тони, но всерьез не злился на втянувшего в плечи голову парня. Быть может, потом, когда он осознает в полной мере тот факт, что нашел своего мальца. — Я правда пытался его остановить, Тони. — А это Майк! — не позволяя наставнику ответить, громко выпалил Питер, привлекая всеобщее внимание. Он был красный от смущения и, кажется, готовый на что угодно, чтобы сместить фокус внимания со своей персоны на что угодно другое. — Мой друг. Он… — Продолжает офигевать, — вставил Майк, нервно хохотнув. — Сначала Капитан Америка, теперь еще и Железный Человек. Знаешь, кажется я начинаю верить, что ты действительно чертов Человек-Паук! — Майк толкнул Питера локтем в бок. — Я все объясню! — поспешил вставить Питер, мгновенно считав с лица наставника недовольство. Тот издевательски изогнул бровь, готовый с интересом выслушать оправдания Паркера. Было любопытно, что он придумает в этот раз. — Напомни-ка мне, что мы давным-давно решили делать с твоей неугомонной паучьей ипостасью? — Никому о ней не говорить, — виновато пробормотал Питер уперев взгляд в пол. — Но Майк мой друг, я доверяю ему. Вообще, это долгая история. — На которую у нас нет времени, — внезапно поддержал Роджерс. — Пора уходить отсюда, пока они не перегруппировались и не бросили сюда оставшиеся подразделения. Что с куполом? — Будет снят через… — Старк бросил беглый взгляд на наручные часы, которые отсчитывали секунды до снятия силового барьера. — Да неужели? Примерно через пару минут. — Отличная работа, — одобрительно кивнул Стив. — Значит можем идти. У нас мало времени. Роджерс с видимым трудом поднялся со стула и выпрямился. Лицо его стало неестественно бледным, но он не издал ни звука, не позволил боли исказить его черты. Показывая пример остальным, он первым направился на выход. Стив опасливо выглянул, но на лестничном пролете было пусто. Однако не следовало обманываться, каждый понимал, что это ненадолго. Пройдясь взглядом по телам агентов и убедившись, что они по-прежнему не представляют никакой опасности, он обернулся, кивая в сторону лестницы. — Поспешим. За Капитаном поплелся Майк. Питер обернулся к наставнику, ожидая его. Тони же, превозмогая боль, нагнулся к бессознательному (или мертвому, какая теперь разница) агенту и одолжил у того пистолет. Проверил магазин на наличие патронов и, одобрительно хмыкнув, присоединился к остальным. — Держись рядом, хорошо? — прошептал он Питеру на ухо, накрыв его лопатки ладонью. Тот коротко кивнул и улыбнулся мужчине. Господи, как Тони не хватало этих улыбок. По-хорошему руку нужно было убрать, идти так было не слишком удобно, но Тони просто не мог отпустить мальца. Как будто, касаясь его, он получал подтверждение, что все, что происходило — реально, что это действительно Питер, что он жив, что наконец-то рядом. Что все было не зря. Так он не чувствовал себя настолько беспомощным, ведь, если понадобится, он костьми ляжет, но защитит Питера от любой опасности. — Как только исчезнет поле, необходимо связаться с командой. Нужно узнать как там Нат и остальные, — негромко произнес Роджерс. Они уже успели спуститься по лестнице и теперь медленно шагали по коридору. — Предоставлю это тебе. Мой коммуникатор остался где-то в тоннеле вместе с костюмом, — хмуро оповестил Старк. — Кстати о нем. Пятница, как наладишь связь, вышлешь броню сразу ко мне. Желательно побыстрее. — Поняла, босс. Преодолев длинный тоннель коридора и попетляв по пересечениям, они добрались до прохода, ведущего прямиком к лестнице для слуг, через которую Тони попал в башню. В коридоре было пусто, и они осторожно двинулись вперед, когда Пятница радостно возвестила: — Загрузка вируса в систему завершена. Силовое поле вокруг замка деактивировано. Система уничтожена и не подлежит к восстановлению. У вас получилось! — Еще бы у нас не получилось, Пятница, — самодовольно фыркнул Старк. Питер рядом широко улыбнулся, даже не думая сомневаться в крутости своего наставника. — А теперь… Закончить мысль Старк не успел. Внезапно замок тряхнуло с чудовищной мощью. На мгновение Тони решил, что стены не выдержат и пол провалится, погребя их под тоннами камня. Посыпалась бетонная пыль и мелкие камушки. А после тряхнуло снова, еще сильнее. Никому не удалось устоять на ногах — колени ослабли и ноги подкосились, вынуждая рухнуть на пол. Старк в который раз пожалел, что чертов костюм остался вне зоны досягаемости. Питера сковало ужасом. Он намертво вцепился в предплечье мужчины, не собираясь ни за что его отпускать. Тони стискивал в пальцах взведенный пистолет, не представляя, в кого стрелять, но будучи готовым, если потребуется, атаковать. Он тяжело дышал, судорожно анализируя произошедшее, пытаясь понять, что им делать дальше, вот только никаких логичных объяснений не находил. — Какого черта?! — так ни к чему и не придя, выругался он. Но остальные выглядели не менее растерянными. Стив тряхнул головой, пытаясь стряхнуть бетонную крошку с волос. Майк чихнул. Ни у кого не было теорий. Ни у кого, кроме Питера. Он знал, что за хаос надвигался. Знал, кто был его причиной. Вот только когда он покидал темницы, толчки были совсем слабыми, едва ли они могли сравниться в мощи с теми, которые сотрясали стены сейчас. Немного сильнее, и весь замок посыпется, как карточный домик. Чутье сходило с ума, и Питер невольно испытал приступ паники. Ванда. Она была совсем рядом. Питер отчаянно стремился помочь ей, вернуть ее прежнюю, ту Ванду, которую знал, вот только вместе с этим прекрасно осознавал, насколько наивно его желание и насколько эфемерны шансы. Эта Ванда не нуждалась в помощи и успокоении, ей не нужно было понимание или сочувствие. Она жаждала лишь мести и разрушения. Он бы мог попытаться поговорить с ней, но интуиция вместе с полученным во время пленения опытом подсказывали, что это провальная идея. Она была в ярости. Она слишком долго испытывала боль и отчаяние. Единственным верным решением в данной ситуации было бежать в глупой надежде, что успеют смыться до того, как Ванда здесь