agape

— Малыш, может нам показалось? — беспокоился омега, касаясь руки мужа, когда Чимин после ужина поблагодарил и поднялся к себе. — Уже неделя несколько дней прошло, а я больше не чувствую этого… — Я тоже не чувствую, — подтвердил альфа, опустив глаза вниз, в тарелку. — Порой я так виню себя за то, что с ним случилось, — совсем раскис он, гоняя вилкой по тарелке горошек. Омега ахнул. — Да как ты можешь? Ты не виноват в этом совсем! — Он обхватил лицо альфы руками и заставил посмотреть на себя. — Я уверен, с ним все будет хорошо. Слышишь? Мы поможем ему найти себя. — А может уже появился тот, кто запустил это? — невзначай выпалил альфа, столкнувшись взглядом с встревоженным омегой. Он закусил губу и посмотрел на лестницу, ведущую наверх в спальню Чимина. Чимин сидел и пытался сосредоточиться на проекте, который нужно сдавать через неделю. Преподаватель приказал найти пару. Вот только Чимин не хотел никого брать себе, решив, что сам отлично справится и никто ему не нужен. Только вот мысли совсем у него не клеились. Будто они были разбросаны по всему миру, и ему нужно было бегать и искать крошечные кусочки своих же мозгов. Изменения в его теле притупились, но острота обоняния осталась. Он постепенно привыкал к тому, что стал чувствовать и альф, и омег рядом. Чимин усмехнулся, когда подумал о том, какого было бы ему сейчас встретить течного омегу. Подобная мысль вогнала его в ступор. Почему он вообще об этом думает? Он никогда не думал об омегах и о их течках. Он даже не смотрел и не чувствовал их запаха. Почему же сейчас он так думает об этом? Чимин отбросил ручку, которой писал план проекта, и откинулся на кресле, прикрывая глаза. Странные обстоятельства происходят. Отцы настороженно ведут себя, все вокруг странно на него реагируют, он сам так вообще с ума, кажется, сходит. А все было так хорошо. До встречи с ним. Чимин покачал головой, чувствуя, что внутри что-то набухает, подобно лапше, когда ее варишь. Он тяжело вздохнул, потому что ситуация конкретно начинала бесить. Чонгук так и не появлялся в школе. Уже две недели прошло. Чимин серьезно стал нервничать, чувствуя себя пиздецки виноватым, что не догнал его тогда. Пора найти этого омегу. Пусть он хотя бы живым будет.

***

Хосок ворвался в квартиру, где жило семейство Чон, чуть ли не с ноги выломав дверь. Он был на взводе. Чонгук после того, как ушел от него, не брал трубки почти неделю, от чего альфа буквально поседел и чуть заикой не стал. Ему агрессивно хотелось разорвать омегу на мелкие кусочки и сжечь, но для начала наорать, что есть силы. Потому что он с ума сходил в неизвестности, таких кошмаров понапридумывал себе, что и представить страшно. У него аж тремор начался из-за тяжело переносимого стресса. Несмотря на всю свою злость, что сочилась из него, он молился, чтобы его ребенок был живой и здоровый. Убедившись, в этом, Хосок определенно надерет ему задницу. Хосоку было разрешено вот так врываться в их дом без разрешения, потому что он здесь свой, потому что его здесь знают. Когда он оказался в коридоре, то понял, что вокруг него чересчур громкая тишина. Она проскальзывая в уши подобно змее и давила на мозг, отключая абсолютно все рычаги, позволяющие как-либо адекватно мыслить. Хосок испугался до чертиков. Он понесся в спальню Чонгука. Альфа столкнулся с темнотой закрытых занавесок. Он испытал облегчение, когда, привыкнув к темноте, увидел Чонгука в полосатой пижаме, сладко сопящего под одеялом. Хосок подошел и прислушался. Дышит. Облегчение было не долгим. Наступила ярость. Он резко вздернул занавески, впуская яркие лучи солнца, что сиюсекундно осветили комнату, заполняя все чрезмерно ярким светом. — Ты охринел? — выкрикнул альфа, сдирая с омеги одеяло. Чонгук подлетел на кровати, в испуге оглядываясь по сторонам. — Тебе