agape

— К тебе пришли гости, Гук-и? — протянул Хосок, отправляя в рот вилку и устремляя взгляд на вошедшего недоумевающего Чимина. Альфа удивился, встретившись с парнем, который точно не был его другом и истреблял сильную ауру. Хосок принюхался и ухмыльнулся, продолжая поглощать свой ужин. Свои выводы Чон Хосок сделал сразу, как только кое-кто чужой переступил, а точнее, перевалился через порог дома Чона. Чимин осмотрел комнату, в которой находился и наткнулся на Хосока, что сидел, широко расставив ноги, очевидно, демонстрируя свое достоинство альфы. В нос Чимина ударил запах свежих яблок. Поморщившись, он остался стоять у входа в комнату, не решаясь сделать шаг и пройти внутрь. — Я Чон Хосок, — альфа поднялся, отложив тарелку от себя, и протянул руку Чимину. — Пак Чимин, — морщинка на лбу Чимина так и не планировала разглаживаться. Очень едкое чувство внутри скребло по ребрам, подталкивая выгнать этого улыбчивого альфу из дома Чонгука. — Вы уже познакомились, я вижу, — прошел как ни в чем не бывало Чонгук, захватывая жестяную банку с пивом. — Хен, Чимин пришел сообщить, что нам нужно делать доклад вдвоем. Представляешь, в этой чертовой школе не забыли обо мне, — горько усмехнулся Чонгук, вскрывая банку. — Так что мы пойдем заниматься. Времени не так много осталось у нас. Ты не против? Хосок сидел и с любопытством наблюдал за поведением этих двоих и как его младший друг неловко оправдывается перед ним, вызывая только улыбку и расплывающееся по венам тепло. У Чонгука даже цвет лица сменился, заиграл живыми красками, а в глазах, вместо потухшего огня, летали яркие искры. Скорее всего, Чонгук сам не замечает, как расцвел моментально, но от Хосока ничего не скроешь. Такой он, проницательный и моментально раскрывающий людей вокруг. — Конечно. Удачи вам, ребят. Я тут все уберу и поеду домой, — улыбнулся старший, отворачиваясь и прикрывая глаза. — Или мне еще на ночь остаться? — играл Хосок, игриво выглядывая исподлобья. Щеки обоих младших моментально вспыхнули обжигающим пламенем. Только у одного от неловкости, а у другого от ревности, которую он так и не хочет признавать. Желание дать пинка под зад и вышвырнуть за шкирку этого альфу у Чимина возросло в несколько тысяч раз. Хосок навсегда запомнил этот испепеляющий взгляд Чимина, когда его веки опускаются ниже, немного щурясь, а губы смыкаются в одну полосу. Чонгук лишь метался глазами из одного угла в другой, не зная куда их деть. Эти двое выглядят так, будто их застали за чем-то чересчур интимным и эротичным. Хосок громко рассмеялся и поднялся, закидывая на плечо красную кожаную куртку. — Я привезу тебе продуктов и съезжу домой, ладно? Если что-то понадобится, звони, — сдерживая порывы смеха, Хосок постучал по плечу притупившего Чонгука и скрылся в тени входной двери. Зачем Хосок вообще такое сказал? Зачем заставил Чонгука так сильно смущаться? Или он вовсе не смущался, а лишь не хотел, чтобы этого слышал Чимин? Получается, он сейчас наедине с этим парнем, который так чертовски манит к себе, притягивает подобно магниту, в пустом доме. Подобная мысль заставила щеки Чонгука еще больше загореться. Чимин не может больше ждать. Ему хочется уйти. И о чем он только думал, когда уверенно шел сюда. Конечно, у такого ароматного омеги будет такой альфа. Ревность свою он признавать не собирается. Он не ревнует. С чего ему вообще ревновать этого омегу? Он ему ничего не обязан. Да и Чимин не привязывал его к себе. Да и кому вообще нужен такой, как Чимин, который является в их вселенной никем, просто ошибкой природы. — Так. ч-что там с докладом? — голос Чонгука сорвался, вызывая в нем еще большую волну смущение. — М? — Чимин плохо расслышал его вопрос. Точнее он его вообще не услышал. Непризнанная