все обрушит, не оставив камня на камне. Встреча с Алой Ведьмой сейчас равнялась смерти. — Это она, — севшим голосом пробормотал Питер, облизав пересохшие губы. — Н-нужно уходить, или… — Что? — Старк поморщился от боли, когда пальцы мальца на его предплечье сжались еще сильнее, и с тревогой посмотрел на него. Питер выглядел перепуганным настолько, что лицо посерело. Тони заподозрил неладное, понимая, что парень знает что-то, о чем они не подозревают. — Питер? Паркер не отозвался, и Старк открыл было рот, чтобы повторить вопрос, но его прервал гортанный рык Роджерса: — Назад! Тони рефлекторно схватил Питера и рванул обратно за стену прежде, чем успел понять, что произошло. И едва они успели спрятаться, как с другого конца коридора начался град из пуль. Они с сухим неприятным треском вгрызались в каменные стены, от шума закладывало уши. Тяжело дыша, Тони повернул голову. Рядом оказались Роджерс и Майк с округлившимися от страха глазами. — Они здесь! — из коридора донесся знакомый голос агента Миллер. За шквалом пуль послышались еле различимые команды Миллер. Выстрелы затихли — отряд перегруппировывался. На свой страх и риск Старк немного выглянул из-за стены, отмечая, что агенты появились со стороны лестницы, тем самым блокируя выход. Он раздраженно дернул уголками губ, злясь на происходившее. Искать другие пути не было ни времени, ни сил. Тони выглянул еще раз, и нахмурился, заметив рядом с Миллер фигуру агента, не походившего на других. В отличие от остальных, он был слишком легко одет. Его форма была без рукавов, демонстрируя худые мускулистые руки. Он был высоким, с длинными каштановыми волосами, кое-как собранными на макушке в тугой хвост. Но поразило Старка не это, а то, что этот парень был без оружия. Агент Миллер что-то отрывисто ему приказала и, оскалившись в хищной ухмылке, он двинулся вперед. По-прежнему безоружный. Будто почувствовав замешательство друга, Роджерс тоже выглянул из-за стены, а после обменялся с Тони недоуменными взглядами. Они не понимали, что происходит, но на всякий случай Старк крепче сжал пистолет, положив руку на спусковой крючок, готовясь в любой момент открыть огонь. Немного высунулся еще раз и застыл. Карие глаза парня больше не были таковыми. Радужка горела ярко-желтым, а крупные ладони облизывали языки пламени, которому просто неоткуда было взяться. — Одаренный! — Питеру хватило беглого взгляда за стену, чтобы понять, с кем они столкнулись. Парень схватил наставника и Капитана Америка за руки и с силой дернул назад. За ними в стену ударил столб пламени, оплавивший камни. От волны жара мгновенно пересохло во рту и защипало в носу и глазах. Одаренный довольно хмыкнул, очевидно, находя ситуацию забавной, а потом демонстративно выпустил изо рта клубы сизого дыма, который при всем желании невозможно было спутать с паром от дыхания. На коже проступили ломаные зигзаги линий, напоминавших раскаленную лаву. — Черт! Черт! Черт! — послышались задушенные паникой ругательства Майка. — Мы все здесь умрем! — Если не сдадитесь прямо сейчас, от вас останется лишь пепел, — с лаской гадюки произнесла агент Миллер. Она приблизилась к одаренному и с улыбкой приказала: — Прожарь их хорошенько, Рид. Повторять дважды одаренному не требовалось. Парень широко раскинул руки, а после хлопнул в ладони, посылая вперед столб пламени. Оно ударилось в стену, залезло на потолок и пол, охватывая коридор практически полностью. Воздух раскалился до такой степени, что практически обжигал легкие. Питер затаил дыхание и зажмурился. Если этот одаренный продолжит подобные атаки, они действительно станут барбекю. Пальцы непроизвольно стиснули предплечье наставника, которого Паркер так и не отпустил. Когда жар перестал опалять кожу, Питер приоткрыл глаза, глядя на мистера Старка. Тот тяжело дышал, до побелевших костяшек сжимая рукоять пистолета, но был невредим. Языки пламени совсем не задели его, только лицо покраснело немного. Питер внутренне порадовался собственной быстрой реакции. О том, что случилось бы, не успей он вовремя оттащить Тони и Стива от края, думать не хотелось. Пользуясь паузой между атаками, Старк осторожно высунулся за стену и пару раз прицельно выстрелил по Миллер и одаренному. В них не попал, зато несколько агентов у самой лестницы с глухими стонами осели на пол. В ответ по нему открыли огонь, заставив спешно убраться обратно. Едва он прижался спиной к холодной поверхности, совсем рядом с ним в стену врезался огненный шар, осыпав его снопом искр. Тони шарахнулся в сторону, не желая проверять на себе силу одаренного, и сделал это очень вовремя — сразу за этим в их стену снова врезался шар, отколов ее часть. Кажется, Тони разозлил парня своей дерзкой атакой, и теперь тот не желал давать врагам ни малейшего спуска. — Роджерс, какой у нас план? — у Тони перед глазами плясали цветные пятна, дышалось с трудом и, что самое ужасное, думалось тоже с трудом. Мысли будто прилипли к мозгу и двигались просто непозволительно медленно. В их распоряжении же не было даже лишней секунды. — Роджерс! — Я думаю, — напряженно отрезал тот. Снова удар и сноп искр. Выбоина в стене стала больше, страшно оплавившись по краям в инфернальном зеве. Старк резко дернул Майка за шиворот, заставляя того убраться подальше. — У нас нет на это времени! — рявкнул он, слыша мягкие приближающиеся шаги одаренного. Еще несколько ударов, и они столкнутся лицом к лицу. Однако это была не единственная их проблема. Стены вновь сотрясло в мощной судороге. Тони ощущал вибрацию ногами, мысленно радуясь, что у него была опора в виде стены и Питера. Из-за угла донеслись тревожные голоса людей Гидры. Старк вновь осторожно выглянул. Агенты поспешно хватались за стены или опускались на пол, чтобы не свалиться и ни на кого не натолкнуться. С каждым мгновением неизвестная сила нарастала, и сохранять равновесие становилось все сложнее. А потом замок сотряс мощный толчок, от которого по стенам поползли ломаные линии трещин. Все четверо оказались на