agape

Чонгук сидел, широко раздвинув ноги, на кресле в гостиной Хосока и быстро нажимал на кнопки на джойстике, абсолютно расслабленно глядя на экран большого телевизора. Хосок, сидя рядом на диване, был слишком сосредоточен происходящим на экране в попытке обыграть друга в фифе, но исход игры, кажется, уже предначертан. Младший слишком хорош в видеоиграх в отличие от альфы. Дух соперничества всегда накрывал обоих, когда они соревновались в играх, особенно если на кону стоял ящик пива, который купит проигравший. Жажда победы плескалась обжигающей лавой, распаляя разум, позволяя азарту доминировать и управлять обоими. Хосок закусил губу, когда увидел соперника, приближающегося забить мяч в его ворота. Хо напрягся, быстро тыкая на кнопки, дабы не позволить омеге выиграть. — Твою мать, — выругался Хо, выбросив джойстик на пушистый ковер. Снова проиграл. Это был уже не первый раз, когда он проигрывал Чонгуку. Младший никогда не раскрывал секрета успешной игры, дабы снова выиграть у хена и лицезреть его закипающее выражение лица, чем подливал масло в огонь, распаляя Хосока еще больше. — Я с тобой больше играть не буду! — твердо сказал Хосок, ткнув пальцем в омегу. — Я снова продул. Слава богу, что всего лишь ящик пива, а не свою машину, — он цокнул языком, откинувшись на диване. — А что такого? — вскинул бровями Чонгук, делая глоток из бутылки пива. — В прошлый раз было очень даже весело. — Тебе! — громко выразился Хо, округлив глаза. — Ты тогда всю ночь гонял по городу и веселился. А я потом неделю получал штрафы! И кто их оплачивал? — Он бросил на тонсена вопросительный взгляд. — Я! — он ткнул пальцем себе в грудь. Чонгук громко рассмеялся, чуть не разливая пиво, плещущееся в бутылке. — Ну давай, засри тут еще все! — продолжал закипать хен, вскидывая руками в стороны и поднимаясь с дивана. Хосок ни в коем случае серьезно не злился на младшего. Он лишь шутливо издевался над ним, пытаясь взбодрить и отвлечь его от происходящего в школе. Хосок, буду хеном, старшим на год, уже не учился в школе. Ему порой действительно хочется вернуться туда и надрать зад злосчастному Ким Намджуну и его шайке, что так усердно мучает Чонгука. Но омега лишь всегда отмахивался, что это не имеет значения, и он справится. Но по глазам было видно, что ему больно, до глубины души больно и обидно. Хосок бы уже давно никого из них в живых не оставил, только протесты и убеждения Чонгука его останавливают. Чонгук знает, что Хосок очень переживает, но хоть в чем-то он хочет преуспеть сам, ведь он и так несчастен, но пусть хотя бы это дело он решит самостоятельно. Каждый раз сталкиваясь в коридоре с шайкой Кима, Чонгук слышит оскорбления, что летят в его спину, когда он, высоко подняв голову, обходит их стороной. — Бракованный ублюдок, — рычит один из альф, провожая омегу взглядом. — Тебе не место в этом мире. Не думал покончить с собой? — усмехается другой, скрещивая руки на груди. Намджун, наблюдая за всей увеселяющей картиной, усмехается и кивает головой в сторону, давая сигнал компании двигаться вперед, а не заострять внимание на Чонгуке. Когда они исчезают за поворотом, Чонгук влетает в первый попавшийся пустой класс и, облокотившись спиной о холодную бетонную стенку, начинает буквально задыхаться от наплывшей истерики, которую он так усердно сдерживал в коридоре. Нельзя показывать им свою слабость, нельзя давать повод для будущих издевок. Приведя себя в порядок, Чонгук делает глубокий вдох, вытирая рукавом худи слезы, и уверенной походкой уходит из школы, будто ничего и не было. Так обычно и проходят дни, когда компания Кима в особенном настроении. — Хен, — позвал омега. — Я, наверное, пойду, — Чонгук посмотрел на наручные часы на левой руке. Хосок выглянул из-за угла в немом вопросе «Почему?». — Отец дома ждет. Я обещал, что сегодня буду с ним. Сегодня тот самый день. Ну, ты знаешь.., — Чонгук мешкается, пытаясь подобрать слова. — Знаю, Чонгуки, знаю, — Хосок выходит из-за угла и нависает над тонсеном. — Ты точно в порядке? Тебя подвести? — Я тебе маленький школьник что ли? — усмехается Чонгук, поднимаясь с кресла. — Вообще-то да, ты школьник, Чон Чонгук, — смеется по-доброму Хосок, беря младшего за затылок и притягивая к себе, утыкаясь лбом о его. — Я всегда с тобой, брат. Всегда буду, — шепчет он, закрыв глаза. — Я знаю, — Чонгук зависает и закусывает губу. Он чувствует волнение и заботу своего хена. — Но я в состоянии добраться самому. Не переживай, хен, — Чонгук одаряет альфу улыбкой и хлопает его по плечу. Он берет телефон со небольшого столика, на котором остались следы преступления в виде бутылок пива, пустых тарелок и крошек от снеков. — Будь осторожен, — кидает удаляющемуся Чонгуку альфа. — Как всегда, — вздыхает он, по пути поднимая со спинки дивана кожаную куртку.