жить надоело? — заметив хена, прохрипел Чонгук, еще не раскрыв полностью глаза. — Ты охринел, я тебя спрашиваю? — Хосок отвесил подзатыльник младшему, заставив того зажмуриться и ойкнуть. — Я чуть не сдох от страха! Ты что, блять, устроил? Чонгук сидел на кровати опухший со взъерошенными в разные стороны волосами. Он поджал колени под себя и посмотрел на хена. Тот был красный, как рак, от злости, готовый буквально разорвать его сейчас. Чонгук почувствовал угрызение совести, ведь он действительно ничего не сказал другу, а просто исчез на несколько дней. — Хен, пожалуйста, успокойся, — взмолился Чонгук, еле перебирая припухлыми ото сна губами. — Это. опять случилось, — он сглотнул и поднял глаза на Хосока. Его будто ледяной водой окатили, спустив с озлобленных небес на землю. Чонгука снова кто-то обидел. Он успел подлететь к Чонгуку, который еле держал себя в руках, пытаясь сглотнуть застрявший ком в горле. — Хен, я устал. Я так устал от всего этого, — завопил Чонгук, опуская глаза вниз, не осмеливаясь смотреть в глаза старшего. — Я пытался это закончить. Сердце Хосока дало трещину, которую уже невозможно будет залечить. Что пытался натворить этот бездумный ребенок? — Но. что-то остановило меня. Я не смог, понимаешь? — Чонгук, пытаясь побороть слезы и срывающийся голос, прильнул к хену. — Когда я пытался спрыгнуть, — Чонгук запнулся, проглатывая слезы. — В сердце стало так больно. Что-то закололо настолько сильно, что я чуть сознание не потерял, хен, — хрипел Чонгук, пока Хосок, обнимая младшего, покачивал, успокаивая и утыкаясь носом в его макушку. Мысль о том, что Чонгук пытался покончить с собой, терзала сердце Хосока. Ему хотелось ударить младшего за такой настолько опрометчивый поступок, а больше всего хотел разбить себе голову о стену, потому что не проводил домой, не проверил, не позвонил, надеясь, что омега будет в порядке. — Прости меня, — прошептал в макушку омеги Хосок, смаргивая накатившую слезу. Внутри все разбилось. По органам будто кувалдой дали, разбивая их на настолько мелкие кусочки, что невозможно было бы потом их собрать воедино. Он мог потерять лучшего друга. Этот мир мог потерять бы настолько светлого, чистого мальчика, который мир даже еще не познал. Который не познал настоящей любви. Той любви, которая вознесла бы его до небес, окрыляя искренностью и нежностью. Больше Хосок не даст в обиду этого парня, решив окончательно взяться за него. — Нет, хен, — отпрянул Чонгук, вытирая слезы рукой. — Это ты прости меня. Я. снова заставил тебя волноваться. Я такой ужасный, хен! — взвыл омега, утыкаясь в грудь Хосока. — Так, зайчик, возьми себя в лапки, — альфа потряс младшего за плечи. — Я не злюсь, слышишь? Не злюсь. Только прошу тебя, не повторяй больше таких выходок. Я, серьезно, чуть не умер. Ты мог остаться без хена! — усмехнулся горько Хосок, потрепав по и без того взъерошенным волосам Чонгука. — Я понимаю, что ты мальчик у меня самостоятельный, но давай я буду забирать тебя? Чонгук сразу же закивал, даже толком адекватно не понимая слов хена. Ему меньше всего хотелось оставаться одному. Ему нужен кто-то сейчас. — Поживи немного со мной, хен, — выпалил Чонгук. — Как раньше, Хосок, пожалуйста, — он обхватил большие руки Хосока своими и умоляюще посмотрел на него. Хосок, не раздумывая, кивнул и крепко прижал омегу в себе, поглаживая по спине. Чонгук был тактильным малышом. Подобные жесты успокаивали его, заставляя возвращаться в равновесие. Чонгук притих. Он вытер влагу на раскрасневшемся носике и шмыгнул. Альфа понимал, что лезть в это дело — словно толкнуть самого Чонгука с крыши высокоэтажного здания. Попыткой разобраться лишь принесет проблемы омеге, и на следующий раз не факт, что Хосок сможет помочь. Если успеет. Он не понимал, что ему делать. Вот так вот