полу, не в силах держаться на ногах. Будь их состояние немного лучше, они бы может и потягались с гравитацией, но сейчас ситуация не располагала. Судя по недовольному гомону из-за стены, у агентов тоже имелись некоторые сложности с силой тяготения. Снова последовал толчок, гораздо сильнее предыдущего. В воздух взметнулась пыль, пол пошел глубокими бороздами трещин. Складывалось впечатление, что кто-то с нижних этажей пытался проломиться наверх. Тони понимал, что еще несколько таких ударов, и с полом, а соответственно, и с ними всеми, вероятно, можно будет попрощаться — они рухнут вниз, погребенные под завалами камней. Было слышно, как агент Миллер пыталась связаться с кем-то по рации, а после раздался ее громкий приказ спускаться по лестнице. Завеса пыли частично скрывала силуэты поспешно ретирующихся агентов, но Тони все равно смог их разглядеть. Они один за одним торопливо направлялись к лестнице, небольшая шеренга растянулась по коридору. Хотелось разрядить им вдогонку обойму, но Старк даже поднять пистолет не успел. Все вокруг тряхнуло с такой силой, что в ушах зазвенело. Окружающий мир поплыл пятнами, и Тони судорожно вцепился в Питера, притянув мальца к себе. Судя по сдавленному чертыханию, Роджерс проделал нечто похожее с Майком. А после раздался ужасающий грохот проваливающегося пола, отдававшегося внутри. Глухие звуки сталкивающихся камней, скрежет от их соприкосновения, истошные крики провалившихся вниз, не успевших спуститься по лестнице агентов Гидры, от которых кровь стыла в жилах. Питер сильнее стиснул пальцы на одежде наставника, внутренне сжимаясь от их предсмертных криков. К горлу подкатила паника, мешая дышать, заставляя судорожно хватать ртом воздух. Сердце испуганно билось о ребра, кровь стучала в висках. Она здесь. Чутье сходило с ума, требуя немедленно убираться куда подальше от приближавшейся опасности, которая с каждой секундой становилась все ближе. Буквально дышала им в затылок. И тут внезапно все замерло. Тряска прекратилась, в пыльном воздухе разлилась тишина, но это отнюдь не позволяло расслабиться, скорее даже наоборот, напрягало еще сильнее. Все еще не поднимаясь с пола, Роджерс со Старком выглянули за угол и застыли, не в силах поверить в увиденное. — Твою мать… — на грани слышимости выдохнул Тони, но расслышали его абсолютно все. Питер тоже выглянул. Часть пола у самой лестницы обвалилась, оставляя по обе стороны от стен узкие полоски, очерчивающие зияющую дыру провала. Несколько уцелевших агентов поднимали головы, с трудом осознавая, какой ужасной участи им чудом удалось избежать. У самой лестницы, рядом с лежавшим без сознания одаренным, громко кашляла агент Миллер. Пыль осела на лице и волосах, почти делая ее седой. С разбитой скулы по щеке текла кровь, очерчивая линию челюсти и капая с подбородка на форму. Она с трудом поднялась, опираясь о стену, и мрачно глянула под ноги, где безвозвратно сгинула часть отданных под ее командование агентов. Внезапно ее брови съехались у переносицы, она как будто вглядывалась во что-то внизу, а рассмотрев, побледнела еще больше. Черты исказил ужас, а на его место пришло отчаяние. Она отшатнулась от провала, который начал слабо подсвечиваться алым. На потолке заиграли тени. Свечение стремительно становилось все интенсивнее, из провала вскоре уже буквально полыхало красным, и агент Миллер с плохо скрываемой в голосе паникой громко, с истеричными нотками скомандовала: — Огонь! Агенты подчинились, заняв позицию у провала и открыв огонь из всего оставшегося оружия. Послышался свист пуль, шорох опадавшей бетонной крошки. У Старка сложилось впечатление, что стреляли они наугад, без особого понимания, где именно находилась цель, которую им предстояло поразить. А потом пальба резко прекратилась. Агентов с силой отшвырнуло от провала, разметав по коридору. Послышался неприятный влажный хруст ломающихся костей, под несколькими расплылись лужи крови. Агент Миллер, которая начала было пятиться к лестнице, тоже отлетела в сторону, впечатавшись в стену и безвольно рухнув на пол. Алое свечение стало практически невыносимым, когда из проема показалась голова с беснующимися рыжими прядями волос, после плечи и торс, ноги, и наконец вся фигура, окутанная красным маревом. Питер затаил дыхание, не в силах сделать новый вдох. Все его существо сковал первобытный страх, не позволяя пошевелиться. Фигура зависла под самым потолком, будто позволяя всем желающим получше себя рассмотреть. Питер с трудом сглотнул отдававшую железом слюну. Перед ними, окруженная алым ореолом магии, находилась та, которая была худшим кошмаром. Та, для которой смыслом существования являлась месть, а целью — разрушение. Та, которой Ванда Максимофф так боялась отдать над собой контроль. Алая Ведьма. Эта Ванда совершенно отличалась от той, которую Питер был вынужден оставить в темнице. Бесформенный мешок тюремного комбинезона сменил плотно обтягивающий худую фигуру темно-алый костюм, от талии к ногам струилась плотная ткань шлейфа того же цвета. Волосы налились краской, снова стали медными, мягкими волнами ниспадая на плечи. На голове красовалась вычурная алая диадема, обрамляющая лицо. Но Питера поразил не столько изменившийся облик, главным отличием был не он. Им был ее взгляд. Свирепый, безжалостный, дикий. Полыхающие алым глаза безумно сверкали в неярком свете. Это был взгляд животной ярости. В нем не было осознанности, не было вообще ничего человеческого — только кипящая злоба, ненависть и безоглядное желание отомстить. И в средствах она была не намерена себя ограничивать, сколько бы невинных жизней не пришлось бы забрать в итоге. Алая Ведьма была здесь, чтобы принести смерть. Позади нее показалось шевеление. Один из агентов пришел в себя и потянулся за пистолетом. Ванде даже не было нужды оборачиваться. Она пошевелила пальцами, и раздался влажный хруст ломающейся шеи. Агент обмяк и затих уже навсегда, распахнутыми в ужасе невидящими глазами глядя перед собой. Питер шумно втянул носом