agape

Предыдущая неделя была, казалось бы, спокойной и для Пак Чимина и для Чон Чонгука. Так могло бы показаться, если бы внутри каждого не бушевал шквал эмоций, нарушающий возможность трезво мыслить, и необъяснимая тяга друг к другу, которую ни один, ни второй признавать не хотели. Чимин приходил домой к Чонгуку каждый день, где они усердно работали над проектом. Парень долго собирался с силами и пытался собрать мысли в кучу прежде, чем войти в дом Чона. Сам Чонгук, содрогаясь в ожидании, старался настроиться на рабочий лад. Но стоило Пак Чимину появиться на пороге его комнаты, необходимые мысли и идеи разлетались в стороны подобно осколкам разбитого стекла. При виде партнера по проекту Чонгук лишь мямлил тихое «привет» и отводил взгляд в сторону, дабы дать себе возможность перевести дух и глубоко вдохнуть. Внутренности Чимина при виде домашнего Чона, сидящего на подоконнике в пижамке, со взъерошенными волосами, поднимались до уровня глотки и с силой света падали вниз, словно аттракцион, замедляя на секунду его сердцебиение и заставляя сердце биться по новой в бешеном ритме. В четверг, после совместной работы, по пути домой, Чимин испытал сильное недомогание. Температура его тела поднялась до опасной отметки, заставляя его тело покрываться капельками пота, а самого содрогаться в ознобе. Парень постарался прийти в себя, когда оказался на пороге родительского дома, выпив жаропонижающее и скинув все на простуду, которую подхватил, попав под холодный дождь. Родители Чимина, как только он оказался дома и спустился к ужину, встревожились, увидев нездоровый вид сына. Чимин сидел за столом, моментами дрожа и кривясь в разновидном обилии запахов вокруг. — Здесь был омега? — кривился он, принюхавшись в запаху на кухне. Отец переглянулся с мужем, нахмурившись, потому что Чимин никогда подобных вопросов не задавал, да и на запахи не обращал внимания. — К нам приходил мой врач, — ответил омега, пытаясь отвести взгляд в сторону мужа. — Ты заболел? — Чимин даже и не думал прикасаться к еде, потому что кусок в горло не лезет, а тошнота предательски подбирается в глотке. — Нет, малыш, — альфа сжал руку омеги и, набрав в легкие побольше воздуха, мягко посмотрел на сына. — Мы с твоим папой подумали о том, чтобы, — он прикусил губу и посмотрел на супруга, ища в его взгляде поддержку. — Завести еще одного ребенка, — озвучил резко омега, взяв инициативу на себя. — Но, учитывая мой возраст., — он немного замялся. — Нужно пройти ряд обследований и мне, и твоему отцу. Чимин восхищенно смотрел на родителей, не веря своим ушам. На протяжении всей жизни Чимин мечтал о брате, с которым бы они жили, веселились и переживали все вместе, но прекрасно понимал, что родители, как думал он, после «неудачного» первенца не решаются на второго, и поэтому очень себя винил. — Это же замечательно, — Чимин выдавил из себя улыбку. Выдавил, потому что на большее он вообще не способен. Спазмы в паху лишают способности дышать, а перед глазами яркие вспышки взрываются, ослепляя парня. Дышать он не может, поэтому каждую секунду подобно рыбе открывает рот, чтобы глотнуть немного воздуха. Легкие, как и пах, сдавливает. Чимин никакого понятия не имеет, что с ним происходит и почему ему сейчас настолько плохо, что он сдохнуть готов. — Малыш? Ты в порядке? — отец подошел к Чимину, сразу же касаясь губами его лба. — Твою мать, он весь горит! — вскрикнул омега, когда лоб Чимина обжег его губы. Дальше Чимин ничего не помнит, потому что сознание и адекватное восприятие реальности покинуло его. Он даже отписаться Чонгуку не успел, что добрался домой, потому что в мыслях и внутри тела — каша, которую познать он не в силах. Очнулся Чимин на следующее утро в палате 456 под капельницами, среди трубок, а на лице его была маска, обеспечивающая его искусственным дыханием. Голова болела настолько сил, что готова расколоться прямо сейчас. В паху давление выше нормы, жжет и тянет так, что хочется поскорее прикоснуться