agape

Вечерняя заря сменялась утренней, уступая небо восходящему солнцу, что еле заметно поднималось над горизонтом, освещая еще ночной город. Фонари постепенно, один за другим, потухали, ведь в освещении улиц больше не было надобности. Солнце еще не показалось, а лишь слегка осветило небо, сдвигая темноту в сторону, заставляя отступить. Чимин не спал. Он стоял, облокотившись на перила балкона, и рассматривал зернистое небо, которое постепенно становилось светлым. Это уже вторая неделя, как он не может уснуть до рассвета. Парень чувствовал необъяснимую тревогу внутри после встречи с Чонгуком в переулке. Что-то изменилось в нем, и эти заметные изменения слишком пугали парня, потому что он никогда не чувствовал себя так. Он был не единственным, кто заметил изменения в Чимине. Отцы тоже это видели, но не просто видели, а чувствовали. — Чимин-а, все в порядке? — нагнулся отец к голове сына, когда вернулся домой, застав Чимина в гостиной за просмотром телевизора. Отец-омега принюхался к запаху сына, улавливая заметные изменения в аромате своего чада. — Да, а что? — нахмурился парень, озадаченный поведением отца. Зачем он его понюхал? — Что-то не так? — побеспокоился Чимин. — Твой запах, малыш, — омега немного потупил, снова принюхиваясь. — Он изменился. Такой яркий, — отец помедлил. — Другой совсем. Будто обрел какие-то другие оттенки, — он свел брови к переносице. — Терпкий слегка. В твоей жизни ничего не происходит? — Нет, пап, — безразлично отмахнулся Чимин, будто он сам не замечал изменений внутри себя. — Все хорошо, — он взял руку отца и оставил легкий поцелуй на тыльной стороне ладони. Отец растрогался, чувствуя, как слезы навернулись. Чимин лишь мило рассмеялся, замечая чрезмерную сентиментальность родителя. Он удивился и ему захотелось обнять родителя покрепче, раз его растрогал столь простой жест благодарности и трепетной любви. Чимин перепрыгнул через спинку дивана и обнял отца. — Пап, не волнуйся, все правда хорошо, — заверил парень. — Ты точно не болен? — шмыгнул омега, поглаживая сына по макушке и пропуская сквозь пальцы несколько прядок пепельных волос. — Н-нет, — заикнулся Чимин, чувствуя, как в его нос ударил яркий запах омеги. Чимин резко отскочил. Такой чувствительности раньше не было, и это очень напрягло его, поселяя странные ощущения, что царапали изнутри, пугая еще больше. — Я пойду, пап. Мне нужно на тренировку. И Чимин тогда сбежал, чувствуя все еще в носу ярко ощутимый запах омеги и пытаясь избавиться от него в попытках вдохнуть свежий воздух. Но вокруг, на улице, было чрезмерно много ароматов других омег и альф, которых впервые он так четко ощутил. Все вокруг него будто смывалось. Тысячи разных запахов вертелись разрушительным торнадо вокруг Чимина, заставляя его голову кружиться, будто в танце. Так продолжалось уже неделю. Чимин ходил по школе в маске, чтобы хоть как-то приглушить ароматы, так и просящиеся втянуться в него, чем привлекал внимание учеников. Восприимчивость к запахам была не единственной вещью, что заставляла парня беспокоиться. На тренировках по танцам он заметил, насколько стал выносливым. Как бы он не увеличивал нагрузку и время занятий, ему будто бы было мало. Раньше он быстро истощался и уже через час валялся на полу в попытках отдышаться, а, теперь, спустя четыре часа танцев без перерыва он даже усталости не ощущал. С ним определенно происходили странные вещи. Тренер-омега восхищался им, оценивающе хмыкая и аплодируя в конце тренировок. — Ты делаешь большие успехи, Чимин, — он