воздух. Внутри него сейчас бушевал мощный диссонанс. Умом он понимал, что перед ним была все та же Ванда, но сейчас от нее стыла в жилах кровь. Казалось, в данный момент она не различала «своих» и «чужих», не видела разницы между пришедшими на помощь друзьями и агентами Гидры. Ее разум был затуманен, и Питер небезосновательно опасался, что она с такой же легкостью свернет и их шеи, совсем как несколько секунд назад лишила жизни агента. Питер обернулся к наставнику и Капитану Америка. Их лица были каменными, застывшими, но глаза выдавали реальное отношение к тому, что они только что увидели. Ванда заметила агента Миллер и больше не отводила от нее взгляд. Пробиравший насквозь, свирепый, он намертво приковался к женщине. Максимофф склонила голову к плечу. По телу Питера побежали мурашки, когда он впервые услышал такой не похожий на принадлежавший его подруге бесцветный, вкрадчивый голос Алой Ведьмы: — Где она? — от холодной инфернальности голоса Ванды Питера прошиб озноб. Он совершенно не походил на тот голос, которым та разговаривала с ним, и эта разница пугала, пожалуй, больше всего остального. Ванда медленно опустилась на пол рядом с Миллер, не отводя от нее тяжелого немигающего взгляда. Рядом закопошилась пара агентов, но Ванда легким кивком головы отправила их в полет, с силой приложив о стену. Агент Миллер была в ужасе. Однако она не желала просто сидеть и ждать, когда Алая Ведьма решит ее убить. Собрав все свое самообладание, она сделала молниеносный выпад, занеся для атаки практически незаметно выхваченный из набедренных ножен охотничий нож. Вот только больше ей не позволили даже пальцем пошевелить. В одно мгновение полностью утратив контроль над телом, агент застыла словно статуя. От осознания невозможности двигаться ее глаза в панике распахнулись, а из груди вырвался громкий крик злобного отчаяния от осознания собственного бессилия и беспомощности. — Я думала, ты окажешься умнее, — скучающе бросила Ванда, глядя агенту Миллер в глаза. А после медленно перевела взгляд на нож. Рука женщины, сжимавшая его, начала с усилием поворачиваться против ее воли, направляя лезвие на Миллер. От усилия, которое та приложила, чтобы вернуть контроль над собственной конечностью, у Евы на лбу выступила испарина, но это не принесло никакого результата — ее тело больше ей не подчинялось. — Нет! — истошно закричала она, когда поняла, что сопротивление магии Алой Ведьмы бесполезно. Ванда никак не отреагировала на крик, оставшись глухой к отчаянной мольбе. Лишь пошевелила пальцами, и лезвие с размаху вонзилось в бедро Евы. Та вскрикнула от боли, на глазах выступили слезы, но она по-прежнему не могла двигаться. Задыхаясь от бессилия, Миллер начала грязно ругаться, пытаясь дать выход боли и отчаянию. Ванда лишь безразлично смотрела на нее, ни один мускул не дрогнул на ее лице. Увиденное настолько потрясло Питера, что тот, кажется, забыл как дышать. Безразличие и жестокость в подобном проявлении от человека, которого он знал, или думал, что знал, нанесло слишком сильный удар по нему. Он сжимал и разжимал челюсти, понимая, что не был в состоянии сделать что-либо. Силы были чересчур неравны. Кроме того, признаться, Питер был не уверен в том, действительно ли хотел спасать агента Миллер. — Где она? — все так же ровно, лишенным каких либо красок голосом повторила свой вопрос Ванда. Ее горевшие алым глаза жадно изучали лицо Миллер, улавливая малейшие перемены. Казалось, она упивалась чужими страданиями. В глазах Евы стояли злые слезы, лицо перекосило от боли и презрения. Она замотала головой, опустив ее вниз, прячась от алого взгляда. — Говори. Она где-то здесь? — Я не знаю, о ком ты! — Знаешь, — возразила Ванда, улыбнувшись. Она покрутила пальцем, заставляя вонзенный в бедро нож провернуться. Ева зарычала сквозь плотно стиснутые зубы, глядя на Ванду исподлобья глазами загнанного зверя. По ее щекам невольно заструились слезы. — Отпусти ее, ведьма! — раздался сбоку разъяренный голос. — Или будешь иметь дело со мной! Ванда равнодушно повернула голову, вперив взгляд в принявшего боевую стойку Рида, ладони которого пылали огнем, а сам он с хищным блеском смотрел на Алую Ведьму. Несмотря на его внушительный воинственный вид, лицо Ванды не тронула даже тень. Она естественным жестом повела рукой, провернула кисть, и Рид оказался перед ней, обездвиженный и беспомощный. Прямо как агент Миллер, которую он пытался спасти. Ванда недобро улыбнулась, обнажив в неприятной улыбке белые зубы, и с нажимом провела ногтем по скуле Рида, после несильно потянув за щеку, будто ребенка. — Смеешь использовать свою силу против себе подобной? Действительно хочешь защищать тех, кто сделал тебя своим рабом? — Ванда опасно прищурилась. Указательный и средний пальцы коснулись его виска. Глаза парня вспыхнули алым, а Ванда получила доступ к его памяти, вызывая картинки недавнего прошлого. Дикий, всепоглощающий, панический страх. Боль от пронзающих тело бесконечных игл. Агония от ожогов и обугливающаяся кожа. Несдержанные крики ужаса. Робкие попытки протеста. И снова ослепляющая боль. Боль. Боль. Боль… Ее так много. Признание собственного бессилия и следующее за ним принятие своего положения. Подчинение и покорность. Верность. Что угодно, чтобы избежать боли. — Нет… я не хотел… — голос одаренного звучал сипло, а по его щекам катились слезы. В глазах застыл ужас. Он невидяще смотрел вперед, на Ванду. — Отпусти… — Отпущу, — спокойно согласилась Алая Ведьма. — Но с одним условием. Иди и убей тех, кто сделал это с тобой. Всех до единого. Она опустила руку, и Рид рухнул на пол, от неожиданности не успев сориентироваться. Хотя даже если бы понял, вряд ли бы смог устоять на ногах. Его колотила крупная дрожь, а на горло наступила истерика, не позволяя дышать, вынуждая задыхаться. Ванда глядела на него с брезгливостью. Этот одаренный был жалким. Сломленный, предавший таких, как он сам. Предавший свою сущность. Предпочевший борьбе работу на врага. Убожество. Ванда бы