к себе. Возможность дышать самостоятельно вернулась еще в пятом часу утра, когда врачи закончили обследование состояния здоровья Чимина и пришли к общему заключению, которое необходимо было подтвердить способом, который Чимин на вряд ли бы оценил. Чимин повернул затекшую от одного положения шею и обнаружил рядом кнопку вызова врача, которую в ту же секунду нажал. Где-то в коридоре послышался противный визг, который как-то слишком громко и резко дал по некогда чувствительным ушам Чимина. Мышцы тела продолжали ныть, заставляя парня морщиться. В комнату вошли три врача с планшетами в руках, записывающие данные и тихо переговаривающиеся, и родители Чимина, которые как-то странно переглядывались между собой. — Господин Пак, как самочувствие? — альфа подошел к Чимину и сразу же засунул градусник ему подмышку. — Нормально, — отмахнулся Чимин, говоря в маску. — Можете ее снять? Я нормально дышу, — прокашливается он, когда потоки дополнительного воздуха сразу же залетают в горло, и кислорода становится слишком много. — Что же Вы, Пак Чимин, не проходили обследование на определение вашего статуса? — ухмыляется другой врач, поправляя очки и садясь рядом на стул. — Зачем мне проверяться, если каждый год одно и то же? — агрессия загорается в Чимине маленьким огонечком, готовая воспламениться в любой момент. — Затем, что мы бы сразу зафиксировали изменения Вашего организма, господин, — ухмыляется первый врач, снимающий маску с парня. — Что Вы имеете в виду? — хмурится Чимин, искренне не понимая, что несут эти чертовы люди в белом, которые за всю жизнь ему плешь проели. — Вот-вот придут окончательные анализы, и я думаю, мы скоро с Вами распрощаемся. А также вопрос Вашего положения будет закрыт раз и навсегда, — альфа, осматривая тело Чимина, делает пометки в своем планшете. Чимин хотел уже вставить очередной вопрос «Что вы несете», но двое других враче ловким движением стянули больничное одеяло с тела Чимина и подняли сорочку пациента, не спрашивая даже разрешения. Первый врач избавил Чимина от капельниц и трубок, что мозолили парню глаза, и за несколько секунд быстро его перевернули, поставив на четвереньки, заставив парня возмущенно кряхтеть и глотать воздух. Другой врач снял с него больничные штаны и устроился возле задней спинки койки, включая фонарик. Данная процедура Чимину была уже давно знакома, но отчего-то ему сейчас, спустя много времени, категорически не нравилось, что кто-то вот-вот начнет разглядывать его зад и трогать чересчур интимные места. Парень неприятно зажмурился, когда врач, включив фонарик, провел пальцем по заднему проходу и осмотрел его, немного раздвигая стеночки, заставляя Чимина ойкнуть, потому что ощущения впервые такие неприятные. — Коллега Но, вы готовы отмечать? — говорит первый, рассматривая анальное отверстие Чимина, которому прямо сейчас хочется сбежать. Желательно, в окно. — Да, говорите, профессор Ким, — второй альфа, взяв планшет и стилус, присел по другую сторону и вопросительно посмотрел на доктора Кима. — Естественная смазка отсутствует, — утверждает Ким, вводя палец в Чимина, заставляя того болезненно вскрикнуть. — Полное ее отсутствие, — заключает он, убирая руки от зада Чимина. Такое унижение чувствует Чимин впервые. Раньше, когда господин Ким проводил подобный осмотр, он вообще ничего не чувствовал. Даже намека на боль не было, а сейчас ему казалось, будто его разрывает. Ким стал осматривать половой орган Чимина, который и до этого несчастно пульсировал, требуя внимания, а сейчас от прикосновений он готовый был взорваться от переизбытка желания. — Отмечай, — приказывает Ким. — Увеличение полового члена в семь сантиметров, — отмечает он. От услышанного Чимин закашливается и понятия не имеет, как он мог пропустить подобное изменение в своем теле. Парень прикусывает губу, потому что прямо сейчас ему хочется рассмотреть себя и увидеть своими глазами, как он изменился. — Отметил? Продолжаем, — Ким отодвигает кожу, открывая вид