похлопал Чимина по плечу. — Всего три недели танцев, а ты уже в такой хорошей форме. Тебе бы еще немного вес набрать и мышцы прокачать, и будет идеально, — преподаватель ходил вокруг Чимина, осматривая его тело с ног до головы. — Как ты так быстро прокачал выносливость? Раньше была отдышка, а теперь ты будто и не напрягаешься. — Я и в самом деле не чувствую нагрузки, Чонин-щи, — улыбнулся Чимин, присаживаясь возле зеркала, прижимая ноги к себе. — Удивительно, — восхитился тренер и коротко похлопал в ладоши подобно ребенку, которому купили долгожданную конфетку. Чимин только сейчас заметил, насколько его тренер был внешне привлекательным. Смуглая кожа добавляла его внешности особенности, пухлые губы и большие глаза выступали в качестве изюминки. А его тело так и манило к себе. Такое стройное, подтянутое и в меру подкаченное. Не удивительно, что он так пластичен. Его тело подготовлено к этому идеально, будто он создан для танцев. Хотел бы и Чимин выглядеть также. Ведь если даже сам Чимин неосознанно заинтересовался в Чонине, то и другие бы заметили Чимина притягательным. Размышления об изменениях в поведении Чимина завели его в тупик. Он даже и не заметил, как солнце уже поднялось и полностью освещало пробуждающийся от спячки город, немного ослепляя своими свежими лучами. Сегодня он вообще не спал, но ощущения усталости не было. Так странно. Будто кто-то ему вручил целый сундук жизненных сил, потому что он, действительно, чувствовал себя иначе. После освежающего душа Чимин отправился завтракать на первый этаж, где уже ворковал над завтраком отец-омега в милом фартучке с пингвинами. — Доброе утро, — поприветствовал Чимин, немного зевнув, и присел за стол. — Утречко, малыш, — ласково улыбнулся отец, повернувшись к сыну, который разрядил тишину утра. Входная дверь дома хлопнула, оповещая что второй отец вернулся домой с ночной смены. Только вот дверь хлопнула как-то слишком громко. Чимин и омега переглянулись. — Милый, проходи, мы уже садимся завтракать, — проворковал омега, приглашая мужа. Он вошел в кухню нахмуренный, нарушив идиллию солнечного утра подобно быстро набежавшей грозовой туче. — Почему здесь пахнет как-то иначе? У нас был кто-то в гостях? — отец продолжал принюхиваться, подозрительно подойдя к своему омеге. Он провел носом по его шее, по метке, убедившись в чистоте запаха мужа. — Ты чист. На тебе все также мой запах, — утвердил он и уставился на него. Чимин наблюдал за картиной завороженно, но настороженно, потому что и второй отец чувствует что-то не то с запахом в доме. Его это начинало пугать, потому что папа не мог привести кого-то в дом. Он был безума от своего альфы. На них обоих стояли метки, говорящие о принадлежности друг друга, и это уже была не временная метка, а постоянная. Чимина всегда восхищали нежные, столь страстные чувства родителей, и парень был рад, что вырос в семье, где царит чистая любовь. Омега выловил взгляд мужа и быстро кинул его на сына, что сидел за столом и отвлекся на утренние новости по телевизору. Снова политические проблемы, циклоны, рост валюты, коррупция, — ничего нового. Чимин хмыкнул, убеждаясь, что в мире все как и всегда стабильно. Отец понял, что запах истощает его же сын. Только вот запах его был как-то похож на его собственный, будто он был своего типа. Он нахмурился и уставился на омегу, взглядом давая понять, что он ничего не понимает. Омега отмахнулся от него и отвернулся, продолжая готовить кулинарный шедевр на завтрак, чтобы порадовать своих драгоценных мальчиков.