предпочла смерть, но никогда бы не согласилась на роль марионетки, исполняющей ужасные указания своих мучителей. Наконец Ванде надоело слушать сдавленные всхлипы и бессмысленный хрип. Она взмахнула рукой, и истерика одаренного резко прекратилась, он с удивительной ловкостью вскочил на ноги, ринувшись к лестнице, будто одержимый повторяя себе под нос одну и ту же команду: «Убить их всех». Питер, зажмурившись, торопливо зажал ладонью рот, опасаясь, что его сейчас стошнит от увиденного. Он успел привыкнуть к насилию, к грязным методам, но то, что делала Ванда… Это выходило за все рамки, потому что Питер знал, видел, что она не такая же, как те чудовища. Однако то, что она делала сейчас, было настолько же бесчеловечным. Питер заставил себя сделать несколько глубоких вдохов и открыл глаза. Рядом сидел бледный как полотно мистер Старк, выражение его лица было сложным, но Питер без труда распознал страх. Майк напоминал зомби, сидел, обхватив себя руками за плечи и раскачивался взад-вперед, бормоча под нос о том, что они все умрут. Но хуже всех них выглядел капитан Роджерс. Он походил на бледную копию самого себя, пугающе пустой и разбитый. Словно увиденное сломало что-то внутри него. Он смотрел на Ванду не мигая, так, будто каждое ее движение, каждое слово причиняло ему невыносимую боль. Питер смотрел на него, искренне сочувствуя. Его голубые глаза были переполнены душевной горечью и невысказанными сожалениями. Стиву тоже было невообразимо больно видеть Ванду такой. Павшей. — Все еще молчишь? — проводив Рида взглядом, Ванда неторопливо повернула голову к от душащей боли едва держащейся в сознании агенту Миллер. Нож, который она сжимала в собственной руке, все еще торчал из ее бедра. Ткань пропиталась багровой кровью, прилипнув к коже. Она все еще цеплялась за гордость, пытаясь сохранять достойный вид, скрывать степень испытываемой боли, но у нее ни за что бы не получилось обмануть Алую Ведьму. Кого угодно, но только не ее. Ванда безошибочно считывала все ее эмоции, видела насквозь, зная, на какое больное место надавить посильнее, чтобы добиться желаемого результата. — Я ведь все равно узнаю то, что мне нужно. А вы все просто умрете. Ты ведь понимаешь, насколько ваша жизнь бессмысленна? Вы ни за что не сражаетесь, ничего не отстаиваете, просто паразитируете, убивая себе подобных. Алая Ведьма подошла ближе к Миллер и вскинула руки. С пальцев сорвались алые искры, и агенты, бесформенной кучей лежавшие позади, поднялись все как один, безмолвно внимая. Их глаза засветились алым, а лица были одинаково бесстрастными. Без тени каких-либо эмоций они все синхронно достали пистолеты из кобуры, приставив каждый к своему виску. — Бесполезные. Вы умрете, так же, как и многие, такие, как я, чьи жизни вы забрали в погоне за своими жалкими амбициями. Пальцы агентов словно по команде легли на спусковые крючки пистолетов. — Чего ты хочешь? — голос Евы звучал сдавленно и хрипло, совсем не походя на ее обычный. — Месть, — просто ответила Ванда, как будто это была самая простая, самая очевидная и понятная вещь в мире. Даже несмотря на все те ужасы, которые успела повидать, Ева содрогнулась. От Алой Ведьмы исходили такие волны кровожадной беспощадности, что любому стало бы до смерти страшно. Она была безумна. — Никто не уйдет от нее, — Ванда обернулась к Миллер и посмотрела ей прямо в глаза. — От меня. Максимофф пошевелила пальцами, и рука Миллер против ее воли крепче сжала рукоять ножа, а после с силой дернула вверх. Лезвие с влажным чавкающим звуком вышло из бедра, по ноге сильнее заструилась кровь, собираясь у подошв ботинок багровой лужей. Ева закричала сквозь плотно сжатые зубы, но полностью подавить крик ей не удалось. Если она в ближайшее время не перевяжет ногу и не зашьет рану, то истечет кровью минут за десять. Тем временем рука с ножом переместилась от бедра к горлу женщины, лезвие вплотную прижалось к коже, с кончика капала кровь. — Где она? — в который раз повторила Ванда. Ее радужки полыхнули алыми вспышками, когда она, приблизившись вплотную, прямо посмотрела Миллер в глаза. Ева попыталась отвести взгляд в сторону, но не смогла, глядя будто загипнотизированная. Хотя может и не будто. — Ты видела ее, совсем недавно. Благодаря ней мы все здесь оказались. На лице Миллер промелькнула тень понимания. Она наконец поняла чего именно хотела от нее Алая Ведьма. — Хар… Хартманн? — на всякий случай переспросила она, чувствуя, как от движения гортани лезвие больнее впивается в кожу. — Скажи мне, где она, — ласково предложила Ванда. — Я не знаю! Не знаю, — от попыток сохранить гордость не осталось и следа. Ева чувствовала себя униженной, втоптанной в грязь, хотя сама привыкла втаптывать слабых. От этого было тошно, лучше было бы умереть. Но она все еще слишком сильно боялась смерти. — Я видела ее в зале, в южной башне, но это было давно. Я не знаю, где она сейчас. Не знаю. — Не знаешь, — эхом повторила Ванда, глядя, как по ноге Миллер стекает красная струйка крови, насквозь пропитав ткань форменных штанов. Медленно подняла взгляд, снова посмотрев в лицо агенту. Прищурилась, будто пытаясь понять, врет та или все же говорит правду, но врать сейчас Ева бы не стала. Это понимали обе. — Что ж, прискорбно. Миллер почувствовала, как пальцы, сжимавшие рукоять ножа, ослабели, и тот выпал из ее руки, звонко ударившись о каменный пол. Ванда небрежно взмахнула рукой, и Еву с силой отбросило в стену. Рана открылась сильнее, и под ней начала быстро собираться кровавая лужа. — Кто из вас знает, где она сейчас? Я оставлю в живых того, кто скажет, — Ванда с обманчивой благодушностью повернулась ко все еще державшим пистолеты у висков агентам, сохранив контроль над их телами, но позволив говорить. В их глазах плескался ужас, у кого-то примешивался дерзкий вызов смерти, а кто-то едва держался на ногах, только благодаря магии не теряя сознание. — Даже не пытайтесь мне соврать. Иначе я всех вас уничтожу. Однако вместо желанного ответа дрожащим голосом