на головку члена, и рассматривает ее с помощью фонарика. — Но, отметь в графе «наличие узла» галочкой, — ухмыляется Ким. Чимин выпадает из реальности, потому что картинка общего результата начинается постепенно складываться, но никак не планирует укладываться в его мозгу. Ким надевает на Чимина обратно штаны, а после на катающемся стуле пододвигается к изголовью койки, пододвигая столик с аппаратом для УЗИ к себе. — Ложись на спину, Чимин, — приказывает врач, и Чимин невольно подчиняется, исполняя приказ. Ким мажет холодной липкой жидкостью живот парня, заставляя того вздрогнуть. Ледяной гель приводит его в чувства, но паника не отпускает, а лишь нарастает. Ким начинает проводить привычную процедуру, пока Чимин прикрывает глаза, приказывая самому себе дышать. Ему нужно успокоиться, иначе он вот-вот начнет истерить. — Коллега Но, взгляните на экран, — зовет он второго врача, выбивая Чимина из его дум и мотивируя посмотреть тоже на экран. — Посмотрите, матка полностью отсутствует! — восклицает он, а коллега вновь утыкается в планшет, делая очередную пометку. Чимина выбивает из реальности окончательно. Результаты проведенного обследования абсолютно разнятся с теми, что были при последнем исследовании его тела. Он не понимает, что сейчас чувствует, потому что именно сейчас Чимин осознает, насколько изменилось его тело внутри и как поменялось его самоощущение. Он последнее время перестал замечать, как острым стал его нюх и каким чутким стал слух, как он начал чувствовать других людей, в особенности омег, как возросла его внутренняя агрессия и каким сильным и выносливым он теперь стал. — Осталось последнее исследование. Но Ваше тело, Пак Чимин, само Вам скажет и даст Вам понять, кем Вы теперь являетесь, — говорит спокойно третий врач, поглаживая напуганного Чимина по голове. Чимин за весь осмотр не проронил и слова. Язык будто отрезали, а голос сам по себе испарился. Внутри бушующий шквал эмоций, разгрузить который слишком сложно. Ему хочется прямо сейчас прильнуть только к одному человеку и почувствовать его поддержку. — Вы имеете в виду? — вскинул бровями отец Чимина, на что получил утвердительный кивок от врача. — Когда это может начаться? — родительская радость искрилась из глаз слезами, которые они друг другу утирали. Улыбки и влажные глаза было невозможно скрыть от Чимина. Он чувствовал себя парализованным и неспособным связать и двух слов. — В любой момент, когда омега будет рядом. А если это еще будет близкий Чимину омегу, то, возможно, намного скорее. Тогда мы очень быстро придем к общему заключению и закроем наше лечение, — врач по-доброму улыбнулся, одобрительно кивая родителям. Чимин проснулся спустя несколько часов, чувствуя себя уже намного лучше и бодрее. Мысли о том, кто он теперь, не давали покоя. Ему тяжело привыкнуть думать о себе в таком роде. Его не беспокоило никак мнение окружающих в изменившемся Пак Чимине. Он переживал о поведении Чонгука. Что он подумает о том, что Чимин так сильно изменился, и примет ли он его таким? Заметит ли омега вообще тот факт, что Чимин другой? — Чимин, — подсел к нему третий врач, который был психологом Чимина с ранних лет. — Не зацикливайся сильно на том, что ты теперь почти на 99% альфа, хорошо? — Он погладил его по голове, на что Чимин прикрыл глаза, чувствуя умиротворение рядом с человеком, который помогал ему на протяжении многих лет. — Изменился лишь твой пол, но никак то, что здесь, — альфа ткнул ему в области сердца. — Ты все тот же Пак Чимин, которого привезли к нам еще давно твои родители. Понял? — Он улыбнулся, вызывая ответную широкую улыбку у Чимина. — Я не говорю, что все еще может повернуться вспять и измениться, но нужно сейчас полностью контролировать тебя и давать твоему организму сбоев, хорошо? — Чимин кивнул. — Профессор Ким создаст общий чат, куда ты будешь писать о своем самочувствии и изменениях, какими бы они интимными не были, хорошо? — Чимин снова кивнул и сжал руку врача, улыбаясь.