ревность слишком глушит его, не позволяя адекватно воспринять слова омеги. — Это твой альфа? — неожиданно для самого себя выпалил Чимин. Идиот. Он мысленно уже несколько раз ударил себя головой о стену. Нельзя спрашивать о настолько личном так резко, да и еще таким тоном, будто предъявленная претензия. Омега опешил и чуть не упал назад, оступившись. Какой к черту альфа? Чимин, кажется издевается над ним, причем слишком жестоко. Если Чимин в курсе его болезни, но должен был понимать, что у Чонгука нет альфы ибыть его не может. Только почему этот бестолковый парень все переворачивает с ног на голову и продолжает делать вид, что он ничего не понимает? Или он действительно не понимает? — Что? — слишком высоко и громко выдал Чонгук. — У меня нет альфы. И его никогда не будет, — мысленно отвесив себе звонкую пощечину, дабы прийти в себя, прочистил горло омега. Облегчение ледяной водой окатило Чимина с ног до головы, позволяя расслабиться и вдохнуть как можно больше воздуха в легкие, потому что, кажется, он вообще не дышал на протяжении последних минут. Только теперь на место ревности пришло сочувствие и горечь. Нельзя позволить этому омеге чувствовать себя, будто он всю жизнь будет один, не смотря ни на что. — Почему нет? — Чимин приподнял правую бровь. — А сам подумать не хочешь? Тебя же, очевидно, уведомили о моем отсутствии запаха, — спокойно проговорил омега, вскидывая бровями и пронзительно смотря на Чимина. Вот теперь Чимин поседел, постарел и лишился опоры, потому что ноги в следующую же секунду после услышанного подкосились и вмиг стали ватными, не способными удержать тяжелое тело. Никто ничего ему не говорил. Он даже никого в этом городе и школе, кроме Чонгука, и не знает. Кто должен был ему рассказать… об этом? Это не может быть правдой. Этого ни в каких реальностях быть не может. Прямо сейчас Чимин чувствует, как в нос бьет запах, словно наваждение, проникая в самые легкие и замещая воздух собой полностью. Чимин не понимал, почему он фактически дышит этим парнем. Парнем, который не имеет запаха. — Ты сейчас шутишь? — в попытке проглотить застрявший в горле ком, прохрипел Чимин, почесав затылок. — Может ты сам его не чувствуешь? Чимин не верил в происходящее. Просто потому, что вот он, прямо сейчас, перед ним, излучает дурманящий, как в первую встречу, аромат. Как он может адекватно воспринимать такую информацию, если он чувствует его всего, от головы до пят? — Я дурак по-твоему? — нахмурился Чонгук, уперев руки в боки. — Я знаю и чувствую, как я пахну, — омега закатил глаза, хотел уже отвернуться от Чимина, но… — Я тоже чувствую, как ты пахнешь, — севший голос Чимина оглушил комнату, будто кто-то музыкальную аппаратуру настраивает. — Ты так не шути, понял? — голос Чонгука дрожал, как и его указательный палец, который он возвел в воздух, тыкая в Чимина. — Это блять нихрена не смешно! Чимин чувствовал, как Чонгук дрожит изнутри, абсолютно не веря в происходящее, потому что Чимин тоже дрожит. Каждый орган содрогается мелко, стукаясь друг о друга, заставляя дыхание сбиваться, а зубы стучать, будто температура в комнате опустилась до минут двадцати. — Пак Чимин, скажи, пожалуйста, что ты пошутил, потому что, если нет, то я сейчас умру! — слезы скопились в глазах Чонгука. Он не может поверить в то, что сказал Чимин. Если его слова — правда, то чертов Пак Чимин — чонгуков, мать его, истинный. — Почему ты так напуган? Чимин осторожно подошел к Чонгуку, касаясь его плеча, как бы спрашивая разрешения на поддержку. Чонгук еле заметно кивает. Ему это нужно сейчас. Он хочет думать, что чувства, которые испытывает сейчас, не просто наваждение и заблуждение, а самый настоящий подарок чертовой судьбы, за который он будет