послышался совсем другой. Такой знакомый. — Ванда. Она порывисто обернулась, неверяще уставившись на сгорбленную, но все еще легко узнаваемую фигуру. Посреди коридора, не таясь, стоял Стив Роджерс. Питер едва сдержался, чтобы не окликнуть вышедшего из-за стены Капитана. Он с отчаянной паникой наблюдал за тем, как Роджерс поднимает руки ладонями вверх и делает осторожный шаг вперед, глядя прямо в глаза Алой Ведьме. Или все еще Ванде? Питер до сведенных пальцев сжал кулаки и бросил взгляд в сторону Тони. Лицо того ярко транслировало мысль о безрассудно суицидальных тенденциях и общей идиотии поступка Роджерса. Сейчас Питер был как никогда согласен с наставником, хоть и разделял стремление Капитана попытаться вернуть прежнюю Ванду. Но делать это сейчас и подобным образом было ужасной и самоубийственной затеей. — Хватит, — Стив одновременно просил и приказывал. Он смотрел на Ванду с родительской теплотой, но одновременно с принципиальной твердостью. Он верил, что за безумным взглядом монстра все еще спрятана та Ванда, которую он знал и которой, он был уверен, под силу было взять контроль над Алой Ведьмой. И сейчас он пытался воззвать к ней. — Не делай этого, Ванда. Не опускайся до их уровня. Стив не имел понятия, узнала ли его Ванда. Поняла ли, что он говорил ей? Смогут ли его слова вообще повлиять на нее? Но он знал одно. Он не простит себе, если хотя бы не попробует достучаться, не попытается остановить процесс саморазрушения, который она запустила, позволив Алой Ведьме взять над собой верх. Он сделал еще один осторожный шаг к ней. По лицу Ванды пробежала рябью смена эмоций, но это случилось так быстро, что Стив не успел их идентифицировать. Ванда склонила голову к плечу и отзеркалила его движение, шагнув навстречу. В ее глазах все еще танцевало безумие, но яростно полыхавшая алым радужка стала бледнее. Роджерсу показалось, что во взгляде Ванды мелькнуло узнавание. Она все же помнила его. Значит, Ванда действительно там, нужно было лишь найти способ освободить ее. — До чьего уровня? Этих вот? — она пренебрежительно кивнула в сторону замерших в одной и той же позе агентов. — Они жалкие, и не заслуживают ничего, кроме смерти. — Не тебе это решать. — А кому тогда? Тебе, Стив? — откровенная издевка в голосе на мгновение заставила Роджерса опешить. — Сохранишь их бездарные жизни в надежде, что правосудие воздаст им по заслугам? А если нет? Что тогда? Сколько еще таким, как я, нужно вынести, чтобы такие, как ты, осознали всю бесполезность этого правосудия? Сколько боли нужно вытерпеть, пока такие, как вы, наблюдаете за достижением их целей? Сколько еще раз мне придется отпускать тех, кто причинил мне столько боли? — Их ждет справедливой суд, — тихо, но непоколебимо произнес Роджерс. Ответ Капитана разозлил Алую Ведьму. Пугающе бледное лицо исказилось злобой, черты хищно заострились, алые глаза полыхнули едва сдерживаемым огнем ярости. Сейчас она была воплощением незамутненного гнева, жаждавшего расплаты. Стала самым страшным из кошмаров. Монстром, лишенным человечности и сострадания, которого переполняли лишь жажда разрушения и кровожадное стремление уничтожить все, что могло причинить боль. — Я и есть их справедливый суд! — выпалила она, высокомерно вскинув подбородок. Несмотря на разницу в росте, сейчас Роджерсу казалось, что она смотрела на него сверху вниз. Послышались механические щелчки предохранителей. Кто-то из агентов в панике заскулил, кто-то принялся умолять пощадить, некоторые, особенно гордые, начали грязно ругаться. Однако это было неважно. Палец каждого из них застыл на спусковом крючке. — Оставь их, Ванда. Возвращайся к нам, — попытался увещевать ее Стив. Он умоляюще смотрел на нее, отчаянно пытаясь найти проблески сознания, за которые мог бы уцепиться, которые помогли бы вернуть Ванду. — Ты не одна из них. Ты не убийца. Он сделал еще один шаг и протянул к ней ладонь. Ванда нахмурилась, покосившись на его руку. Стив терпеливо ждал, внимательно наблюдая за сменой эмоций на ее лице. Ванда колебалась. Он явно видел это по дрожавшим губам, по застывшим в глазах непролитым слезам. Он давал ей шанс передумать, шанс не совершать то, о чем после она наверняка будет сожалеть остаток жизни. Стиву не хотелось, чтобы Ванда тонула в крови, растворялась в кошмарах. Ему не хотелось, чтобы она, увязнув в трясине мести, захлебнулась своей злобой. Ванда была не такой. Она была лучше. Во всяком случае, Стив верил в это. — Значит ты плохо меня знаешь. Ванда тряхнула головой и сделала шаг назад. Стив потянулся за ней, пытаясь удержать. Она снова отступила назад, остановившись только у самого обрыва. — Ванда, я… Продолжение предложения потонуло в громком шквале выстрелов из обрыва. Заметив силуэт девушки, с нижнего этажа открыли огонь в надежде, что хоть одна пуля из целого града попадет в цель. Ванда стремительно отшатнулась от отверстия в полу, взмахивая руками. Пули застыли в воздухе, а после, повинуясь влиянию магии, развернулись и устремились обратно в дыру. И пусть ее реакция была практически мгновенной, а магия — очень мощной, нескольким пулям все же удалось ее зацепить. В основном они оставили дырки в шлейфе ее костюма, но одна по касательной задела бок. Его обожгло резкой болью, и Алая Ведьма зарычала сквозь стиснутые зубы, и рык этот перерос в крик, что был подобен вызову. Ее глаза вновь яростно вспыхнули, а кисти рук обхватило алое свечение. Она коснулась пальцами царапины от пули. Они окрасились в багровый. Увидев кровь, Роджерс дернулся было к ней, но Алая Ведьма заметила его движение краем глаза и не глядя отмахнулась. Стива будто выключили, он рухнул на пол без сознания. Одна рука по-прежнему оставалась протянутой к ней. Ванда вздернула верхнюю губу, глядя на него. А после повернулась к замершим с дулами у висков агентам. Еще один жест, и они вновь бесформенной кучей развалились на полу. Ванда взмахнула руками, и всю ее фигуру окутало алое свечение. Она взлетела, чтобы тут же нырнуть на нижние этажи, к