***

Чимин еще никогда не чувствовал себя так по-особенному, когда оказался на пороге дома Чона. Но самым страшным было то, что у Чонгука началась течка, которая срывала с цепей Чимина, новоиспеченного альфу, который еще даже привыкнуть к своему полу не успел. «Главное — не давать организму сбоев и стрессов», — вспомнил слова врача Чимин и горько усмехнулся, потому что Чон Чонгук и так один сплошной стресс, но течный Чон Чонгук — стресс в кубе, потому что прямо сейчас Чимин вынужден отдергивать поводок, привязанный к его шее, чтобы он не сорвался и не наделал глупостей. — Чонгук? — позвал Чимин, предварительно проведя дыхательную гимнастику перед входом в комнату омеги. Как только дверь открылась, запах течного кофейного омеги ударила Чимина кувалдой по голове. Чонгук сидел за столом и нервно кусал губы, въевшись пальцами в растрепанные волосы. Он Чимина почувствовал, еще когда тот зашел на территорию дома. Действие таблеток-блокаторов, которые он нашел у отца, сразу смылось, будто Чонгук не глотал из-за час до прихода Чимина. «Чертов Пак Чимин», — мысленно выругнулся Чонгук, чувствуя жжение в заднем проходе и нарастающее возбуждение в паху. — У-уходи, — рвано шепчет Чонгук, сбито дыша. Но Чимин не слышал. Он слышал только запах, манящий к себе пальчиком и требующий усмирения. В эту секунду Чимин понял, что имели в виду врачи. Сейчас он чувствует и покорно принимает свою сущность альфы, которая сидела в нем долгие годы. А всему виной этот мальчишка с кучей таин, который сидит рядом и течет, сводя с ума Чимина. Чимин наслышан о течках омег, но никогда с ними так не сталкивался лицом к лицу. Он не помнит, откуда в нем оказалось столько смелости и решительности. Мозг затуманен благодаря запаху Чонгука, которым он уже пропитался весь с головы до пят. — Я могу помочь, — оказавшись возле уха омеги, шепчет Чимин и, будто сам не свой, кладет руки на плечи парня, выдыхая горячий воздух ему на ушко. — Уходи, пока не поздно, — тихо стонет Чонгук, чувствуя, как по спине бежит табун мурашек, заставляя его разгоряченное тело дрожать. Чимин отодвигает стул вместе с омегой и наклоняется к Чонгуку, томно выдыхая и опаляя его лицо. Еще немного и Чимин его поцелует. Чимину все труднее держать себя в руках, впервые находясь в обличии альфы рядом с течным омегой. Первым сдается Чонгук, приближаясь запредельно близко и губами еле-еле касаясь чиминовых. Губы Чонгука мягкие и бархатные подобно персику, нежно ласкающие губы Чимина. Чимин подхватил Чонгука за бедра, поднеся к кровати и заваливаясь сверху на омегу, прижимаясь к нему вплотную. Оторваться от губ Чонгука невозможно и ужасно сложно, да и не хочется. Они мягкие и влажные, кричащие и просящие еще поцелуев, более рваных и страстных. Их языки сплетаются в невообразимом танце, исследуют рты друг друга, щекоча десна и неба, заставляя тела дрожать. Новоиспеченного альфу страшно ведет от Чонгука и не просто потому, что он ему нравится, это что-то внутреннее, что-то невидимо связывающее их вместе, принуждающее страшно тянуться и чувствовать друг друга. Поволока возбуждения, сносящего крышу напрочь, на несколько секунд рассеивается в глазах Чимина, заставляет отдернуть себ от омеги, иначе произойдет нечто страшное, о чем оба пожалеют потом, особенно Чонгук, поддавшийся сводящей с ума течки. Но Чонгуку помочь надо. Чимин — альфа, которому Чонгук себя отдает, даже не сомневаясь, потому что чувствует ту же тягу и привязанность, хотя словесно их ничего не связывает. Чонгук сейчас нуждается в Чимине, как в альфе, и пусть лучше сам Чимин ему поможет, чем кто-то из отморозков из школы воспользуется бедным омегой. Чимин, покрывая поцелуями нежную кожу шеи омеги, сквозь ткань джинс трется возбужденной плотью о бедро Чонгука, после разводя ножки коленом и оказываясь слишком близко к источнику с ума сводящего запаха. Чимин больно кусает себя за щеку, заставляя себя не отключаться и поддаваться бушующим гормонам. Он трется членом о Чонгука, а тот покорно стонет и извивается, ручками хватается за шею альфы, притягивает к себе, просит еще и больно выгибается в спинке. Им не нужно много времени, чтобы они оба кончили одновременно от соприкосновений