просто наблюдать за тем, как страдает лучший друг, или пойти ему наперекор и надрать зад всем, кто посмел сделать больно омеге? Хосок впал в настоящий ступор. Ему нужно подумать. Но потом. Сейчас он обязан поддержать всеми своими силами младшего. Хосок, покачивая задремавшего Чонгука в своих руках, мысленно благодарил то чудо, что не позволило ему спрыгнуть. Следующие дни Хосока и Чонгука проходили в уютной обстановке. Хосок готовил для него вкусные завтраки, помогал с заданиями по школе, которые Чонгук решился взять у одноклассников после долгих уговоров хена. По вечерам они смотрели сериал, который близился к завершению, а после спорили и делали ставки на то, каким будет финал. Хосок давно уже не злился на Чонгука, но что-то продолжало тревожить омегу. Совесть, будто крыса, грызла провода, что держали состояние его в стабильности. Только он не понимал, перед кем ему стыдно и почему. У него больше никого нет. Только Хосок и отец. Чонгук бегал за Хосоком хвостиком, умоляя не рассказывать отцу о произошедшем. Он знал, что это надломил отца. Слишком дороги ему его чувства. Чонгук наделялся, что Хосок поймет и не предпримет ничего, взяв в свои руки. И Хосок понял и принял. Он ничего не сказал, потому что знал, что если его отец Чонгука узнает о возможной потере сына, то мог и не пережить такую информацию. Поэтому Хосок делал все, чтобы помочь омеге пережить тяжелые времена и оказать ему всевозможную помощь и поддержку. Поздним вечером Чонгук и Хосок сидели перед телевизором и поглощали запоздалый ужин в виде кимчи и жареного риса, запивая любимой газировкой, за просмотром очередного сериала, пока их не потревожил звонок в дверь. — Ты кого-то ждешь? — удивился Хосок, остановив перед ртом ложку с рисом и не успев закинуть ее в рот. Чонгук нахмурился и покачал головой. Он никого не ждал, да и прийти к нему особо некому, поэтому омега напрягся, четко понимая, что никто не может навести его намеренно. — Тогда кто это? Чонгук пожал плечами и, опустив палочки на подставку, поднялся из-за стола. Кто может к нему прийти? Может это руководство школы? Все-таки его давно там не было. Но почему в такой поздний час, так еще и не предупредив? Обычно со школы звонят, заранее предупреждая о последующем визите, но Чонгук не получал никаких звонков и уведомлений. Его личный кабинет в школьной электронной системе пустовал, только лишь задания класса пополнялись, которые он незамедлительно выполнял. Омеге нравилось учиться дома. Никто не беспокоит, не приходится отмалчиваться на уроках в надежде, что не спросят, не нужно вставать рано и ехать в полном автобусе, будучи зажатым. У него есть достаточно времени, чтобы выполнить все задания и даже получить за их выполнение пятерки. Благодаря такому обучению его успеваемость значительно повысилась, что не могло не радовать Чонгука, ведь это способствует повышению его авторитета среди учителей и даже руководства. А самое главное, что при наличии положительных оценок он имеет право перевестись на домашнее обучение, о чем он, собственно и подумывал последние дни. Только вот он не решался поговорить об этом со своим хеном. Его порядком достала травля в школе, и это было бы отличным спасением для него. Вот только сбегать, словно мерзкий трус, он не хотел, поэтому омега метался из крайности в крайность. Может ему правда нужно поговорить об этом с Хосоком? Все-таки тот сможет что-то посоветовать и направить в нужное русло. Не все же только одному Чонгуку решать. — Слушай, хен. Я тут кое о чем подумал, — Чонгук потирал затылок, немного взъерошивая темные волосы по пути к входной двери. — Может мне стоит переве… — Я нашел тебя, — прервал его человек, стоящий перед ним в свете вечерних фонарей, тот, кого он ожидал увидеть в последнюю очередь, а, точнее, вообще не ожидал.