пытавшимся атаковать ее агентам. Оттуда ничего не было видно, но доносившиеся из обрыва вопли ужаса, влажный хруст и единичные выстрелы были в достаточной мере красноречивыми. — Твою мать! — едва Ванда скрылась внизу, Тони, ругаясь сквозь зубы на идиота-друга, рванул к Роджерсу. Питер последовал за ним. — Живой, — с облегчением заключил Тони, проверив пульс. — Вырубила. Будем надеяться, что ненадолго. Паркер облегченно выдохнул и даже слабо, едва заметно позволил себе улыбнуться. Он успел страшно перепугаться за Капитана. Алая Ведьма выглядела взбешенной и вполне могла остановить его сердце навсегда. Питер обернулся и кивнул Майку, безмолвно сообщая, что все обошлось. Майк выдохнул и слабо улыбнулся Питеру в ответ. Интервалы между выстрелами становились все продолжительнее, а человеческих голосов все меньше. Старк с опаской оглянулся на дыру в полу, понимая, что времени у них в обрез и нужно было срочно принимать решение. — Так, Пит, возьми Майка, и держитесь за мной, — скомандовал он. — Попробуем спуститься по лестнице, пока она нас не заметила. — Что? — не сдержавшись, воскликнул Питер, растерянно уставившись на Тони. — Но мистер Старк, как же Капитан? Мы должны… — Я должен найти для вас безопасное место! — отрезал Старк, сверкнув на Питера таким взглядом, что сразу стало ясно — любой аргумент будет отвергнут. — Но… — Питер, сейчас мой приоритет — ты! — в глазах наставника Питер прочел так много, что просто не осмелился прервать его. Старк буквально умолял его просто сделать то, что ему скажут, так, как скажут. — Я вернусь проверить его как только сочту, что вы двое в безопасности. Роджерс бы поступил точно так же, — пытаясь немного смягчить внутренний конфликт Питера добавил Тони уже более мягким тоном. — С ним все будет в порядке, мелкий, это же Кэп. Питер с трудом сглотнул, заставив себя кивнуть. Он прекрасно понимал, что у них нет времени спорить, а по взгляду мистера Старка было ясно, что иное решение в данной ситуации для него попросту неприемлемо. Даже если идея будет хорошей, он не услышит. Да и потом, такой идеи у Питера все равно не было. Паркер поднялся на ноги и в несколько шагов оказался рядом с Майком. Тот не слышал, о чем они говорили, но решил, что вопросы задаст потом, где-то, где вероятность умереть ужасной смертью будет меньше. Он поднялся на ноги, закидывая руку на услужливо подставленные плечи Питера, и вместе они с максимально доступной скоростью зашагали вдоль стены к лестнице. Тони, немного задержавшись у бессознательного тела Роджерса, последовал за ними, стараясь быть максимально незаметным и осторожным. Он уже почти опустил ногу на первую ступень, когда из-за спины раздался вкрадчивый голос, проникший противными мурашками под кожу. — Пытаетесь сбежать вы так же неумело, как играете в прятки. — Питер, бегите! — отчаянно крикнул Старк ребятам, а сам повернулся, закрывая собой проход, встречаясь с пылающими безумием глазами Алой Ведьмы. Ванда зависла в нескольких дюймах над полом, глядя будто сквозь Тони. Ощущение было отвратительным, казалось, будто она видит его насквозь, но одновременно с этим не придает его существованию никакого значения. Ее забавлял его страх. Она знала, на что способна, знала, насколько разрушительна ее сила, насколько мощна, и что все они — ничто по сравнению с ней. Она упивалась этим знанием, наслаждалась вседозволенностью, потому что прекрасно понимала — больше никто не способен ее удержать. — Думал, сможешь от меня скрыться, Тони? — насмешливо спросила она. Ванда подплыла к нему вплотную, заглянув через плечо, на лестницу, где в оцепенении замерли Питер с Майком. Питер до боли закусил губу, просто чтобы напомнить себе, что все это реально, что он пока жив, что всепоглощающий страх не должен быть препятствием для действия. Он обещал спасти Майка, он обязан спасти наставника. Ему нельзя умирать. Питер посмотрел на Алую Ведьму. В его глазах читалась мольба. Он мысленно взывал к Ванде, просил остановить это сумасшествие. Как могла Ванда, которую он знал, позволить гневу захватить свой разум, позволить управлять собой? Алая Ведьма будто и вовсе не заметила Питера. — Так наивно с твоей стороны, — склонившись к самому уху Тони, прошептала она. Тони рванулся, чтобы отпрянуть, но тело больше не слушалось его. Он остался абсолютно беспомощным перед этим воплощением победившего над здравым смыслом человеческого порока. У него больше не осталось вариантов для действий, и он, собрав всю свою выдержку, упрямо посмотрел ей в глаза. — Делай, что хочешь, только не тронь их. Улыбка, исказившая лицо Алой Ведьмы, показалась трещиной. Она поманила пальцем нож, который принадлежал агенту Миллер, и тот, взмыв воздух, стремительно полетел в мужчину. — Ванда, нет! — Питер со всех ног рванул вверх по лестнице, будто ему по силам было обогнать нож, однако было ясно, что не успеет. Старк зажмурился, приготовившись к ослепляющей боли, но когда спустя мгновение ее не последовало, хотя объективных причин для этого не было, опасливо приоткрыл глаза. Нож замер в нескольких миллиметрах от его шеи. Тони тихо выдохнул через нос, не веря в то, что экзекуция откладывается. — Ванда, ты не в себе, — произнес он осторожно, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Опусти нож. Ванда криво ухмыльнулась и снова приблизилась к нему. — Когда-то ты забрал у меня все. Я ненавидела тебя даже больше, чем их. — Ты знаешь, что это не так, — возразил Тони. — И, как ты сама сказала, все это было когда-то. Сейчас мы на одной стороне. — Ванда, очнись! Мстители здесь чтобы помочь! — Питер едва не плакал, с ужасом глядя на застывший в опасной близости от горла наставника нож. Если Ванда пустит его в дело, Питер не успеет ничего предпринять. — Мы друзья, разве ты не помнишь? — Друзья… — эхом откликнулась она, будто это слово было ей незнакомо. Ванда перевела на Питера темный взгляд, полный горечи и затаенной, накопленной месяцами страданий обиды, вырвавшейся на свободу вместе с затуманившей ее сознание