***

Чимин в одиночестве сидел за партой, слушая неинтересную лекцию преподавателя, что уже минут двадцать без остановки рассказывал принцип деления клеток, и рисуя карандашом неизвестные даже ему узоры. Было скучно, и Чимин взглянул на пустующее рядом с собой место. Сосед Чон Чонгук не появлялся в школе уже больше недели. Он ни раз не заявился в школу после того инцидента в переулке. Не было ни одного дня, чтобы Чимин не думал о том, что тогда произошло. Чувство сожаления и потребность защитить, которую он тогда испытал, не унималась ни на секунду. Он постоянно думал о чем-то непонятном, слабо ощутимом внутри. И это что-то тянуло его неизвестно куда и зачем. Навязчивая мысль найти его, узнать, в порядке ли он, давила на мозг, сметая веником все остальные мысли, как ненужным мусор. Может с ним что-то случилось? Почему Чимин вообще думает о том, кто постоянно так грубо к нему относился? Его подобная ситуация раздражала и бесила. Ему хотелось потребовать от парня объяснений. Только вот парень ничего ему не должен, и Чимин не имеет права вообще что-либо от него требовать и ждать. Но потребность давила, отвешивая болезненный подзатыльник, чтобы Чимин сделал хоть что-нибудь. А если что-то с ним случилось? Паника неосознанно накатила подобно наваждению и утопила в своих водах, не давая наполнить легкие воздухом. Учитывая подвешенное состояние омеги, он мог натворить бед. А что еще хуже... Мысль о том, что Чонгук мог наложить на себя руки, отозвалась дрожью в теле Чимина. О таком и думать страшно. Чимин мысленно ударил себя по лицу со всей силы кулаком за то, что не последовал за парнем, не убедился, в порядке он вернулся домой и вообще вернулся ли. Чимин, скорее всего, был последним, кто видел его. Злость вспыхнула внутри него, заставляя щеки покраснеть. Он сжал кулаки, злясь исключительно на себя. Он мог ему помочь, поддержать. Да, Чонгук отталкивал. Зачем вообще Чимин подвергся поведению Чонгука? Дурак бемозглый. — Господин Пак, Вы себя хорошо чувствуете? — выбил из пучины накручивания себя Чимина преподаватель, окликнув его. Чимин пыхтел подобно закипающему чайнику, из которого вот-вот кипяток польется, затопляя все вокруг. Его щеки горели так, будто у него температура перевалила за всего сорок. — Вы выглядите не здоровым. Идите в медпункт, а после отправляйтесь домой. Сегодня оценку Вы свою уже заработали, поэтому о пропуске не переживайте, — написав быструю записку доктору, учитель положил ее на край стола. Чимин, сам того не замечая, на автомате стал собирать вещи и складывать все в рюкзак. Он на автопилоте попал в кабинет врача, который прочитал записку и, осматривая его, стал задавать вопросы. Чимин то и дело кивал или мотал головой в ответ, даже не вникая в суть вопросов. Пока один единственный не выбил у него из-под ног почву. — Что по сущности и сексуальной активности? — мужчина лет сорока с каменным выражением лица уставился на него, пока ждал результат градусника. Чимин чуть градусник не проглотил от его вопроса. Люди редко задавали вопросы подобного характера, потому что ответ был и так ясен. — Ничего, — грубо отрезал Чимин, когда доктор достал градусник. Округлившиеся глаза мужчины говорили о неутешительном результате. — У вас чересчур повышенная температура тела. Тебе лучше отправиться срочно в больницу, — заговорил сразу неформально обеспокоенный врач температурой школьника, что превышала температуру на три градуса выше нормы. — Нет, не стоит. Можно я просто отправлюсь домой? — Чимин пытался как можно вежливее отказаться от рекомендации в попытке избежать возни в больнице, как это было в детстве. Он не хотел беспокоить своих родителей, которым он и так доставил в детстве массу проблем со своим заболеванием. Чимин до сих пор помнил отчаянные выражения лиц отцов, когда они сдавали ежегодные анализы на определение гормонов, чтобы увидеть хотя бы небольшой рост гормонов в сторону сущности альфы или омеги, но ничего не было. Все стояло на месте. Ничего не менялось. Он не раз видел, как папа утыкался в шею отца, роняя слезы ему на рубашку, пытаясь спрятать боль и сожаление за сына. Чимин никогда не понимал, как у таких потрясающих, подходящих друг другу по всем параметрам людей, мог родиться такой, как он? Точнее, никакой. Ему было очень жаль, что он достался им с таким изъяном. После тринадцати лет Чимин устал от ежегодных походов в клинику и госпитализации на исследование его организма, поэтому он слезно умолял родителей не делать то, что, очевидно, уже бесполезно. Ему было чертовски больно смотреть на горящие глаза родителей в ожидании чудо, а после лицезреть потухший огонек надежды. Это было хуже, чем разорвать на себе кожу