agape

Чимину тяжело соображать, потому что омега рядом пахнет сногсшибательно. Его запах густо сконцентрирован и уже успел пробраться, впечатываясь и закрепляясь, прямо в поры. Кислород не обязателен, запах Чонгука заменил его, и Чимин согласен дышать им всегда. Осознание произошедшего приходит не сразу, заставляет морщиться от неловкости и закусывать губу, потому что аромат, исходящий от человека, что лежит рядом и обнимает, дурманит голову и сгущается по мере того, как он просыпается. Чимин ни капли не жалеет. Наоборот чувствует себя счастливым, ведь они с Чонгуком провели почти сутки вместе, упиваясь и наслаждаясь друг другом, преисполняя любовью до самых краев. Чимин невольно улыбается, вспоминая, как Чонгук, опьяненный течкой, проходился губами по его шее, оставляя багровые пятна и руками обжигая чересчур чувствительную от присутствия этого сногсшибательно пахнущего омеги кожу. Ему нравится ощущать следы прикосновений на теле, нравится думать, что тело Чонгука усыпано отметинами, что оставил Чимин, с катушек слетевший от омеги, к которому сердце невольно лежит и тянется, протягивая невидимые ручки. Он не уверен, что поступил правильно, но и не жалеет. Ему было хорошо и, учитывая стоны и мольбы, Чонгуку тоже. Но сомнения, что Чонгук будет стесняться и накручивать себя, что он поддался течке, нагнетали на Чимина страх. Чимин старался отогнать неприятные ему мысли от себя и продлить сладкий момент вместе, пока Чонгук сладко сопел на его плече, закинув ногу. Сердце ухает, когда Чонгук морщит носик, тем самым умиляя Чимина и заставляя его думать, что это самое милое, что он когда-либо видел. К Чонгуку тянет ужасно, удержаться невозможно, и устоять перед немыслимым притяжением тяжело. Чимину приходится отдергивать самого себя, чтобы не прижать к себе омегу так сильно, насколько это только возможно, запечатлеть этот момент перед своими глазами навсегда.

song: LANY - Malibu Nights.