***

После последнего урока Чимин отправился в администрацию школы. Собрав все учебники в рюкзак и закинув его на плечо, Чимин зачесал назад вылезшую на лоб пепельную челку и покинул кабинет. Сегодня он получил письменное разрешение от преподавателя на совместную работу над проектом с Чон Чонгуком при условии, что работа будет действительно совместной. — Здравствуйте, — поклонился Чимин бете в возрасте, стоящему на ресепшене школьной администрации. — Меня зовут Пак Чимин, — он показал айди ученика и немного замялся. — Могу я узнать адрес проживания моего одноклассника Чон Чонгука? — А с какой целью интересуетесь, Пак Чимин? — мужчина перед ним нахмурился и, припустив очки, потер переносицу. — Ам… Видите ли, — Чимин сглотнул вязкую слюну, что так не вовремя норовила помешать говорить уверенно. — Чонгук болеет и занимается дома, а нам задали совместный проект, поэтому, — он почувствовал, как его уши горят от смущения. Сердце Чимина колотилось так быстро и громко, что отдавало стуков в глотке. Почему ему так неловко? — Вот разрешение, — вспомнил Чимин и протянул документ мужчине. Мужчина, быстро пробежав глазами по тексту и заключительной подписью учителя, поставил печать, скрепил разрешение с делом Чимина и отправил его в папку личного дела. Бета достал из архива папку, подписанную как «Чон Чонгук», выписал адрес и номер телефона на отдельный лист, после чего протянул его Чимину. Чимин закусив губу, принял лист с нужной ему информацией, чувствуя, как сердце бьется еще быстрее, ведь ему серьезно придется отправиться к Чонгуку, желательно в ближайшее время. Сам Чимин вообще не понимал, для чего он это делает и делает ли это он сам, будто кто-то за него все решил и теперь управляет им, ведь ноги сами несли его по необходимому адресу. Всю уверенность будто мощным цунами снесло, когда Чимин понял, что находится в районе, где живет тот самый загадочный и психованный Чон Чонгук. Зачем он вообще его ищет, и почему его сердце снова отдается в глотке, провоцируя крупный ком застрять в горле. Ответы на вопросы напрочь стерлись с его памяти, будто их кто-то удалил без возможности восстановления. Листочек с адресом начал слабо дрожать из-за трясущихся рук Чимина. Его взгляд несколько дней падал на номер телефона, но позвонить он решался в страхе, что трубку никто не поднимет. А если вообще Чонгук не в порядке? Навязчивые мысли снова ворвались в голову Чимина, заставляя его ускорить шаг, чтобы получить ответы на свои вопросы и угомонить необъяснимо откуда взявшиеся переживания. Чимин даже не заметил, как оказался на пороге дома Чона. Чимин немного замялся, чувствуя волнение прежде, чем позвонить. Что он будет говорить? А если Чонгук подумает, что Чимин сталкер или снова пришел унижать его? Чимин хотел бы знать, почему Чонгук так резко отреагировал и оттолкнул его в прошлый раз, там, в переулке. Чимин не хотел ничего плохого для омеги, лишь помочь и оказать помощь, в которой тот так нуждался. Тысячи вопросов и необъяснимых чувств внутри него сплелись воедино и начали отплясывать бешеное танго, кружась и переворачивая все вокруг, без остановки. Чонгук дома. Прямо в нескольких десятках метров от него. Чимин чует его. Он так отчетливо чувствует его яркий запах, что так резко ударил по обонянию Чимина, заставив внутри все сжаться, а палец, словно живущий сам по себе, нажать на кнопку дверного звонка. Чимин закусил губу и прикрыл глаза, наслаждаясь и утопая в аромате, обволакивающем его, как спелая клубника в растопленном молочном шоколаде. Спустя продолжительное нажатие на звонок Чимин почуял, что аромат кофе стал ощущаться еще ближе, ярче, по мере приближения омеги к двери. Он здоров. И он приближается. И прямо сейчас он появится здесь, перед ним. А что Чимин скажет? Как аргументирует свое непрошеное появление на пороге дома Чона и оправдает наличие личных данных у него? Может ему не стоило вообще просить разрешение у преподавателя на совместный проект, узнавать его адрес и вообще не лезть в жизнь омеги? Чимин не понимал, что за чувство непонятного и неизведанного притяжения руководит им и тянет сюда. Почему ему так необходимо быть здесь и сейчас? — Я нашел тебя, — прохрипел Чимин, облокачиваясь левой рукой на дверной косяк и опрокинув на него голову, когда дверь перед ним распахнулась, а аромат омеги словно резкий ветер дунул в лицо Чимина. — Нашел.