через ткань. У обоих впервые, оба друг у друга настолько близко первые, и большего не нужно. Чонгук дышит слишком часто и рвано, обжигая кожу Чимина и возбуждая его по новой. Чонгуку хочется еще. Течка безжалостна, как и альфа напротив, потому что невозможно красивый и притягивающий к себе, потому что эти блядско пухлые и влажные от поцелуев губы так и манят, прося еще. И Чонгук исполняет. Он целует снова. Терзает губы, кусая, и прокладывает мокрую дорожку поцелуев. Невидимая связь между ними подталкивает Чонгука на решение укусить шею Чимина, облизать и втянуть в себя, оставляя после себя медленно набухающий бутон-засос. Снова толкает вперед через мокрую от собственной спермы ткань домашних серых штанов, задевая возбуждающийся по новой член альфы. Чимину больше и не нужно, он рычит и срывает штаны с омеги вместе с нижним бельем, укладываясь боком, прижимаясь к спине омеги. Кожа на шее горит и пульсирует после укуса, снося все адекватные мысли напрочь и не оставляя после себя ничего, кроме твердеющего члена, больно упирающегося в ширинку. Слишком больно. Слишком узко и мешает. Чимин давно позабыл, что его член увеличился в размере, и ему точно нужно пересмотреть свой гардероб, потому что боль нестерпимая. Или это боль вовсе не из-за узких джинс, а из-за кошмарного желания оказаться внутри омеги? Чимин, расстегнув молнию и пуговку на джинсах, стягивает их до щиколоток, оставаясь в боксерах, что уже успели намокнуть от предэякулята. Ручками Чимин пробирается по бедру альфы, ведя пальчиком дорожку и добирается до возбужденного члена. Он обхватывает возбужденную плоть и массирует головку, а сам сквозь боксеры начинает тереться о истекающую дырочку сзади, выбивая из омеги громкий стон. Чонгук поддается назад, пытаясь насадиться на член, но Чимин крепко его держит, уделяя особенное внимание уретре, и Чонгук снова хрипло стонет. Чонгук содрогался в его руках, просил и умолял, но получал и так много, наслаждаясь фрикциями на его члене и трением твердым, горячим, членом сзади. Чонгук, откинув голову назад на плечо альфы, сорванным голосом тянет имя альфы и дрожит в притяной неге, накатывающей медленно и накрывающей с головой, унося его за сотни тысяч километров из этой реальности. Первый оргазм накрывает его сзади, и он сладко кричит, второй оргазм догоняет сразу же, и Чонгук изливается в руку Чимина. Сладкие, протяжные стоны Чонгука ласкают острых слух Чимина и заставляют его снова и снова кончать, пачкая свое нижнее белье. В голове кроме этого омеги лишь пустошь, что сопровождала пустое сердце Чимина на протяжении всей его жизни. Ничего сейчас не важно. Никакой чертов проект не сравнится с этим течным омегой, природой предназначенным для новоиспеченного альфы. Чимин бы никогда не подумал, что когда-нибудь на его пути встретиться омега с тысячей таин и загадок, который будет способен пробудить в нем его настоящую сущность, которую ни один препарат, ни одна процедура не была способна вытянуть. Чон Чонгук помог Пак Чимину родиться заново, перевернуть его жизнь с ног на голову и стать важной частичкой его жизни за чертовски короткий период. Если бы кто-нибудь сказал Чимину, что он встретит омегу, который заставит его хотеть жить, пробудит его настоящего, да и еще будет таким по-особенному родным, — Чимин бы ни за что не поверил в такой бред, потому что такого и быть не может. В сказки истинности он не верит, потому что с ним такого чуда однозначно произойти не может. Но прямо сейчас он лежит рядом с тихо сопящим омегой, с которым он впервые провел течку, как альфа, и не верит в происходящее. Это подобно сну на яву, из которого просыпаться не хочется. Если это и правда сон, то он готов умереть и спать так вечно, потому что здесь его омега, с которым теперь он может быть законно. Чонгук в его руках такой покладистый и покорным, каким он не видел его никогда. Чимин в принципе подобное видел лишь в порно, где омеги так стелились под своих альф, и он никогда бы не подумал, что в его жизни будет также. Сейчас Чимин ничего не видит кроме омеги, что лежил перед ним, обнимает его крепко, утомившись мокрыми поцелуями, обжигающими прикосновениями и срывающими с цепей оргазмами.