Алой Ведьмой. — И где же вы были все это время? Где была ваша помощь, когда они медленно меня убивали? Разве друзья так поступают? Бросают умирать? Питер растерянно моргнул. Неужели Ванда забыла его, их борьбу и цель? Неужели готова была променять друзей, тех, кто стал ее новой семьей, на захватившее ее разум дикое, разъедающее изнутри желание мести? Питер бы многое отдал, чтобы она снова вернулась в сознание, и тогда приложил бы все силы, чтобы спасти ее от самой себя. — Что ты такое говоришь? Никто никого не бросал! Ванда, вместе мы спасем одаренных! Прошу, приди в себя, — ему невыносимо было видеть страдания Ванды и страшно оттого, сколько тоски и отчаяния таили в себе ее слова. — Мы поможем. Лицо Ванды презрительно скривилось. Она мотнула головой, сделав шаг назад. — Я больше не нуждаюсь в вашей помощи. Для меня нет спасения. Все, что сейчас имеет для меня значение — моя месть, — ее дыхание было тяжелым, будто ее ярость достигла такой точки, что мешала нормально дышать. — Вам не остановить меня. Я сожгу это место дотла, и всех, кто здесь находится. Не путайтесь под ногами. — Ванда, — голос Тони звучал с несвойственной ему мягкостью. Девушка вздрогнула. — Ванда, посмотри на меня! Слова Старка не обладали волшебством, и все же не подчиниться представлялось невозможным. Ванда подняла на него взгляд алых глаз. — Все эти месяцы каждый из нас делал все, что в наших силах, и даже больше, чтобы отыскать вас. Не было почти никаких зацепок, шансы найти вас практически равнялись нулю. Но мы все равно продолжали искать. Я даже Роджерса на базу пустил. Порой казалось, что все бессмысленно, что мы вас потеряли. Навсегда. И все же… вот мы здесь. Это место покалечило всех, оставило незатягивающиеся даже с течением времени раны не только в физическом, но в ментальном плане. Никто из них никогда не сможет забыть эти ужасные события как бы не старались. Однако это не повод сдаваться кошмарам. Они должны продолжать бороться, чтобы вернуть свою жизнь обратно, чтобы иметь возможность наслаждаться светлыми моментами, которые у них несомненно еще будут. Если они сумеют победить и выбраться отсюда. — Ты не представляешь, как я жалею каждую потраченную секунду, как виню себя за то, что мы не нашли вас раньше. За то, что не догадался, не сообразил, не уследил. Но сейчас, в данный момент, это все неважно. Мы здесь, вместе. Вот что имеет значение. Мы победим, но для этого нужно объединиться. Порознь мы обречены, но вместе… Вместе мы выстоим, — Тони решительно глядел в глаза Ванде, потому что сейчас верил в каждое произнесенное слово. Раньше они были для него пустым звуком, но теперь… Теперь он знал, что значит семья и что такое друзья. И готов был ради них на все. — Не ищи врага в тех, кто пытается помочь, Максимофф. Прошу, приди в себя. Несколько бесконечно долгих секунд она смотрела на него немигающим взглядом. На ее лице отражался серьезный внутренний конфликт, будто она боролась с собой. Слова Старка сумели достучаться до нее, подняв в душе ил сомнений. Все вздрогнули, когда рукоять ножа ударилась о камень пола. В тот же миг Тони вновь обрел контроль над собственным телом. Он поднял на нее изумленные глаза, во взгляде плескалось сожаление. Перепугавшийся за наставника Питер тут же рванул к нему, намертво впечатываясь в мужчину и душа его в сильных объятиях. Ванда растерянно посмотрела на Тони и Питера и невольно отступила на шаг. Взгляд вдруг прояснился, девушка моргнула, посмотрев на всех находившихся рядом так, будто видела впервые. По ее щекам потекли слезы, но едва ли она отдавала себе в этом отчет. Она выглядела потерянной, сбитой с толку, ужасно напуганной. Ее страшило то, в кого она превратилась. То, что так легко позволила своей темной стороне взять над собой контроль и рискнула обернуть свою разрушительную мощь даже против тех, кого считала друзьями. Ванда обхватила себя руками за плечи и, содрогаясь в беззвучных рыданиях, обессиленно осела на пол. Наблюдавший за ней Тони мягко отстранился от Питера и приблизился к Ванде, присев рядом с ней на корточки и положив руку девушке на плечо. Она нервно вздрогнула, но не воспротивилась прикосновению. — Я обещал Вижну, что ты вернешься к нему, — мягко произнес Тони. На него в ответ посмотрели заплаканные глаза. Обыкновенные, зелено-голубые. Произнесенное имя было родным, таким привычно теплым. Оно вызвало в Ванде нежность и невольную улыбку. Заставило вспомнить, что не все вокруг было сплошным кошмаром. Заставило вспомнить, кем она была на самом деле. Ведь она любила, и ее любили. — Вижн… — всхлипнула она, черты ее смягчились и стали такими знакомыми, похожими на ту Ванду, которую они знали и которой так дорожили. — Я увижу Вижна, — ее лицо преобразила улыбка, разгладив жесткие складки у рта, убрав хищность из черт, скрыв изможденность за озарившим ее светом. Искренняя, влюбленная, счастливая. Тони не смог сдержать ответной улыбки и позволил себе погладить Ванду по голове. Она не стала сопротивляться. Внезапно из обрыва до их слуха донесся гулкий топот военных сапог и отрывистые команды агентов. За шорохом ткани различался металлический лязг оружия. Тони выругался под нос, метнув быстрый взгляд в сторону Стива, а потом на Питера с Майком. Ванда проследила за его взглядом и решительно поднялась на ноги, в одно мгновение став серьезной и сосредоточенной, собранной и решительной. Готовой отстаивать то, что чуть не забыла, поддавшись жажде мести, но что вновь обрела благодаря близким. — Уходите, — скомандовала она, кивнув Старку. — Я вас прикрою и выведу Стива. Ванда взмахнула руками, и ее тело окутало алое свечение. Она воинственно обернулась в сторону приближавшегося отряда, готовясь кинуться в атаку. Старк согласно кивнул, нисколько не сомневаясь в том, на что способна эта хрупкая девушка. Быстро поднялся на ноги, дергая Питера и кивая Майку. Они двинулись вниз по лестничному пролету. — Эй, Ванда, — окрикнул ее с лестницы Тони. Она повернула голову. — Я рад, что ты снова с нами.