благодарен до конца своих дней. Чимин за плечо притягивает омегу к себе, заключая в нежные, казалось бы, слабые, но дарящие такое (родное?) тепло и весомо ощутимую поддержку, в которой так нуждаются оба. — Потому что., — Чонгук всхлипнул, уткнувшись в плечо Чимина, пряча нос и позволяя обнять себя и обняв в ответ. — Айщ, все в порядке, — отмахнулся омега, пытаясь отстраниться, но объятия парня крепче омеги. Этого не может быть. Чимину не нужно знать правды. Ради его же безопасности. Чонгук только навредит ему, потому что Чонгук проблемный. Он не должен это допустить. Лучше омега будет его защищать. Защищать от правды, которая может навредить репутации только переехавшего Чимина. Чимин чувствует напряжение омеги, как он не договаривает, как прячет что-то внутри себя, покрываясь иголочками, которые отталкивают, причиняют внутреннюю боль, но Чимин стерпит. Зачем? Он сам не знает, но чувствует, что должен, обязан. — Не хнычь, пупсик, — нарушил тишину Чимин, отстраняясь от Чонгука и устремляя мягкий взгляд, сопровождающийся легкой улыбкой. — Ничего же плохого не случилось, верно? Верно! — Чимин подцепил указательным пальцем чонгуков подбородок, заставляя влажные от слез глаза посмотреть на него. Почему-то ему так сильно сейчас захотелось коснуться этих аккуратно и четко очерченных, наверное, до безумия мягких, губ. Но не о поцелуях он должен думать сейчас, а о том, как отвлечь нежное создание напротив него. И Чонгук верит. Верит невольно. Хочется верить Чимину. Доверить ему все, что есть у растрогавшегося омеги. А вдруг повезет? Если он его истинный, то, значит, так и должно быть. — Так, что? Займемся проектом? — шмыгнул носом Чонгук, приподнимая уголки губ. Тепло внутри омеги разливается подобно сладкому меду, когда он смотрит на Чимина, такого уверенно державшего себя и самого Чонгука в своих крепких руках. Чимин, полностью потонув в океане нежного омеги напротив, даже не заметил, как руки стали крепче держать, как сердце билось неестественно быстро, как желание забрать омегу себе и защитить от его ужасов — стало самой главной целью, смыслом жизни Пак Чимина. Пак Чимин, обнимая и держа в руках расслабившегося омегу, не обратил ни малейшего внимания, как внутри него все изменилось и перевернулось, будто все так и было с самого его рождения и никакого диагноза «статус не определен» и в помине не было. Даже в последующую неделю, когда они работали над проектом вместе по вечерам у Чонгука дома, Чимин не обращал внимание, как меняется его тело и внутреннее состояние, потому что единственное, что он видел перед собой — был Чонгук. Эти изменения он ощутил сполна, когда в субботу пришел домой к Чонгуку для выполнения завершающего этапа подготовки проекта, который они должны сдавать в понедельник вместе. Резкий кофейный запах ударил в нос Чимина, как только он подъехал дому. Внутренние органы скрутило максимально быстро, а сознание помутилось за считанные секунды. Слишком много кофе, в котором Чимин прямо сейчас тонет и почти не может держать напряжение в штанах. — Чонгук, все в порядке? — спросил Чимин, оказавшись на первом этаже дома Чона, но ответа не последовало. Тогда он принял решение подняться в комнату Чонгука, где они занимались вчера, доделывая последние пункты. Сегодня им нужно подготовить речь и проверить текст и проектную презентацию на наличие ошибок, но отчего-то, сдавливающего внутри грудь и того, что очень напряжено и сдавливает его ширинку, ему кажется, что этого сегодня не будет. Чимин чувствует. Он знает, что это. Он никогда этого не чувствовал, потому что ему несвойственно. Но сейчас, удивляя самого себя, Чимин понимает, что за дверью чонгуковой спальни течный, сводящий спрятанную внутри Чимина сущность с ума, омега.