Только сейчас Чимин видит Чонгука так близко, что может рассмотреть всего его совершенства. Да, все именно так, как он и догадывался. Его губы до невозможности идеальны, такие четко очерченные. Они мягкие и упругие, в этом он убедился еще ночью, когда мокро и рвано целовал их, наслаждаясь нежностью чонгуковых губ. Носик Чонгука занял очень много места в сердце Чимина, потому что он чертовски миленький, и ему так и хочется тыкнуть в него пальчиком, а лучше укусить и чмокнуть. Глаза Чонгука невероятно идеальные, обрамленные пушистыми ресницами, так и манящие. В них отражается целая Вселенная, усыпанная галактиками и звездами. В оленьих глазах Чонгука Чимин видит себя, душу омеги. Он уверен, что именно в этих блестящих очах заточается настоящая любовь, чертовски трепетная и нежная. Чонгук идеален, и Чимин никогда в этом не усомнится. Но сквозь призму бриллиантов его глаз альфа видит истерзанное сердце, расцарапанную душу, усеянную трещинами и ранами, которые он планирует залечить, не оставив ни единого шрама. У омеги много таин и болезненных точек, но Чимин ему поможет с этим справиться и забыть плохое, усыпать его жизнь лишь искренними улыбками и счастливыми воспоминаниями, которые он ему подарит. Чимин никогда не задумывался об истинности. Сердце уходит в пятки, когда он вспоминает первую встречу. Тогда Чимин будто родился заново, как только завидел кофейного омегу, что перевернул его жизнь с ноги на голову. Чонгук подарил ему его истинную сущность. Благодаря Чонгуку Чимин сейчас именно тот, кем он являлся при рождении, нужно было лишь появиться тому, кто подтолкнет и возродит его. И за это он благодарен и всем обязан Чонгуку, поэтому Чимин клянется себе защищать и оберегать таинственного мальчика-омегу, который так покорно ластился к альфе ночью. Мысли Чимина затуманиваются, стоит Чонгуку поморщиться, надуть губки по-детски и приоткрыть немного опухшие глазки, что не становятся менее привлекательными из-за припухлости. Чимин чувствует, как запах густеет, стоит Чонгуку посмотреть на Чимина и коснуться его груди, пытаясь отодвинуться, но Чимин не позволяет, ладонью на талии надавливает, притягивает к себе. Чонгук подобно мурчащему котику льнет к альфе и щечкой трется о линию подбородка парня. Светловолосый искренне недоумевает, ищет причину такому покладистому поведению, но попытки серьезно мыслить разбиваются в щепки, и справиться с чувством, что в груди сейчас что-то взорвется, невозможно. Чимин носом зарывается в волосы омеги, вдыхает и умирает, воскрешаясь вновь, потому что устоять потоку эмоций и чувств так сложно, что он сдается и тонет в парне. — Спасибо, — шепчет Чонгук куда-то в шею Чимину, губами задевая чувствительные точки, сводя альфу с ума еще больше прежнего. — Спасибо тысячу раз, — омега ладонью касается щеки парня, большим пальцем гладит кожу. — Что не воспользовался моим положением, — голос становится еще тише, немного дрожит, задевая все внутренности Чимина, пробираясь в самую подкорку, плотно заседая там. — Я никогда этого не забуду, — и целует в щеку настолько нежно, что поцелуй кажется невесомым и вовсе нереальным. Все адекватные мысли вышибает клином, и Чимину хочется захлебнуться в переизбытке искренних и трепетных чувств к омеге. Он крепче обнимает, гладит изящный изгиб спинки, заставляя того мурлыкать и тихонько улыбаться в шею. Такой жест не остается незамеченным для альфы, заставляет все органы вздрогнуть, а сердце снова остановиться, потому что это пиздецки сносит крышу. Ему хочется плакать и кричать одновременно. Эти чувства слишком прекрасны, прекрасны настолько, что невозможно их испытывать. Они заполонили все его нутро. Чонгук благодарен, цветет изнутри, подрагивая от переизбытка подобных чувств и ощущений. Об это говорит его расцветающий запах, что становится слаще, чем обычно. Обычно горький американо становится до безумия сладким и пьянящим разум. Им хочется упиться. Чонгук счастлив быть здесь и сейчас. К альфе невыносимо тянет, и нет сил его отпустить. Хочется так пролежать вечность, обнимая друг друга, даря неловкие трепетные улыбки, невесомо касаться и еле ощутимо целовать кожу, что покалывает, где бутоны самых красивых цветов распускаются лишь от одного прикосновения. Мозг уже давно собрал свои вещи в старый чемодан и покинул головы обоих, не попрощавшись и громко хлопнув дверью. Там цветет и оседает любовь, пеленой закрывшая глаза и предотвратившая способность разумно мыслить. — Я не мог с тобой так поступить, Чонгук, — Чимин не решается говорить громче, чтобы не нарушить эту прелестную атмосферу умиротворяющей тишины, за плечами которой скрывается цунами из нахлынувших чувств. — Это была моя первая течка, — Чонгук прячет глаза, пальцами трепетно перебирая ткань футболки альфы на груди. — Разве у омег течка не бывает раньше? — Чимин искренне недоумевает и не понимает, оттого и хмурится. Обычно у омег течка начинается намного раньше. Чонгук уже взрослый парень, мыслей о том, что у него никогда не было течки даже не возникало. На них даже и намека не было. — Я думал... — Я не такой простой омега, как ты думаешь, Чимин, — прервал его и Чонгук приподнялся на локтях, тяжело вздыхая. Брови собрались у переносицы, когда он закусил губу, думая, с чего бы ему начать. Он не хотел раскрывать своего главного секрета. — С твоим появлением, — омега замялся, стараясь подобрать верные слова. — Все изменилось во мне, и я не знаю, с чем это связано. Чимин чувствует, что омега напрягается, и ему это не нравится. Ему бы хотелось продлить сладость момента пробуждения и нежности. И снова мысли об истинности возникают в его голове, и он невольно дергает головой в сторону. — Я знаю, — прошептал он, запуская пятерню в шелковистые волосы парня и мягко массируя кожу головы. — Но что именно в тебе изменилось? Что ты хочешь этим сказать? — У меня не должно было быть вообще течки, понимаешь? — Чонгук поворачивается и смотрит затуманенными глазами на Чимина, возвращаясь к его плечу и опускаясь на него. Ему хочется расслабиться, отпустить все гадкие мысли в его голове и просто довериться Чимину. У омеги очень много вопросов к Паку, но он понимает, что сейчас не тот самый момент, чтобы их задавать, это он отложит на потом и обязательно спросит. — Это как-то связано с тем, что ты говорил… о твоем запахе? — Чимину нелегко произносить вслух эти слова, потому что запах Чонгука — до сих пор для него самая большая и главная загадка, которую ему так и хочется разгадать. Ему хочется открыть все тайны Чон Чонгука, проникнуть в него поглубже и узнать все, что находится внутри него. — Чимин, — зовет его Чонгук, беря за подбородок и поворачивая к себе, заставляя смотреть на себя. — Давай не будем об этом сейчас говорить? Единственное, о чем я могу думать сейчас — это то, что я безумно хочу поцеловать тебя, — еле слышно произносит он и тянется к губам Пака, притягивая того за затылок к себе. К черту какие-либо слова, секреты, тайны и проблемы со здоровьем, когда человек, к которому до невозможности тянет, рядом, и ты можешь коснуться его прямо сейчас, почувствовать тепло и мягкость его губ. «Единственное, о чем я могу думать сейчас — это то, что я безумно хочу поцеловать тебя,» — слова, произнесенные Чонгуком две секунды назад, эхом отдаются в ушах Чимина и заставляют бабочки в животе порхать, крылышками задевая и щекоча органы. Сердце пропускает удар, и Чимин нежно тянется навстречу Чонгуку, где губы двоих сталкиваются в нежном соприкосновении. Чимин, рукой обвивая талию Чонгука, переворачивает их и, оказываясь сверху, целует мокро, мягко, улыбаясь в поцелуй, потому что эмоции зашкаливают. Слеза, непрошенная, скатывается по щеке. От очередного переизбытка чувств хочется плакать и кричать одновременно. Все так, как должно быть.

Природа ликует. Две судьбы, которым по закону суждено быть вместе, помочь друг другу найти себя, соединились.