живьем, выдрать все волосы сразу. Чимин так винил себя за то, что причиняет боль тем, кого так любит, тем, кто принимает его таким, какой он есть. Какой-то незначительной частичкой своего мозга Чимин понимал, что ему лучше отправиться в больницу и сдать кровь на анализ, а лучше полностью лечь на обследование. Он не хотел следовать крошечному свету надежды, что загорелся внутри него, дабы потом не испытать очередное разочарование. Парень решил не оповещать родителей об инциденте в школе с высокой температурой, чтобы не заставить их волноваться. Хотя утром по их перегладываниям он понял, что уже поселил в них волнение за сына. Он видел, как утром они словно канат друг на друга перетягивали, пытаясь что-то сказать, но не озвучивали свои мысли. Возвращаясь домой на автобусе, Чимин почувствовал себя еще хуже. Снова в нос ударили различные запахи. Его нюх обострился настолько сильно, что перекрыл возможность дышать, сдавливая легкие со всех сторон. Происходящее не на шутку пугало и ставило в тупик одновременно. Он сейчас просто задохнется или упадет в обморок, потому что запахи кружили вокруг него, смешивались, заставляя внутри все переворачиваться, подниматься до самой глотки, провоцируя рвотный рефлекс, и снова падать на свои места с таким грохотом, что он сейчас взорвется. Чимин, прикрыв рукой рот, нажал на кнопку срочной остановки на стене автобуса и пулей вылетел, стоило дверям только открыться. Чимина вывернуло наизнанку, а испарина выступила на лбу. Несколько секунд он содрогался в скрюченной позе, оставаясь на ватных ногах. Что, черт возьми вообще происходит с ним? — Вы в порядке? — спросил подошедший молодой омега, очевидно младше Чимина. Он протянул Чимину бутылку воды. Чимин обернулся и посмотрел на него затуманенным взглядом, чем припугнул мальчишку. — Может Вам вызвать скорую? — парень был напуган и бутылка в его руке слегка содрогалась в приступе тремора, вызванного волнением. Чимин вытер рот рукавом толстовки и принял бутылку воды, осушив почти половину сразу. Он выпрямился, возвышаясь над омегой. Чимин свободно выдохнул, но запах молоденького омеги с примесью цитруса вдарила в нос так сильно, что Чимина пошатнуло. Ого, вот это его вставило сейчас. Реагирует прям как его отец на течку папы. Чимин особо не придал внимания мысли, и она испарилась так же быстро, как и появилась. Омега выглядел очень смущенным, когда почувствовал, что Чимин его рассматривал. Чимин и правда рассматривал стоящего перед ним мальчика, одетого в школьную форму другой школы. Он покусывал свои губы и смотрел на Чимина из-под пушистых ресниц. — Спасибо. Ты мне очень помог, — мягко улыбнулся Чимин, держа все еще открытую бутылку воды в руках. — Возвращать ее как-то неправильно и негигиенично. Давай я тебе дам денег, и ты купишь новую? — Чимин стал рыскать по карманам кошелек, чтобы отплатить малышу за помощь. — Нет, хен, не нужно, — паренек быстро замахал руками, отказываясь. Его смущение чувствовал даже Чимин. Только вот чего стесняться-то? — Не болейте больше, — парень низко поклонился и быстро убежал. Чимин проводил убегающего и садящегося в автобус мальчика недоумевающим взглядом. Чимин допил воду из бутылки и выбросил ее в мусорное ведро. Посидев на скамеечке и убедившись, что он в состоянии идти домой, поднялся и двинулся в сторону дома. Он так четко чувствует других, что это и пугало и интересовало его. Такие новые ощущения. Он будто чувствует все своим нутром других, но только это было не то, чего так хотело его подсознание на уровне подкорки мозга. Только Чимин еще не понимал, почему внутри что-то так трепещет и просит не понятно чего.

***

Родители Чимина сидели в гостиной, смотря телешоу с будущими айдолами. Омега прижимался к альфе, пока тот, перекинув руку через его плечо, поглаживал предплечье и носом вдыхал родной аромат. Чимин, разувшись, услышал звуки телевизора в гостиной и, бросив короткое «я дома», мимолетно пролетел мимо. Ему было необходимо срочно принять холодный душ, чтобы смыть с себя пот, вызванный высокой температурой. Его тело снова начинало гореть, и это невыносимо бесило Чимина. Быстро сбросив с себя одежду, он влетел в душ, включив прохладную воду. Ощутив, как ледяные капли резко коснулись кожи, он часто и прерывисто задышал. Остужает. Что за дерьмо с ним происходит? — Ты это тоже почувствовал? — обратился обеспокоенно омега к мужу, накрыв своей руку альфы своей. — Это невозможно не почувствовать. Его запах, — альфа помедлил. — Никогда не был таким, — он, вдохнув глубоко, помолчал и, смакуя аромат будто конфету на языке, продолжил. — Таким агрессивно ярким... — Как у альфы, — перебил омега, не дав закончить предположение мужа.