***

Чонгук шел по шумной улице, заполненной спешащими домой людьми, сунув руки в карманы кожанки. Что-то странное, спрятанное где-то внутри, неприятно ноет, отдавая тягой в области груди. «А что если?» Фраза хена отдалась в голове Чонгука неприятным эхом, бьющимся о стенки разума и сталкивающихся в середине, заставляя сердце биться езе быстрее. Чонгук помотал головой, пытаясь прогнать навязчивую мысль о маленьком, крошечном шансе, но она плотно засела на полках его разума, прошерстив все ящички, выбирая в каком ей остаться. — Прекрати думать об этом, — прошептал он сам себе, смотря под ноги и не замечая людей, что порой сталкивались с ним плечом. — Ты знаешь правду, Чонгук. Не обнадеживай себя, — продолжал он настойчиво убеждать себя. Мысли, крутящиеся в его голове подобно сносящему все вокруг торнадо, настолько накрыли омегу, что он не заметил, как кто-то схватил его за рукав куртки и потащил за собой. Чонгук, вернувшийся в реальность, увидел перед собой альфу, что усердно протаскивал его сквозь толпу к ближайшему переулку, и попытался вырваться из рук, но хватка альфы была в разы сильнее слабого омеги. Как только они оказались в менее людном месте, альфа прижал к стене Чонгука, из-за чего он ударился головой о кирпич сзади. — Отпусти меня, — низким голосом прохрипел Чонгук, показывая абсолютное спокойствие. — Серьезно, давай не будем играть в игры, которые нам обоим известны, — устало выдохнул он, делая шаг в сторону из хватки альфа. Только вот это спокойствие было максимально утрированным и умело наигранным. Оно плавало на поверхности, когда внутри разгорался и постепенно готовился к извержению вулкан страха и паники. Чонгук понимал, кто перед ним и что скорее всего сейчас произойдет. Осознание дальнейшего плана развития событий проявлялось истерикой внутри, но снаружи выглядело так, будто Чонгук устал от этих перепалок с компанией Кима. — Я серьезно, — Чонгук закатил глаза, когда парень в очередной раз прижал его за плечи к холодной стене. — Я не понимаю, чего вам нужно от меня? Я же вас не трогаю, — Чонгук посмотрел в холодные, не выражающие никаких эмоций глаза, что пристально прожигали омегу насквозь. — Скажите, что вам нужно от меня, и давайте закончим на этом. Чонгук откинул руку альфы со своего плеча и хотел уйти, как его в очередной раз прижали к стене, ударив посильнее о камень. В следующую секунду щека омеги разгорелась обжигающей болью от прилетевшей через секунду пощечины. Страх внутри омеги усилился, а в панику, словно в огонь, подлили масло, поджигая еще сильнее. Обида и привычное осознание несправедливости ударило его лицом в землю, втаптывая в грязь посильнее и размазывая, будто ненужный мусор. Чонгук медленно закрыл глаза, закусив губу, лишь бы не видеть глаз перед собой, что говорят о готовности нанести следующий удар и даже не испытать стыда. Он старался сохранять спокойствие, дышать ровно, но сильно бьющееся сердце в панике требовало больше кислорода, заставляя грудь вздыматься чаще. — Да как ты вообще еще живешь? — прорычал альфа, схватив Чонгука за ворот кожаной куртки. Чонгук не осмеливался открывать глаза. Он надеялся, что так время мучений пройдет быстрее и ему не придется внутренне страдать еще сильнее от вида человека, что смотрит на него настолько ледяным взглядом, будто создавая поверх горячей кожи омеги толстый слой льда. Казалось, что так и происходит. Будто все, что горело, жило и процветало внутри, в момент увядает и замерзает, покрываясь льдом, что никогда не растает. Так бывало каждый раз, когда он сталкивался с издевательствами в его сторону. Он будто постепенно умирал внутри в очередной раз задаваясь вопросом «За что?». Чонгук не виноват в том, что таким родился. Если бы он мог что-либо изменить, то уже давно бы избавился от недуга, доставляющего массу проблем и боли, от которых не убежать и не спрятаться. Никто не поможет ему. Никто не спасет Чонгука, который буквально молил о том, чтобы провалиться сквозь землю и не чувствовать этого давящего и уничтожающего унижения, которое он испытывал в эту секунду. — Хотел бы я больше не видеть тебя здесь, — плюнул альфа на куртку омеги, а после грубо отпустил, снова впечатав его в стену. — Когда же ты уже свалишь отсюда? — выругавшись и сплюнув уже на асфальт, он отвернулся от омеги и скрылся в переулке. Как только опасность пропала из поля зрения Чонгука, он, приоткрыв губы, тяжело и шумно задышал, чувствуя, как истерика выбивается из-под оков, которыми запер ее Чонгук, и просится наружу. Омега скатился по стене, рукой закрыв глаза и давая волю эмоциям. Слезы мгновенно брызнули из глаз, скатываясь по щекам и обжигая кожу. Он тихо проскулил, прикрывая рот ладонью, чтобы не закричать от боли, что словно розе со сверхбыстрой скоростью расцветает внутри. Но вот только расцветала она не нежными лепестками, а колючими иголками, что болезненно впивались в органы. Боль поглотила омегу, а желание исчезнуть снова вернулось к нему. — Я просто хочу быть счастливым, — тихо всхлипнул Чонгук, сглатывая слезы. — Неужели я правда этого не заслуживаю? Чонгук уткнулся в свои колени, пряча раскрасневшееся от истерики, что вновь нагрянула, лицо, закрываясь руками, чтобы никто снова не ударил его, не причинил боль, которую он не заслужил. — Что здесь произошло? — раздался над ухом омеги бархатный медовый голос, а чья-то рука мягко, еле касаясь, будто предварительно прося разрешения, коснулась его плеча.